– Витя, ты холодец на балкон вынес? Смотри, чтобы кошка не добралась, а то будет нам сюрприз перед приходом дорогих гостей. И проверь, пожалуйста, хватает ли стульев, я же просила еще вчера принести тот, раскладной, от соседки.
Елена нервно вытирала руки о передник, окидывая критическим взглядом накрытый стол. Она готовилась к этому дню неделю. Нет, даже больше – с того самого момента, как ее дочь Катя объявила, что Денис сделал ей предложение, и его родители жаждут познакомиться. Первая встреча сватов – событие монументальное, требующее соответствующей подготовки. Елена, воспитанная в лучших традициях русского гостеприимства, считала, что стол должен ломиться от яств, а дом сиять чистотой, чтобы никто не мог упрекнуть ее в нерадивости.
Виктор, муж Елены, послушно потащил на балкон тяжелое блюдо с дрожащим холодцом, украшенным звездочками из моркови.
– Лена, да успокойся ты, – бубнил он, возвращаясь и потирая поясницу. – У нас еды на роту солдат. Утку запекла, салатов пять штук, нарезка, рыба красная, икра... Куда столько? Они же не из голодного края едут.
– Ты ничего не понимаешь, – отмахнулась Елена, поправляя салфетку в кольце. – Люди первый раз в дом входят. По столу судят о семье, о достатке, о том, какая я хозяйка. Я не хочу, чтобы Катеньке потом выговаривали, что ее мать гостей пустой картошкой встретила. Денис мальчик хороший, скромный, но родители у него, говорят, люди с положением, интеллигенция. Надо соответствовать.
Катя, виновница переполоха, сидела в углу дивана и теребила край скатерти. Она была бледна и явно нервничала не меньше матери.
– Мам, папа Дениса, Игорь Петрович, он... ну, своеобразный человек, – тихо сказала она. – А Тамара Павловна очень за правильным питанием следит. Может, зря ты столько майонезных салатов сделала?
– Глупости, – отрезала Елена, доставая из духовки румяные пирожки с капустой. – В гостях никто диету не соблюдает. Это дома они могут хоть на воде сидеть, а за праздничным столом полагается кушать то, что хозяйка приготовила. Это уважение к дому. Всё, звонок! Витя, снимай тапки, надевай туфли, быстро!
В прихожей раздалась трель звонка. Сердце Елены подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Она поправила прическу, глубоко вздохнула, натянула на лицо самую радушную улыбку и пошла открывать.
На пороге стояли трое: смущенный Денис и его родители. Игорь Петрович оказался грузным мужчиной с тяжелым взглядом из-под кустистых бровей, одетым в добротный, но слегка старомодный костюм. Тамара Павловна, сухопарая дама с поджатыми губами и высокой прической, держалась так, словно она королева, снизошедшая до визита к подданным.
Елена инстинктивно скользнула взглядом по их рукам. Этот жест был неосознанным, въевшимся в подкорку любой женщины. Она ожидала увидеть что угодно: торт, коробку конфет, букет цветов для хозяйки дома, бутылку вина для хозяина... Да хоть пачку чая! Это же элементарные правила приличия, первый визит, знакомство.
Но руки сватов были пусты. Абсолютно. Тамара Павловна прижимала к себе маленькую сумочку-клатч, в которую не поместилась бы и шоколадка, а Игорь Петрович держал руки в карманах плаща.
– Здравствуйте, здравствуйте! Проходите, милости просим! – Елена постаралась, чтобы ее голос звучал звонко и радостно, заглушая легкое недоумение внутри. – Давайте одежду, вот сюда вешайте. Как добрались? Не замело дороги?
– Добрались сносно, – процедил Игорь Петрович, оглядывая их узкую прихожую так, словно оценивал ее рыночную стоимость и находил ее крайне низкой. – Пробки, конечно, ужасные. У вас тут район такой... густонаселенный. Муравейник.
– Зато метро рядом и парк, – вступился Виктор, протягивая руку свату. – Виктор. Будем знакомы.
– Игорь, – коротко бросил гость, вяло пожимая руку.
Тамара Павловна тем временем уже прошла в комнату, даже не дождавшись приглашения. Она остановилась посреди гостиной и медленно повернулась вокруг своей оси, сканируя пространство рентгеновским зрением. Ее взгляд задержался на старом серванте с хрусталем, на ковре (чистом, но не новом), на шторах.
– Уютно, – произнесла она таким тоном, что слово прозвучало как "бедно". – Тесновато, конечно, но чисто.
– Прошу к столу! – громко объявила Елена, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Все с пылу с жару. Катенька, Денис, садитесь рядом. Игорь Петрович, Тамара Павловна, вам вот здесь, на диванчике, тут помягче.
Гости расселись. Стол действительно выглядел великолепно: хрусталь сверкал, салаты пестрели яркими красками, аромат запеченной утки с яблоками наполнял комнату, смешиваясь с запахом свежих пирогов. Елена гордилась этим столом. Она потратила на продукты треть зарплаты мужа, не считая своих запасов.
Тамара Павловна брезгливо взяла вилку двумя пальцами и нависла над тарелкой с "Сельдью под шубой".
– Ох, сколько всего... – протянула она. – Леночка, а вы, я смотрю, приверженка старой школы? Майонез, картошка, хлеб... Это же такая нагрузка на поджелудочную. Мы с Игорем уже лет десять такое не едим. Сплошной холестерин.
Елена замерла с салатницей в руках.
– Ну, праздник же, – растерянно улыбнулась она. – "Шуба" у меня фирменная, с яблочком, нежная. Попробуйте. Майонез я сама не делаю, конечно, но беру хороший, дорогой.
– Яблочко в селедке? – скривился Игорь Петрович. – Эксперименты какие-то. Я привык к классике, но чтоб без этого жира. А у вас тут прямо... богато намазано.
Несмотря на критику, он щедро навалил себе в тарелку и "Шубы", и "Оливье", и нарезки. Тамара Павловна вздохнула так тяжко, словно совершала подвиг, и положила себе ложечку салата из свежих овощей, отодвинув все остальное.
– А что у нас с напитками? – спросил сват, глядя на запотевший графинчик с водкой и бутылку вина. – Самогон, что ли?
– Почему самогон? – обиделся Виктор. – Водочка хорошая, "Финляндия", я специально брал. А вино крымское, марочное.
– Ну, Крым – это на любителя, – фыркнула Тамара Павловна. – Мы предпочитаем Италию или Испанию. От нашего вина у меня всегда изжога. Но, раз уж пришли, налейте Игорю немного, для дезинфекции.
Елена села на свое место, чувствуя, как пропадает аппетит. Она смотрела на Катю. Дочь сидела, опустив глаза в тарелку, и ковыряла вилкой ни в чем не повинный огурец. Денис под столом сжимал ее руку, но молчал, боясь слово поперек родителям сказать.
– Так, ну давайте выпьем за знакомство, – предложил Виктор, пытаясь разрядить обстановку. – За молодых наших, чтобы у них все сложилось.
Выпили. Закусили. Игорь Петрович, который пять минут назад рассуждал о вреде холестерина, уже тянулся за третьим пирожком.
– Тесто тяжеловато, – прожевывая, заметил он. – Дрожжевое? Я так и понял. Жена моя на кефире делает, оно воздушное, а тут прямо кирпичом в желудок падает. Но начинки не пожалели, это плюс. Хотя капуста, мне кажется, пересолена.
– У всех вкусы разные, – сдержанно ответила Елена. – У нас в семье любят так.
– Ну, привычка – вторая натура, – кивнула Тамара Павловна. – Кстати, о привычках. Денис говорил, вы на свадьбу планируете ресторан заказывать?
Елена внутренне подобралась. Разговор переходил в деловую плоскость.
– Планируем, – ответила она. – Событие ведь раз в жизни. Хочется, чтобы красиво было, память осталась. Мы вот с Витей откладывали, немного накопили.
– Ресторан – это сейчас такие расходы, – закатила глаза сватья. – Немыслимые просто. А цены на меню? Грабеж средь бела дня. Мы вот с Игорем посовещались и решили: зачем эта показуха? Лучше скромно расписаться, посидеть дома, а деньги... ну, на ипотеку отложить.
– Но дети хотят праздник, – возразил Виктор. – Катя о белом платье мечтала.
– Мечты – это одно, а реальность – другое, – жестко перебил Игорь Петрович, потянувшись за уткой. – Вы, я смотрю, люди простые, звезд с неба не хватаете. Квартирка у вас, прямо скажем, требует ремонта. Кухня вот, плитка отколота... Зачем пыль в глаза пускать рестораном? Чтобы перед родней похвастаться?
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать глухая злость. Плитка откололась неделю назад, когда Виктор уронил молоток, и они просто не успели заменить. Но слышать это от человека, который сидит за ее столом, ест ее еду и даже цветка не принес, было невыносимо.
– Мы не хвастаться собираемся, а детей порадовать, – твердо сказала Елена. – Мы готовы оплатить половину банкета. У нас пятьдесят гостей с нашей стороны. А с вашей сколько будет?
Сваты переглянулись.
– О, у нас родни много, – важно заявила Тамара Павловна. – Человек сорок точно наберется. Плюс друзья Игоря по бизнесу, нужные люди. Человек шестьдесят, не меньше.
– То есть, сто десять человек, – быстро посчитала Елена. – Значит, расходы пополам?
– Ну, зачем же так формально? – удивилась сватья, отправляя в рот кусок красной рыбы. – У нас сейчас временные трудности. Мы дом достраиваем за городом, все средства туда уходят. Каждая копейка на счету. Мы думали, раз уж вы так настаиваете на ресторане, то вы, как сторона невесты, возьмете основные расходы на себя. Это же ваша дочь хочет платье и "горько". Денису нашему это не особо и нужно, он мужчина серьезный.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как Игорь Петрович смачно обгладывает утиную ножку.
– Постойте, – медленно проговорил Виктор, багровея. – То есть, гостей ваших будет больше, они "нужные люди", а платить должны мы? Потому что мы "простые люди"?
– Не надо передергивать, – поморщилась Тамара Павловна. – Мы, конечно, подарок детям сделаем. Потом. Когда дом достроим. А сейчас, уж извините, лишних миллионов нет. И вообще, посмотрите на этот стол. Вы столько денег на еду тратите! Вон, икра, балык... Это же сколько тысяч здесь лежит? Если бы вы экономнее вели хозяйство, то и на свадьбу бы хватило, и на ремонт.
Елена положила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.
– Экономнее? – тихо переспросила она. – Вы считаете мои деньги, сидя за моим столом?
– Я даю вам житейский совет, милочка, – снисходительно улыбнулась Тамара Павловна. – Вы вот наготовили гору еды. Зачем? Половина же пропадет. Это нерационально. У нас в семье принято готовить ровно столько, сколько съедят. А тут... перевод продуктов. Этот салат с кальмарами – он же плавает в масле. Кто это будет есть?
При этом Игорь Петрович уже доедал салат с кальмарами, вытирая тарелку куском хлеба.
– Вам не нравится угощение? – голос Елены дрожал, но она держалась.
– Дело не во вкусе, хотя, честно говоря, все очень жирное и пересоленное, – продолжал поучать сват, наливая себе еще водки без спроса. – Дело в подходе. Вы, видно, хотите показаться богаче, чем есть на самом деле. Это мещанство. Вот мы приехали к вам с открытой душой...
– С открытой душой и пустыми руками, – не выдержала Елена. Слова вылетели сами собой, опередив мысль.
Тамара Павловна застыла с бокалом в руке. Денис втянул голову в плечи. Катя закрыла лицо руками.
– Что вы сказали? – ледяным тоном переспросила сватья.
– Я сказала то, что вижу, – Елена встала. Ноги дрожали, но отступать было некуда. – Вы пришли в чужой дом первый раз. На знакомство. И не принесли ничего. Ни торта к чаю, ни цветов. Это элементарное воспитание, о котором вы так печетесь. Зато вы с порога осмотрели мою квартиру, оценили ремонт, раскритиковали каждый кусок, который положили в рот, посчитали мои доходы и решили, что мы должны оплачивать банкет для ваших "нужных друзей".
– Лена... – попытался остановить ее Виктор, но она отмахнулась.
– Нет, Витя, пусть слушают! Они же интеллигенция, они правду любят. Так вот, "дорогие" сваты. Этот стол накрыт от чистого сердца. Я три дня стояла у плиты. Я хотела, чтобы вам было вкусно, чтобы вы почувствовали себя желанными гостями. А вы ведете себя как санэпидемстанция, которая пришла с проверкой в привокзальную столовую.
– Хамство! – взвизгнула Тамара Павловна, вскакивая с дивана. – Игорь, ты слышишь? Нас оскорбляют! Нас упрекают куском хлеба!
– Не хлеба, а икры и балыка, которые вы уплетали за обе щеки, рассуждая о моей расточительности, – парировала Елена. – Если вам так не нравится моя "жирная и вредная" еда, зачем вы ее едите?
Игорь Петрович, вытирая жирные губы салфеткой, тяжело поднялся.
– Мы уходим. Ноги нашей здесь больше не будет. Денис, собирайся!
Денис поднял глаза на отца, потом посмотрел на плачущую Катю.
– Я останусь, пап, – тихо, но твердо сказал он.
– Что?! – глаза Тамары Павловны округлились. – Ты променяешь мать на эту... хабалку?
– Тамара Павловна, – Елена говорила уже спокойно, с пугающей холодностью. – Я прошу вас не оскорблять меня в моем доме. Выход там же, где и вход. И по поводу свадьбы. Раз у вас строительство и каждая копейка на счету, то платить за своих шестьдесят гостей вы будете сами. Или их не будет. Мы оплатим ресторан только для наших близких и для молодежи. Кормить ваших бизнес-партнеров за счет моей "неотремонтированной кухни" я не собираюсь.
– Да какая свадьба! – закричала сватья, хватая сумочку. – После такого! Ноги моей не будет на этой свадьбе! Игорь, пошли! Мы еще посмотрим, кто к кому приползет прощения просить!
Они вылетели в прихожую. Слышно было, как они громко топают, натягивая обувь, что-то бурчат про "деревенщину" и "невоспитанность". Входная дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка.
В комнате повисла звонкая тишина. Катя тихо всхлипывала. Денис сидел, обхватив голову руками. Виктор налил себе вина и залпом выпил.
Елена опустилась на стул, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя опустошение и дрожь в коленях.
– Ну вот... – прошептала Катя. – Познакомились. Теперь никакой свадьбы не будет.
– Будет, – вдруг сказал Денис. Он поднял голову, и Елена с удивлением увидела, что взгляд у него стал другим – взрослым, решительным. – Будет свадьба. Кать, прости меня. И вы, Елена Николаевна, простите. Мне так стыдно... Я знал, что они... сложные. Но не думал, что настолько.
– Ты не виноват в воспитании своих родителей, – вздохнула Елена, накрывая его руку своей. – Главное, Денис, чтобы ты сам таким не стал.
– Не стану, – твердо ответил парень. – Я работаю, у меня есть накопления. Немного, но на скромный ресторан хватит. Я сам оплачу свою часть гостей. А тех, кто сегодня вел себя как свиньи... я звать не буду. Даже если это родители. Пусть строят свой дом.
– Ну, совсем без родителей нельзя, наверное, – мягко сказал Виктор. – Остынут, перебесятся. Но условия мы поставили правильные.
Елена посмотрела на стол. Половина блюд была съедена или испорчена – в "Оливье" торчала грязная вилка Игоря Петровича, нарезка была переворошена. Но почему-то ей стало легко. Словно нарыв вскрылся.
– А торт? – вдруг спросил Виктор. – Ты же "Наполеон" пекла. Неужели пропадет?
Елена рассмеялась. Нервно, но искренне.
– Не пропадет. Сейчас чай поставим. Свежий, крепкий, с чабрецом. Без всяких "дезинфекций".
Она встала и пошла на кухню. Впервые за неделю она не чувствовала груза ответственности. Маски были сброшены. Да, сватья оказались людьми неприятными, жадными и невоспитанными. Да, отношения испорчены с самого начала. Но зато теперь все ясно. Не нужно притворяться, не нужно лезть из кожи вон, чтобы угодить тем, кто это никогда не оценит.
Катя пошла за матерью, обняла ее сзади и прижалась щекой к спине.
– Мам, ты у меня самая лучшая. И стол был шикарный. А утка – вообще объедение. Папа Дениса просто завидовал, что у него дома так не готовят.
– Конечно, завидовал, – улыбнулась Елена, включая чайник. – Кто же на кефирном тесте и паровых котлетах добрым будет? Ничего, дочка. Проживем. Главное, чтобы вы с Денисом жили своим умом, а не родительским кошельком или амбициями.
Через полчаса они пили чай с тортом. "Наполеон" был божественным – нежным, пропитанным, тающим во рту. Денис съел два куска и попросил третий. Виктор шутил, вспоминая перекошенное лицо свата при виде майонеза. Напряжение ушло.
В этот вечер Елена поняла важную вещь: гостеприимство – это прекрасно, но самоуважение важнее. И иногда, чтобы сохранить мир в семье, нужно не смолчать, а вовремя указать хамам на дверь, даже если эти хамы – будущая родня. А пустые руки гостей – это не просто отсутствие подарка, это показатель пустоты душевной, которую никаким застольем не заполнишь.
Если вам понравился рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Напишите в комментариях, как проходило ваше знакомство со сватами и случались ли подобные казусы.