— Мам, а бабушка долго у нас пробудет?
Кира обернулась от плиты. Соня стояла в дверях кухни, прижимая к груди учебник по математике. Глаза у дочери были усталые, совсем не детские.
— Не знаю, солнышко. Она сказала на пару дней.
— Это как в прошлый раз? Когда пара дней превратилась в неделю?
Кира вздохнула. Девочка была права. Валентина Петровна приехала в понедельник утром, а сегодня уже среда. И судя по тому, что свекровь разложила свои вещи в Сониной комнате на всех свободных поверхностях, уезжать она не собиралась.
— Сонечка, потерпи немного. Иди уроки делай.
— А где? В зале бабушка смотрит сериал, в моей комнате все ее вещи. Я вот тут постою, можно?
Кира посмотрела на дочь и почувствовала, как что-то сжимается в груди. Одиннадцать лет. Ребенок должен делать уроки за своим столом, в своей комнате. А не стоять с учебником на пороге кухни, где мать готовит ужин на четверых.
— Иди в нашу спальню, там спокойно, — сказала она.
— Там раскладушка посреди комнаты стоит. Я вчера в темноте об нее ударилась.
— Соня...
— Ладно, пойду в зал. Может, бабушка убавит громкость.
Девочка развернулась и ушла. Кира снова повернулась к плите. Курица в духовке почти готова, картошка отваривается, салат нарезан. Четыре порции. Каждый день четыре порции. Потому что Валентина Петровна с утра до вечера дома, и кормить ее надо трижды в день.
— Кира! — раздался голос свекрови из зала. — А чего это у тебя в холодильнике пусто? Я тут хотела творожку перекусить, а его нет!
Кира закрыла глаза. Досчитала до пяти.
— Валентина Петровна, я же вчера была в магазине. Купила творог. Большую пачку.
— Так я ее и съела сегодня утром. Одна пачка на что? Надо больше покупать, когда гости в доме!
Гости. Кира усмехнулась. Гости обычно предупреждают о приезде. Гости не перекладывают вещи на кухне по-своему. Гости не занимают комнату ребенка и не выгоняют его спать на раскладушку в спальню к родителям.
Дверь в квартиру открылась. Игорь вернулся с работы.
— О, мамуль! — услышала Кира из прихожей. — Ты еще здесь! Отлично! А я думал, ты уже уехала.
— Игорек, сыночек, да как же я уеду, когда тут столько дел! Я вчера ванную помыла, сегодня окна протерла. А Кира твоя вон даже не успевает за хозяйством следить.
Кира сжала половник. Она работала товароведом в большом продуктовом магазине с восьми утра до шести вечера. Приходила домой вымотанная, а тут — готовь, убирай, да еще и выслушивай, какая ты плохая хозяйка.
Игорь зашел на кухню, чмокнул Киру в щеку.
— Пахнет вкусно. Ты как, не устала?
— Устала, — коротко ответила Кира.
— Ну ничего, мама же помогает. Вон окна помыла.
— Игорь, мне не нужна помощь с окнами. Мне нужно, чтобы...
— Игорек! — снова позвала Валентина Петровна. — Иди сюда, новости покажут!
Игорь махнул рукой и ушел в зал. Кира осталась стоять на кухне. Одна. Как обычно.
Ужин прошел шумно. Валентина Петровна рассказывала о том, что видела у подруги новый сервиз, и как бы хорошо такой же смотрелся в этой квартире. Игорь кивал, Соня молча ковыряла вилкой картошку.
— А в пятницу, кстати, Олег приедет, — как бы между прочим сообщил Игорь, когда все уже заканчивали есть.
Кира подняла голову.
— Олег? Твой брат?
— Ну да. Со Светланой и ребятишками. На выходные. Ничего же страшного?
— Игорь, у нас квартира двухкомнатная.
— И что? Как-нибудь разместимся. Мы же семья.
Кира посмотрела на мужа. Он улыбался, совершенно не понимая, что именно он сейчас сказал. Еще четыре человека. В квартире, где и так не протолкнуться. Олег со Светланой займут диван в зале, их дети — ну конечно же, Сонину комнату, где и так уже спит Валентина Петровна.
— А где будет спать Соня? — тихо спросила Кира.
— Как где? На раскладушке, как сейчас. Или можно матрас на пол положить.
— Игорь...
— Кирк, не устраивай сцен. Это мой брат. Он редко приезжает.
— Редко? Он был здесь на Новый год. Потом в первые выходные января. Теперь снова.
— Ну и что? Нормально же! Мы с ним всегда были дружные.
Валентина Петровна кивнула с довольным видом:
— Правильно, Игорек. Семья — это святое. Вот вы с братом никогда не ссорились, всегда друг другу помогали.
Кира встала из-за стола и начала собирать тарелки. Руки дрожали. Игорь даже не заметил.
— Слушай, мам, может Виктор Семеныч в воскресенье заглянет? — продолжал Игорь. — А то он один совсем, скучно ему.
— Конечно, приглашай! — обрадовалась Валентина Петровна. — Я пирог испеку.
— Ты? — переспросила Кира. — Ты испечешь пирог?
— А что такого? Я же на кухне не чужая.
— Валентина Петровна, вы вчера всю муку израсходовали на блины. Которые, кстати, никто не ел, кроме вас.
— Так блины свежими хороши! Утром испекла, утром и надо было есть. Не моя вина, что вы на работе были.
Кира закрыла глаза. Она израсходовала килограмм муки, пачку яиц и литр молока на блины, которые никто не ел. А потом еще и Кире выговаривала, что та вовремя не пришла их съесть.
— Игорь, мне надо с тобой поговорить, — сказала Кира, когда перемыла посуду и вышла из кухни.
— Давай потом, я устал. — Он уже лежал на диване, уткнувшись в телефон.
— Нет, сейчас. Это важно.
— Кир, ну что ты прицепилась? Мать слышит.
— Я с тобой, а не с твоей матерью хочу поговорить!
Игорь поднял на нее глаза. В них читалось удивление и легкое раздражение.
— Хорошо. Говори.
— Не здесь.
Они вышли на лестничную площадку. Январский холод ударил в лицо. Кира кутнулась в домашнюю кофту — она даже не успела взять что-то теплое.
— Игорь, пожалуйста, скажи Олегу, что в пятницу неудобно.
— Почему неудобно? Квартира есть, место найдется.
— Какое место?! У нас Соня уже вторую неделю на раскладушке спит! Она ребенок, ей нужна своя комната!
— Подумаешь, раскладушка. Мы с тобой в студенчестве и не на таком спали.
— Мы были студентами! А Соне одиннадцать! Ей завтра контрольная, а она вчера два часа искала, где бы уроки сделать, потому что везде кто-то сидит!
Игорь поморщился:
— Ты преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю! Я устала, Игорь! Я прихожу с работы и сразу на кухню — готовить ужин. Потом убирать. Потом готовить завтрак на следующий день, потому что твоя мать встает в семь и требует горячую еду!
— Мама привыкла завтракать рано. Она всю жизнь так жила.
— И пусть живет так дома! У себя! А не у нас!
— Кира, это моя мать.
— Это наша квартира! Наша с тобой и Соней! И я имею право хотеть тишины в собственном доме!
Игорь помолчал. Потом вздохнул:
— Олег уже купил билеты. Я не могу ему сказать, что передумал.
— Можешь. Просто скажи, что у нас нет места.
— У нас есть место.
— Нет, Игорь. Нет места.
Он посмотрел на нее так, словно она говорила на иностранном языке.
— Кир, я не понимаю, что с тобой случилось. Раньше ты не возражала, когда родственники приезжали.
— Раньше они приезжали на день-два. А не жили неделями! И не было такого, чтобы сразу все вместе!
— Мы же семья, — повторил Игорь. — Семья должна держаться вместе.
Кира рассмеялась. Зло, обреченно.
— Семья, говоришь. А где была эта семья, когда у меня температура была в прошлом месяце, и я одна на работу вставала, и ужин готовила? Где была семья, когда у Сони в школе утренник, а твоя мать сказала, что ей некогда, у нее сериал новый начинается?
— Кир...
— Нет, Игорь. Хватит. Я не могу больше. Скажи Олегу, что сейчас неудобно. Пусть приедет в другой раз.
Она развернулась и вошла в квартиру, не дожидаясь ответа. Игорь постоял на площадке еще минуту, потом тоже вернулся.
***
В четверг Кира пришла с работы и обнаружила на кухне полный разгром. Валентина Петровна решила «навести порядок». Все банки с крупами были переставлены, кастрюли стояли в другом шкафу, половина посуды лежала на столе.
— Что здесь происходит? — Кира остановилась на пороге кухни.
— А, Кирочка! — обрадовалась свекровь. — Я тут решила порядок навести. У тебя же бардак был! Крупы как попало стоят, кастрюли тоже. Вот я все по-человечески расставила.
— Валентина Петровна, это моя кухня. Я сама расставляю вещи так, как мне удобно.
— Удобно! — фыркнула та. — Какое там удобно. Ты посмотри, гречка у тебя рядом с макаронами стояла! Безобразие!
Кира сжала кулаки. Она очень хотела закричать. Или заплакать. Или и то, и другое сразу. Вместо этого она молча прошла к холодильнику, достала продукты и начала готовить ужин. Теперь ей придется заново искать каждую кастрюлю, каждую банку.
— А еще я твои тряпки перебрала, — продолжала Валентина Петровна. — Выкинула старые. У тебя их целая куча была!
— Какие тряпки? — Кира медленно обернулась.
— Ну вот эти, для пола. Старые совсем. Я их в мусор выкинула.
— Это были новые тряпки! Я их на прошлой неделе купила!
— Ой, да ладно тебе. Зато теперь порядок. Кстати, у тебя соседка приходила, Алла Викторовна. Мы с ней поболтали. Она такая милая женщина! И чаю попили, и поговорили. Правда, она сказала, что у тебя на кухне не очень чисто. Вот я и решила прибраться.
Кира молча достала сковороду. Ей нужно было выйти из кухни. Сейчас же. Иначе она скажет что-то, о чем потом пожалеет.
— Я в ванную, — бросила она и вышла.
В ванной Кира заперла дверь и села на край ванны. Руки тряслись. В горле стоял комок. Она не плакала — просто сидела и смотрела в стену. Пять минут. Ей нужно было хотя бы пять минут тишины.
Но и этого не дано.
— Кира! — постучала в дверь Валентина Петровна. — Ты там надолго? А то мне руки помыть надо!
— Одну минуту, — сказала Кира.
Она умылась холодной водой, посмотрела на свое отражение в зеркале. Усталое лицо, темные круги под глазами. Ей тридцать пять, а выглядит она так, словно все сорок пять.
Вечером Игорь вернулся домой с новостью.
— Слушайте все! Я сегодня Виктору Семенычу позвонил. Он в воскресенье к нам приедет. Прям на весь день. Говорит, соскучился по компании.
— Замечательно! — обрадовалась Валентина Петровна. — Я как раз курицу куплю, запеку ее с картошечкой.
— Ты купишь? — тихо переспросила Кира.
— Ну да. На рынок схожу, выберу хорошую.
— На какие деньги?
Повисла пауза. Валентина Петровна смутилась:
— Ну... Игорек даст.
Кира посмотрела на мужа. Тот отвел взгляд.
— То есть ты дашь матери деньги, чтобы она купила курицу, которую приготовлю я?
— Кир, не начинай, — предупреждающе сказал Игорь.
— Я не начинаю. Я уточняю.
— Мама хочет помочь!
— Помочь — это когда человек сам покупает, сам готовит и сам убирает! А не когда берет чужие деньги, выбирает продукты и оставляет другого человека на кухне на три часа!
— Кира, при чем тут это? — вмешалась Валентина Петровна. — Я же для всех стараюсь!
— Вы для себя стараетесь! Вы приезжаете, занимаете комнату моей дочери, ко мне домой приводите своих подруг, перекладываете мои вещи, выкидываете мои тряпки и еще жалуетесь, что я плохая хозяйка!
— Я такого не говорила!
— Алла Викторовна вам сказала, что у меня грязно на кухне. И вы согласились. В моем же доме!
Валентина Петровна надулась:
— Вот всегда ты так. Набросишься на человека, а потом обижаешься, что я к вам редко езжу.
— Вы редко ездите?! — Кира не верила своим ушам. — Вы здесь уже десять дней!
— Подумаешь, десять дней. У моей подруги сын настоящий, он мать к себе каждую неделю зовет!
— И слава богу, что у вас такая подруга есть. Поезжайте к ней, поделитесь опытом, как правильно сыновей воспитывать.
— Игорь! — возмутилась Валентина Петровна. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Игорь встал из-за стола.
— Кира, хватит. Мама пошла с добрыми намерениями. Зачем ты ее обижаешь?
— Я ее обижаю? Игорь, очнись! Твоя мать десять дней живет в нашей квартире, выгнала нашу дочь из ее комнаты, и ты меня спрашиваешь, зачем я ее обижаю?!
— Она моя мать!
— А я твоя жена! И Соня твоя дочь! Когда ты вспомнишь об этом?!
Игорь сжал челюсти.
— Я устал. Пойду прилягу.
Он ушел в спальню и закрыл дверь. Валентина Петровна всхлипнула и убежала в Сонину комнату. Кира осталась стоять на кухне одна.
Через минуту из спальни вышла Соня. Девочка подошла к матери и молча обняла ее за талию.
— Мамочка, не плачь.
— Я не плачу, солнце.
— Плачешь. Я вижу.
Кира обняла дочь. Они стояли так несколько минут, молча, посреди кухни, где все было переставлено чужими руками.
***
В пятницу утром Кира проснулась с тяжелой головой. Раскладушка, на которой спала Соня, всю ночь скрипела. Девочка ворочалась, никак не могла устроиться удобно. В какой-то момент Кира хотела предложить ей лечь к себе, но кровать была односпальная — не развернуться вдвоем.
На работе Кира весь день думала о вечере. Олег со Светланой должны были приехать около семи. Это означало новый виток хаоса: размещение, ужин на восемь человек, шум, гам, детские крики.
Она пыталась поговорить с Игорем еще раз вчера вечером, но он отмахнулся: билеты куплены, брат в дороге, поздно что-то менять.
В шесть вечера Кира вышла из магазина и поехала домой. По дороге купила продуктов — побольше, раз гостей будет много. Тележка получилась тяжелая, руки оттягивало, но деваться некуда.
Когда она вошла в квартиру, там уже был полный разгром. Олег с семьей приехали раньше. Светлана сидела в зале на диване, пила что-то из Кириной любимой кружки. Дети — девятилетний Кирилл и шестилетняя Вика — носились по квартире с криками. Валентина Петровна суетилась вокруг, что-то рассказывала. Игорь помогал брату заносить сумки.
— О, Кира! — Светлана помахала ей рукой. — Наконец-то! А мы тут уже заждались. Дети проголодались жутко. Ты что-нибудь приготовишь?
Кира поставила сумки на пол. Молча прошла на кухню.
На кухне на столе стояла грязная посуда — видимо, Светлана с детьми уже успели перекусить тем, что нашли в холодильнике. Раковина была забита, на плите стояла сковорода с остатками яичницы.
Кира начала разбирать продукты. Руки двигались автоматически. Достать, разложить, убрать. Достать, разложить, убрать.
— Кир, привет! — В кухню заглянул Олег. Крупный мужчина с добродушным лицом, копия Игоря, только постарше. — Как дела? Работа как?
— Нормально, — коротко ответила Кира.
— Слушай, спасибо, что пустили нас. А то я в городе по делам, а в гостиницу заселяться — деньги на ветер.
— Угу.
— Светка сказала, дети голодные. Ты чего-нибудь быстренько сделаешь?
Кира обернулась и посмотрела на Олега. Он стоял в дверях, улыбался. Искренне, по-братски. Совершенно не понимая, что его приезд — это не радость, а катастрофа для этого дома.
— Сделаю, — сказала она.
Олег ушел. Кира достала кастрюлю — ту, что Валентина Петровна переставила бог знает куда, — и начала чистить картошку.
Ужин прошел шумно. Дети Олега капризничали, отказывались есть то одно, то другое. Светлана то и дело отправляла их на кухню с просьбами: принести соли, принести хлеба, принести салфеток. Кира вставала, приносила, садилась. Вставала, приносила, садилась.
— Кира, а у тебя случайно кетчупа нет? — спросила Светлана. — Кирюша без кетчупа не ест.
— Нет.
— Жаль. А то можно было бы сбегать в магазин.
Можно было бы. Только Кира целый день на ногах провела, а теперь готовила ужин на восемь человек. Но это, конечно, не важно.
После ужина начался квест по размещению. Олег со Светланой заняли диван в зале, расположились со всеми своими сумками. Дети побежали в Сонину комнату, где уже жила Валентина Петровна.
— Подожди, — остановила их Кира. — А Соня где будет спать?
— Как где? — удивилась Светлана. — У вас же раскладушка есть.
— Раскладушка в нашей спальне. Соня и так на ней уже десять дней спит.
— Ну и еще пару дней поспит. Подумаешь.
Кира посмотрела на Игоря. Тот возился с сумками, делая вид, что не слышит разговора.
— Игорь, — позвала его Кира.
— А? Что?
— Где будет спать наша дочь?
— Ну... на раскладушке. Пока. Потом что-нибудь придумаем.
— Что — потом? Они же до воскресенья.
— Кир, ну потерпи немного. Это же не навсегда.
Кира развернулась и пошла в спальню. Соня уже была там, сидела на раскладушке с учебником.
— Мам, а я не помешаю вам с папой? — тихо спросила девочка.
— Нет, солнышко. Ложись спать. Завтра в школу.
— А уроки я не доделала. У меня еще русский язык остался.
— Доделаешь утром.
— Мам...
— Соня, пожалуйста. Доделаешь утром.
Девочка кивнула и легла. Кира накрыла ее одеялом, погасила свет и вышла.
В зале все уже устроились. Валентина Петровна вышла из Сониной комнаты в халате, недовольно бурча, что дети шумят и мешают ей спать. Олег успокаивал детей, Светлана листала телефон. Игорь смотрел телевизор.
Кира прошла на кухню и начала мыть посуду. Гора тарелок, кастрюль, сковородок. Все жирное, все грязное. Горячая вода обжигала руки, но Кира не замечала. Она просто мыла. Механически. Одну тарелку за другой.
— Кир, ты долго там? — заглянул Игорь. — Может, оставишь на утро?
— Нет.
— Ну как хочешь.
Он ушел. Кира продолжала мыть посуду.
Когда она закончила, было уже одиннадцать вечера. Все легли спать. В квартире наконец стало тихо. Кира прошла в спальню. Игорь уже спал, похрапывал тихонько. Соня тоже спала, свернувшись калачиком на раскладушке.
Кира легла в кровать и закрыла глаза. Завтра суббота. Она на работе. А дома будет полный дом народа. И вечером она вернется — и снова готовить, убирать, суетиться.
Она не заплакала. Слез просто не осталось.
***
Суббота началась с криков. В семь утра дети Олега проснулись и начали носиться по квартире. Кира открыла глаза, посмотрела на часы и застонала. Ей нужно было вставать через полчаса, но сна как не бывало.
Соня тоже проснулась. Села на раскладушке, потерла глаза.
— Мам, а они каждое утро так орут будут?
— Не знаю, солнышко.
— У меня голова болит.
Кира встала, дала дочери таблетку от головной боли, погладила по волосам.
— Потерпи. Они до воскресенья.
— А потом кто-нибудь еще приедет?
Кира не ответила. Она и сама боялась ответа на этот вопрос.
На кухне обнаружился очередной сюрприз. Светлана уже встала, сделала себе омлет — использовала последние яйца, которые Кира оставляла на завтрак Соне. Теперь на плите стояла грязная сковорода, на столе валялась скорлупа, а Светлана сидела в зале и ела, уставившись в телефон.
— Доброе утро, — сказала Кира.
— О, привет! Слушай, а у тебя кофе вкусный какой-нибудь есть? А то я тут только растворимый нашла.
— Растворимый и есть.
— Жаль. Я думала, ты нормальный держишь.
Кира прошла мимо нее на кухню. Убрала скорлупу, помыла сковороду, достала хлеб. Яиц нет — Соня будет есть бутерброды. Замечательно.
В половине восьмого Кира ушла на работу. Весь день она провела, как в тумане. Покупатели что-то спрашивали, она отвечала. Товар приходил, она его принимала. Все автоматически, без мыслей.
В шесть вечера она вышла из магазина и поехала домой. По дороге снова зашла в магазин — купила яиц, молока, хлеба. Что-то еще нужно было к ужину. Мясо. Овощи. Картошка кончилась.
Когда Кира вернулась домой, картина была еще хуже, чем она представляла. На кухне гора грязной посуды — видимо, все завтракали, обедали и полдничали, но мыть за собой никто не стал. В зале разбросаны игрушки детей. На диване валяются Олеговы вещи. В коридоре стоят грязные ботинки — все восемь пар, никто не убрал.
Валентина Петровна с Аллой Викторовной сидели на кухне и пили что-то из красивых чашек — тех, что Кира берегла для праздников.
— А, Кирочка! — обрадовалась свекровь. — Ты пришла! Мы тут проголодались уже. Приготовь чего-нибудь, а?
Кира молча поставила сумки. Прошла в зал. Игорь лежал на полу, играл с племянниками в какую-то игру. Олег смотрел футбол. Светлана листала журнал.
— Кира, ты как раз вовремя! — сказала Светлана. — Слушай, а давай сегодня что-нибудь праздничное сделаем? Ну, салат какой-нибудь, мясо запечешь. А то мы тут два дня одно и то же едим.
Кира посмотрела на нее. Светлана улыбалась. Искренне. Она действительно не понимала, что была не так.
— Нет, — сказала Кира.
— А? Что — нет?
— Нет, я не буду готовить праздничный ужин.
— Ой, ну Кир, ну не вредничай. Ты же хозяйка.
— Я не хозяйка. Я уставшая женщина, которая целый день на ногах.
— Ну так посиди, отдохни. А потом приготовишь.
Кира рассмеялась. Нервно, на грани истерики.
— Посижу? А посуду кто мыть будет? Грязь кто убирать будет? Продукты кто покупать будет?
— Ну... ты. — Светлана растерялась. — Ты же всегда это делаешь.
— Именно. Я всегда это делаю. А вы всегда только сидите и требуете.
— Кира, — Игорь поднялся с пола. — Что происходит?
— Ничего не происходит, Игорь. Все замечательно. У нас полный дом гостей, твоя дочь спит на раскладушке, а я не могу зайти в собственную кухню, потому что там твоя мать с подругой пьют из моих праздничных чашек. Все просто отлично.
— Кир, успокойся.
— НЕТ! — Кира повысила голос. — Я не успокоюсь!
Все замолчали. Даже дети перестали бегать.
***
Кира стояла посреди зала и чувствовала, как внутри нее что-то ломается. Две недели молчания, терпения, сдерживания — все это вырывалось наружу.
— Я устала! — Она смотрела на Игоря, и голос ее дрожал. — Я безумно устала! Я работаю целыми днями, прихожу домой — а тут готовь, убирай, стирай, гладь! И все молча! Потому что это же семья, это же святое!
— Кира, при детях... — начала Светлана, но Кира оборвала ее жестом.
— При детях?! А вы подумали о моем ребенке, когда выгнали ее из собственной комнаты?! Когда она две недели на раскладушке спит?!
— Подожди, — вмешался Олег. — Мы же не специально...
— Нет, конечно, не специально! Вы вообще ни о чем не думаете! Приезжаете, располагаетесь, требуете есть-пить-развлекать! А то, что здесь живут другие люди, вас не волнует!
Валентина Петровна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Кира, ты о чем вообще? Мы же помогаем!
— Помогаете?! — Кира развернулась к ней. — Вы помогаете?! Вы десять дней здесь живете! Десять дней я готовлю на четверых! Убираю за четверыми! Стираю за четверыми! И еще выслушиваю, какая я плохая хозяйка!
— Я такого не говорила!
— Говорили! Алле Викторовне жаловались, что у меня грязно! В моем же доме!
— Так там действительно было грязно!
— ПОТОМУ ЧТО Я НЕ УСПЕВАЮ! — Кира почувствовала, как к горлу подступают слезы, но сдержалась. — Я встаю в шесть утра! Готовлю завтрак! Еду на работу! Стою там восемь часов! Приезжаю домой! И сразу на кухню! А вы сидите, смотрите сериалы и ждете, когда вас накормят!
— Кирк... — Игорь сделал шаг к ней, но она отступила.
— Не подходи! Я два месяца пытаюсь до тебя достучаться! Говорю, что устала! Прошу побыть дома вдвоем с Соней! А ты — мама приедет, брат приедет, Виктор Семеныч придет! Всем находится место! Кроме меня!
— Это неправда, — тихо сказал Игорь. — Ты преувеличиваешь.
— Я преувеличиваю? — Кира рассмеялась сквозь слезы. — Игорь, посмотри на свою дочь!
Она развернулась к спальне. Соня стояла в дверях. Бледная, с заплаканными глазами. Девочка прижимала к груди учебники.
— Вот! — Кира показала на дочь. — Посмотри на нее! Она две недели не может нормально поспать! Не может уроки сделать! Сидит в углу с книжками, потому что везде кто-то есть!
Игорь посмотрел на Соню. Лицо его вдруг изменилось. Впервые за все это время он, кажется, действительно увидел, что происходит.
— Сонечка... — начал он.
— Папа, я правда устала, — тихо сказала девочка. — Я не хочу никого обидеть. Но я правда хочу спать в своей кровати. И делать уроки за своим столом.
Повисла тишина. Олег со Светланой смотрели в пол. Валентина Петровна открывала и закрывала рот, но ничего не говорила.
Кира подошла к дочери, обняла ее.
— Все будет хорошо, — шепнула она. — Обещаю.
Потом выпрямилась и посмотрела на всех.
— Я устала от твоих постоянных гостей, я вам не обслуга! — сказала она Игорю. — Это мой дом. Наш дом. И я хочу жить в нем спокойно. Без толп родственников, без постоянных готовок, без ощущения, что я здесь чужая.
Игорь молчал. Потом кивнул.
— Олег, — сказал он брату, и голос его был твердым. — Извини, но вам нужно уехать. Сегодня.
— Что?! — Светлана подскочила. — Ты серьезно?!
— Абсолютно. Я не прошу — я говорю. Собирайтесь и уезжайте.
— Но мы же... у нас билеты на воскресенье!
— Поменяете. Или в гостиницу. Но здесь вы больше не останетесь.
Олег поднялся с дивана. Лицо у него было обиженное.
— Понятно. Значит, жена важнее брата.
— Жена и дочь важнее всех, — твердо сказал Игорь. — И я должен был это понять раньше.
Светлана с возмущенным видом начала собирать вещи. Дети заплакали — они не понимали, что происходит. Олег молча паковал сумки.
Через полчаса они уехали. Холодно попрощались и уехали.
Валентина Петровна стояла на кухне, обиженная и растерянная.
— Игорек, ты и меня выгоняешь? — спросила она тихо.
— Мама, я тебя не выгоняю. Но завтра я отвезу тебя домой. И в следующий раз, пожалуйста, предупреждай, когда собираешься приехать. И приезжай на день-два, не больше.
— Но я же помогала...
— Мам. — Игорь подошел к ней, взял за руки. — Ты не помогала. Ты создавала дополнительную нагрузку. Кира работает, устает. Ей нужен отдых. А не готовка на четверых и уборка за всеми.
Валентина Петровна всхлипнула, но кивнула.
— Хорошо. Я поняла.
Она ушла к себе в комнату — в Сонину комнату, из которой завтра наконец уедет.
***
Кира стояла на кухне и смотрела в окно. За окном темнело. Суббота подходила к концу. Самая тяжелая суббота в ее жизни. И самая важная.
Игорь подошел сзади, обнял ее.
— Прости, — сказал он тихо. — Я правда не понимал.
— Я знаю.
— Вчера, когда увидел Соню... как она сидела в прихожей с учебниками... Мне стало так стыдно.
Кира обернулась к нему.
— Игорь, я не против твоих родных. Правда. Но они не могут жить здесь постоянно. Это наша квартира. Наша с тобой и Соней. Мы имеем право на покой.
— Имеем, — согласился он. — И я буду это помнить. Обещаю.
Они стояли так несколько минут. Потом Игорь отстранился.
— Пойду поговорю с мамой. Объясню нормально.
Он ушел. Кира осталась на кухне. Посмотрела на гору посуды — ее еще предстояло помыть. Но как-то это уже не казалось таким страшным. Это была обычная посуда после обычного ужина. А не бесконечный конвейер грязных тарелок.
— Мам, — в кухню заглянула Соня. — Давай я тебе помогу?
— Не надо, солнышко. Иди отдыхай.
— Нет, я хочу. Правда.
Они вместе мыли посуду. Соня вытирала тарелки, Кира мыла. Работали молча, но это была хорошая тишина. Не напряженная, а спокойная.
— Мам, а бабушка больше не будет у нас жить? — спросила Соня.
— Приезжать будет. Но не так часто. И не так надолго.
— А дядя Олег?
— Тоже будет приезжать. Но мы заранее будем знать и готовиться.
— Хорошо, — Соня улыбнулась. — А то я уже забыла, как это — спать в своей кровати.
Кира обняла дочь.
— Завтра ты снова будешь спать в своей комнате. На своей кровати. Под своим одеялом.
— Ура! — Соня засмеялась.
Когда посуда была помыта, Кира прошла в зал. Игорь сидел на диване, смотрел в телефон. Поднял глаза.
— Виктору Семенычу позвонил. Сказал, что завтра не получится. Перенесли на следующий месяц.
— Спасибо.
— И с Олегом поговорил. Объяснил ситуацию. Он обиделся, конечно, но понял. Сказал, что в следующий раз предупредит заранее.
— Хорошо.
Игорь похлопал по месту рядом с собой. Кира села.
— Знаешь, — сказал он, — я думал, что быть гостеприимным — это хорошо. Что нужно всегда принимать родных. Моя мама так воспитывала. У нее всегда дом полон был.
— Но это была ее жизнь. Ее выбор.
— Да. А у нас своя жизнь. И свой выбор.
Они сидели молча. Потом Соня выбежала из спальни с подушкой в руках.
— Мам, пап! Можно я уже сейчас перейду в свою комнату? Бабушка не против!
Кира засмеялась.
— Конечно, солнышко. Иди.
Девочка убежала. Через минуту из Сониной комнаты послышался радостный визг:
— Моя кровать! Я так по ней скучала!
Игорь улыбнулся.
— Вот видишь. А я думал, ей все равно.
— Не все равно, — тихо сказала Кира. — Детям никогда не все равно. Просто они молчат, чтобы не расстраивать взрослых.
Вечером, когда все наконец улеглись спать, Кира лежала в кровати и смотрела в потолок. Раскладушки больше не было. Соня спала в своей комнате. В квартире было тихо. Спокойно.
Завтра Валентина Петровна уедет. Послезавтра воскресенье — и они проведут его вдвоем с Игорем и Соней. Без гостей. Без суеты. Просто втроем.
— Спасибо, — тихо сказал Игорь в темноте.
— За что?
— За то, что не молчала. За то, что сказала правду. Я бы так и продолжал не понимать.
— Я устала молчать.
— И правильно. Больше не молчи. Если что-то не так — говори сразу.
— Буду.
Они лежали в тишине. Потом Кира повернулась к мужу.
— Игорь, а ты правда понял? Или просто сейчас соглашаешься, а потом все вернется?
Он посмотрел на нее серьезно.
— Понял. Правда. Когда увидел, как Соня сидела с учебниками в прихожей... Мне стало так больно. Я подумал: что я делаю? Выгоняю собственную дочь из ее комнаты ради гостей? Это же ненормально.
— Да. Ненормально.
— И еще я подумал про тебя. Как ты приходишь с работы уставшая, а тут — готовь, убирай. И никто даже спасибо не скажет. Все как должное воспринимают.
— Именно.
— Больше так не будет. Обещаю.
Кира кивнула. Она верила ему. Потому что в его глазах было раскаяние. Настоящее. Не показное.
***
Воскресное утро началось тихо. Кира проснулась в восемь — сама, без будильника, без детских криков, без грохота на кухне. Просто открыла глаза и поняла, что выспалась. По-настоящему выспалась впервые за две недели.
Игорь еще спал. Кира тихо встала, накинула халат и вышла из спальни. В квартире было удивительно спокойно. Из Сониной комнаты доносилось ровное дыхание — девочка спала, свернувшись калачиком под своим любимым одеялом.
На кухне Кира поставила чайник. Села за стол. Посмотрела по сторонам. Все на своих местах. Никто не переставил банки с крупами. Никто не выкинул новые тряпки. Просто обычная кухня в обычной квартире.
— Доброе утро.
Валентина Петровна стояла в дверях. Одетая, причесанная, с сумкой в руке.
— Доброе, — ответила Кира.
Свекровь прошла к столу, села напротив.
— Кира, я хотела поговорить.
— Слушаю.
— Я вчера всю ночь думала. О том, что ты сказала. — Валентина Петровна сложила руки на столе. — И поняла, что ты права.
Кира молча ждала продолжения.
— Я правда не понимала, — продолжала свекровь. — Мне казалось, что помогаю. Окна помыла, крупы переставила... А то, что ты устаешь, что Соня страдает — не замечала.
— Валентина Петровна...
— Нет, дай мне договорить. — Она подняла руку. — Я привыкла, что в доме всегда много людей. Я так жила. Мне нравится готовить, принимать гостей. Но это моя жизнь была. А вы — другие. У вас свои правила. И я не имею права навязывать свои.
Кира кивнула.
— Спасибо, что понимаете.
— Понимаю. Теперь понимаю. — Валентина Петровна вздохнула. — Извини, если обидела. Я правда не хотела.
— Я знаю.
— И спасибо, что не промолчала. А то я бы так и ездила, не понимая, что творю.
Чайник вскипел. Кира встала, заварила чай. Налила две чашки — себе и свекрови.
— Валентина Петровна, я не против ваших приездов. Но давайте договоримся: вы будете предупреждать заранее. И приезжать на день-два, не больше.
— Договорились. — Свекровь кивнула. — И никаких перестановок в твоей кухне.
Кира улыбнулась.
— Это было бы замечательно.
Они пили чай молча. Не напряженно, а спокойно. Как два человека, которые наконец поняли друг друга.
В десять утра Игорь отвез мать домой. Вернулся через час. Кира в это время убиралась в Сониной комнате — возвращала все на свои места, вытирала пыль, застилала кровать свежим бельем.
— Ну что, — сказал Игорь, заходя в комнату, — теперь все будет как надо.
— Надеюсь.
Он обнял ее со спины.
— Кир, а давай сегодня никуда не пойдем? Просто дома посидим. Втроем. Фильм какой-нибудь посмотрим.
— Хорошая идея.
Соня проснулась около одиннадцати. Вышла из комнаты сонная, растрепанная, но счастливая.
— Мам, пап, а можно я сегодня подружку позову? Мы хотели вместе порисовать.
— Конечно, солнышко, — сказала Кира. — Зови.
— Ура! — Девочка засмеялась и побежала звонить подруге.
Кира вернулась на кухню. Игорь помогал ей резать овощи для салата — он решил приготовить обед сам. Кира сидела и просто смотрела, как он возится с помидорами и огурцами.
— Как думаешь, — спросил Игорь, — Олег обиделся надолго?
— Не знаю. Может быть.
— Я ему еще раз напишу. Объясню нормально.
— Объясни. Но так, чтобы он понял: мы рады ему. Но по правилам. По нашим правилам.
— Именно.
В три часа пришла Сонина подруга Настя. Девочки заперлись в комнате, оттуда доносились смех и обрывки разговоров. Кира сидела в зале с книгой. Игорь лежал на диване, смотрел какой-то фильм.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — я так давно не чувствовал, что это действительно наш дом.
Кира подняла голову от книги.
— Что?
— Наш дом. Где мы хозяева. Где мы решаем, кто приходит и когда. А не где все решают за нас.
Кира улыбнулась.
— Да. Это приятное чувство.
Вечером, когда Настя ушла, они сидели на кухне втроем. Пили обычный чай, ели печенье. Соня рассказывала про школу, про подружек, про учительницу, которая задала слишком много домашки. Обычные разговоры. Обычная семья. Обычный воскресный вечер.
— Мам, а правда теперь бабушка не будет так долго жить у нас? — спросила Соня.
— Правда. Будет приезжать на день-два. И то не каждую неделю.
— А дядя Олег?
— Тоже. Но будет предупреждать заранее.
Соня кивнула.
— Хорошо. А то я уже думала, что никогда не увижу свою кровать.
Игорь засмеялся.
— Извини, Сонечка. Мы с мамой не сразу поняли, как тебе тяжело.
— Ничего, пап. Главное, что поняли.
Когда Соня ушла спать, Кира с Игорем остались на кухне вдвоем.
— Завтра на работу, — вздохнула Кира. — Опять начнется.
— Начнется. Но ты теперь будешь приходить в спокойный дом. Без гостей. Без суеты.
— Да. — Кира улыбнулась. — Это хорошо.
Игорь взял ее за руку.
— Я правда понял, Кир. И правда постараюсь быть внимательнее. Слышать тебя. Не пропускать мимо ушей.
— Я знаю.
— И если вдруг опять начну — сразу говори. Не жди, пока накопится.
— Хорошо.
Они сидели, держась за руки. В квартире было тихо. Соня спала в своей комнате. Раскладушка убрана в кладовку. Все вещи на своих местах.
— Это наш дом, — тихо сказала Кира. — Наш с тобой и Соней.
— Да, — согласился Игорь. — И мы имеем право жить в нем так, как хотим.
Кира кивнула. Впервые за много дней она чувствовала покой. Настоящий покой. Не напряженное ожидание новых гостей, не усталость от бесконечной готовки. Просто спокойствие.
На следующее утро она проснулась от будильника. Встала, оделась, позавтракала. Игорь проводил ее до двери, поцеловал на прощание.
— Хорошего дня.
— И тебе.
Кира вышла из подъезда и глубоко вдохнула морозный воздух. Январь. Понедельник. Рабочая неделя. Но теперь она знала: вечером она придет домой — и там будет тихо. Спокойно. Потому что это ее дом. И она, наконец, может жить в нем так, как хочет.