– Ты объявление–то выложил? Я смотрела на сайте, там цены поднялись, за нашу «ласточку» можно смело восемьсот тысяч просить, а то и все девятьсот, если с зимней резиной, – спросила Ольга, помешивая суп в кастрюле и даже не оборачиваясь на мужа.
На кухне было душно, пахло жареным луком и укропом. За окном накрапывал мелкий октябрьский дождь, создавая сонную, тягучую атмосферу, но мысли Ольги были далеки от сна. В голове крутились цифры. Кредит за новую машину, которую они взяли всего месяц назад, давил на плечи тяжелым грузом. Ежемесячный платеж был ощутимым, и они с Виктором договорились: как только оформят все документы на новый кроссовер, старенький «Солярис» сразу пойдет на продажу. Деньги планировали пустить на досрочное погашение, чтобы уменьшить срок и переплату банку. План был надежный, как швейцарские часы, и Ольга уже мысленно распределила бюджет на ближайшие полгода.
Виктор сидел за столом, ковыряя вилкой в салате, и подозрительно молчал. Обычно он любил обсуждать автомобильные дела, спорил о ценах, рассуждал о рынке запчастей, а тут словно воды в рот набрал.
– Вить, ты слышишь? – Ольга выключила плиту и повернулась к мужу. – Я говорю, фото ты сделал? В выходные же на дачу ездили, там фон хороший, и машину ты помыл.
Виктор отложил вилку, вытер рот салфеткой и отвел глаза в сторону окна, где по стеклу ползли серые капли.
– Оль, тут такое дело… – начал он, и по его тону Ольга сразу поняла: случилось что–то плохое. У него всегда был этот виноватый, заискивающий голос, когда он косячил. Так было, когда он разбил ее любимую вазу, так было, когда забыл забрать сына из садика пять лет назад.
– Какое дело? – Ольга напряглась, вытирая руки о передник. – Ты что, поцарапал её? Или двигатель застучал? Говори сразу, не тяни.
– Да нет, с машиной все в порядке, – быстро сказал Виктор, по–прежнему не глядя ей в глаза. – Просто… Я пока не буду выкладывать объявление. Не время сейчас.
– В смысле – не время? – удивилась она. – Самое время! Осень, люди машины покупают перед зимой. И нам платить кредит через две недели. Ты забыл, сколько мы должны банку? Мы же договаривались!
– Да помню я про банк! – Виктор раздраженно дернул плечом. – Просто… В общем, я отдал машину Стасу.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно лишь, как гудит холодильник и тикают часы над дверью. Ольга смотрела на мужа, пытаясь осознать смысл сказанного. Стас – младший брат Виктора. Тридцатипятилетний детина, который до сих пор жил с мамой, нигде толком не работал дольше трех месяцев и вечно попадал в какие–то истории.
– Отдал? – переспросила Ольга шепотом. – В каком смысле «отдал»? Продал ему? В рассрочку? У него же денег вечно нет даже на сигареты.
Виктор тяжело вздохнул, наконец поднял на нее взгляд и, собравшись с духом, выпалил:
– Просто отдал. На время. Покататься. Ну, может, на полгода или год. Ему очень надо, Оль. Он работу нашел, торговым представителем, там колеса нужны обязательно. Без машины не берут. А это его шанс, понимаешь? Шанс человеком стать, на ноги встать. Не мог же я родному брату отказать, когда он наконец–то за ум взялся.
Ольга медленно опустилась на табурет, чувствуя, как земля уходит из–под ног.
– Ты отдал нашу машину, которая стоит почти миллион, своему брату бесплатно? – медленно, разделяя каждое слово, произнесла она. – А кредит мы чем платить будем? Твоей зарплаты едва хватает на еду и коммуналку, моя уходит на репетиторов Димке и одежду. Мы же рассчитывали на эти деньги!
– Ну, затянем пояса, – буркнул Виктор. – Оль, не начинай. Это семья. Брат пропадал без работы, мать вся извелась. А тут такая вакансия подвернулась. Ну что нам, жалко куска железа? Она же старая уже, все равно стоит под окном. А он заработает, отдаст потом… Может быть. Или выкупит у нас ее, когда раскрутится.
– Выкупит? – Ольга горько усмехнулась. – Стас? Тот самый Стас, который занял у нас пятьдесят тысяч два года назад на «верный бизнес» и до сих пор не вернул ни копейки? Тот Стас, который разбил машину отца и даже не извинился? Витя, ты в своем уме?
– Хватит считать чужие грехи! – Виктор стукнул ладонью по столу, пытаясь изобразить главу семьи. – Я решил. Машина моя, я имею право распоряжаться своим имуществом. Я помог брату. Точка.
Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она встала, подошла к ящику в прихожей, где хранились документы.
– Твоя, говоришь? – она вернулась на кухню с розовым свидетельством о регистрации в руках. – А ну–ка, посмотри сюда. Кто здесь вписан как собственник?
Виктор нахмурился.
– Ну ты. Мы ее на тебя оформляли, чтобы налоги меньше были, или почему там, я уже не помню. Какая разница? Покупали–то в браке. Значит, общее.
– Разница огромная, – ледяным тоном сказала Ольга. – Юридически собственник – я. И я своего согласия на то, чтобы твой брат убивал мою машину по сельским дорогам, не давала. Где ключи? И документы, СТС где?
– У Стаса, – буркнул муж. – Он сегодня утром забрал. Уже уехал в область, у него там первый рейс.
– Звони ему. Пусть возвращает машину. Сейчас же.
– Ты с ума сошла? – Виктор вскочил. – Он на работе! Он за двести километров уже! Я не буду позориться и требовать подарок обратно. Я слово дал.
– Ты дал слово за мой счет! – закричала Ольга, впервые за вечер повысив голос. – Мы с тобой в одной лодке, Витя! У нас долги! А ты играешь в благородного рыцаря перед своей родней, которая тебя ни в грош не ставит! Твой брат только пользуется тобой, а ты уши развесил! «Работу он нашел»… Да он через неделю эту машину или разобьет, или пропьет, или просто бросит где–нибудь!
– Не смей так говорить о моей семье! – лицо Виктора пошло красными пятнами. – Если ты такая меркантильная, то живи со своими деньгами! А я брата не брошу. И машину забирать не буду. Все, разговор окончен.
Он демонстративно вышел из кухни, хлопнув дверью, и ушел в спальню. Через минуту оттуда донеслись звуки телевизора. Он включил футбол, решив, что проблема рассосется сама собой, как это бывало раньше. Ольга поворчит, поплачет, а потом смирится. Ведь она жена, должна понимать.
Но Ольга не плакала. Она стояла посреди кухни и смотрела на дождь. Чаша терпения, которая наполнялась годами – бесконечными займами для свекрови, ремонтами на даче у золовки за счет Виктора, вечными проблемами Стаса, которые решала их семья, – переполнилась. Последняя капля упала.
Она взяла телефон и набрала номер деверя. Гудки шли долго, потом сбросили. Она набрала снова. На третий раз трубку сняли.
– Ну че надо, Оль? – раздался наглый, самоуверенный голос Стаса. На заднем фоне играла громкая музыка, слышался смех каких–то девиц. – Витек же сказал, я занят, работаю. Не отвлекай.
– Стас, верни машину, – спокойно сказала Ольга. – Эта машина нужна нам. Витя погорячился, он не имел права ее отдавать.
– Ой, да ладно тебе, не жадничай! – хохотнул Стас. – Витек – мужик, сказал – сделал. А ты, баба, не лезь в мужские дела. Машина – огонь, кстати. Тянет нормально. Мы тут с пацанами обмываем мое трудоустройство. Все, давай, некогда мне.
– Стас, я не шучу. Машина оформлена на меня. Ты не вписан в страховку. Если ты сейчас же не повернешь назад, у тебя будут проблемы.
– Да пошла ты, – грубо оборвал он её. – Истеричка. Витьку привет.
В трубке раздались короткие гудки. Ольга смотрела на погасший экран телефона. «Мы тут с пацанами обмываем». Значит, он пьяный за рулем. За рулем её машины, на которую они копили три года, отказывая себе в отпуске.
Решение пришло мгновенно, холодное и острое, как скальпель хирурга. Ольга прошла в коридор, оделась, взяла паспорт, документы на машину (ПТС лежал дома в папке) и второй комплект ключей, который Виктор, к счастью, не нашел или забыл отдать.
– Ты куда на ночь глядя? – Виктор выглянул из спальни, увидев, что жена обувается.
– В полицию, – коротко бросила она.
– Зачем? – он побледнел.
– Заявлять об угоне.
Виктор рассмеялся, но смех вышел нервным.
– Оль, ну хватит цирк устраивать. Какой угон? Я сам отдал ключи. Тебя там засмеют. Это семейные разборки, менты в такое не лезут.
– Посмотрим, – она открыла входную дверь. – Я собственник. Ключи и документы я никому не передавала. Машины нет под окном. Твой брат послал меня матом и сказал, что катает друзей пьяный. Я не собираюсь потом платить за сбитых пешеходов или восстанавливать разбитую в хлам машину.
– Стой! Ты не сделаешь этого! Это же Стас! Его посадят!
– Это его выбор, – дверь захлопнулась перед носом мужа.
В отделении полиции было людно и пахло табаком и старой бумагой. Дежурный, уставший майор с мешками под глазами, сначала слушал Ольгу без энтузиазма.
– Женщина, ну сами разберитесь. Муж отдал брату – это гражданско–правовые отношения. Идите в суд.
– Муж не собственник, – твердо стояла на своем Ольга, выкладывая на стол ПТС и свидетельство о браке. – Собственник я. Доверенности у брата нет. В страховку он не вписан. Ключи взял муж без моего ведома и передал третьему лицу. Я требовала вернуть – мне отказали в грубой форме. Более того, у меня есть основания полагать, что водитель находится в состоянии алкогольного опьянения и создает угрозу на дороге. Если он кого–то собьет, кто будет отвечать? Я?
Майор вздохнул, покрутил в руках ручку, посмотрел на решительное лицо Ольги и понял: эта не уйдет.
– Пишите заявление, – буркнул он, протягивая бланк. – Только учтите, статья 306 УК РФ – за ложный донос. Если выяснится, что вы сами дали ключи, а теперь просто поругались…
– Я не давала. Пишите: незаконное завладение транспортным средством без цели хищения. Статья 166. Или как там у вас правильно. Я хочу, чтобы мою машину остановили и вернули мне.
Пока Ольга писала заявление, телефон в ее сумке разрывался. Звонил Виктор, потом начала звонить свекровь. Ольга поставила телефон на беззвучный режим. Рука ее не дрожала. Она описывала приметы автомобиля: царапину на заднем бампере, наклейку «Ребенок в машине» на стекле. Каждая буква на бумаге словно отрезала кусок от ее прошлой жизни, где она была удобной, покорной и «понимающей».
Через час ориентировка на «Солярис» ушла патрулям.
Ольга вернулась домой за полночь. В квартире горел свет. Виктор сидел на кухне, обхватив голову руками. На столе стояла бутылка водки, початая.
– Ты написала? – глухо спросил он.
– Написала.
– Ты чудовище, Оля. Мать звонила, у нее давление двести. Говорит, проклянет тебя, если Стасика тронут.
– А Стасика никто бы не тронул, если бы он вернул машину, когда я просила. Или если бы ты не был таким размазней, – она налила себе воды. – Ложись спать, Витя. Завтра тяжелый день.
Спать они легли в разных комнатах. Ольга долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому звуку с улицы. Правильно ли она поступила? Совесть, воспитанная на принципах «сам погибай, а товарища выручай», грызла ее. Но потом она вспоминала наглый смех Стаса и глаза Виктора, который готов был утопить их семью в долгах ради прихоти брата, и совесть умолкала.
Утро началось со звонка с незнакомого номера.
– Ольга Николаевна? Старший лейтенант Петров, ГИБДД. Ваш автомобиль обнаружен.
Сердце Ольги пропустило удар.
– Машина цела?
– Относительно. Водитель задержан. Был остановлен на трассе М–4, пытался скрыться, не выполнил требование об остановке. При задержании оказал сопротивление. Находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Документов на право управления не имел.
– Где машина? – только и спросила Ольга.
– На штрафстоянке. Приезжайте с документами, забирайте. А гражданин Воронов Станислав Юрьевич сейчас в камере, решается вопрос о возбуждении уголовного дела по 166–й статье, плюс административка за пьяную езду и неповиновение.
Ольга разбудила мужа.
– Вставай. Нашли твоего брата. На штрафстоянке.
Виктор подскочил как ошпаренный. Всю дорогу до отделения он молчал, только желваки ходили на скулах. Когда они приехали, картина предстала удручающая. Их «Солярис» стоял в углу стоянки с помятым правым крылом и разбитой фарой. Видимо, «уходя от погони», Стас зацепил отбойник.
В отделении сидела свекровь, Галина Петровна. Увидев Ольгу, она вскочила со скамейки и бросилась к ней, размахивая сумкой.
– Стерва! Посадила парня! Упекла! Своя кровь! Как ты могла?! – визжала она так, что дежурный пригрозил вывести ее на улицу. – Витя, скажи ей! Пусть заберет заявление! Скажи, что ты сам дал ему машину! Спаси брата!
Виктор стоял бледный, глядя то на мать, то на жену, то на дверь обезьянника, откуда доносились маты Стаса.
– Оль… – начал он неуверенно. – Может, правда… Заберем заявление? Ну, помял, починим. Но судимость – это же крест на всей жизни.
Ольга посмотрела на мужа долгим, тяжелым взглядом.
– Судимость, Витя, это результат его действий. Он сел пьяным за руль. Он убегал от полиции. А если бы он сбил ребенка? Ты бы тоже просил понять и простить?
– Но он же не сбил! – вмешалась свекровь. – Не каркай! Оленька, доченька, я тебя прошу… Я тебе ноги целовать буду. Он дурак, я знаю, но он мой сын. Не губи. Напиши, что претензий не имеешь, что разрешила взять, просто забыла. Они закроют дело за примирением сторон.
Ольга смотрела на эту женщину, которая годами тянула из них жилы, прикрываясь материнской любовью. Смотрела на мужа, который готов был взять вину на себя и, возможно, получить статью за ложный донос, лишь бы мама не плакала.
– Хорошо, – сказала Ольга вдруг. – Я напишу заявление о примирении. Но при одном условии.
– Любое! Все что хочешь! – закивала свекровь.
– Прямо сейчас, Витя, ты пишешь расписку, что отказываешься от любых претензий на эту машину в случае развода. И мы едем к нотариусу это заверять. И второе: ремонт машины и оплату штрафстоянки оплачивает Стас. Или ты, Галина Петровна. Из своего кармана. Не из нашего семейного бюджета. Если хоть копейка уйдет из дома – я даю делу ход.
– Ты… ты шантажистка! – прошипела свекровь. – Откуда у Стасика деньги?
– Значит, продавайте что–нибудь. Или берите кредит. Меня это не волнует. У вас час на размышление. Пока следователь оформляет бумаги.
Этот час был самым долгим в жизни Виктора. Он метался между матерью и женой, пытаясь найти компромисс, но Ольга была скалой. Она уже вызвала оценщика с автосервиса прямо к воротам полиции, чтобы зафиксировать ущерб. Крыло, фара, бампер, скрытые повреждения подвески – набегало тысяч на семьдесят. Плюс штрафстоянка, плюс эвакуатор.
В итоге Галина Петровна, проклиная невестку до седьмого колена, достала «гробовые» накопления, которые хранила на сберкнижке, и отдала их Ольге. Виктор, понурив голову, написал все, что требовала жена.
Ольга забрала заявление, переквалифицировав все в «семейное недопонимание», но административные протоколы за пьяную езду и неповиновение со Стаса никто не снял. Прав его лишили на полтора года, плюс огромный штраф и пятнадцать суток ареста.
Домой они ехали молча. Виктор вел побитый «Солярис», Ольга ехала следом на новой машине, которую пришлось забрать с парковки.
Вечером, когда дети уже спали, Виктор зашел на кухню. Ольга сидела за ноутбуком, выкладывая новые фото машины – уже с повреждениями, но и цену она снизила ровно на сумму ремонта.
– Ты довольна? – спросил он, не глядя на нее. – Мать теперь с нами не разговаривает. Стас выйдет, он мне этого не простит.
– Я довольна тем, что мы не будем платить за чужую глупость, – ответила Ольга, закрывая крышку ноутбука. – И тем, что ты, наконец, увидел, чего стоит твоя «семья». Твой брат даже не спросил, как ты. Он орал только о том, что ты его подставил.
– Он просто пьяный был…
– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, Витя. Пора взрослеть. Тебе сорок пять лет. У тебя двое детей и жена. Вот твоя семья. А там – родственники. И это разные вещи.
Машину продали через три дня перекупам. Дешевле, чем планировали, но денег хватило, чтобы закрыть большую часть кредита. Ольга вздохнула свободно. Финансовая удавка ослабла.
С Виктором они не развелись, хотя трещина в отношениях осталась глубокая. Он еще долго ходил обиженный, спал в гостиной и вздыхал, но постепенно быт взял свое. Однако кое–что изменилось безвозвратно. Теперь, когда свекровь звонила с очередной просьбой «помочь», Виктор сначала смотрел на Ольгу, вспоминал ту ночь в полиции и холодный блеск ее глаз, и в трубку говорил неуверенное, но твердое: «Нет, мам, не могу. У нас свои планы».
А Ольга поняла главное: иногда, чтобы сохранить семью, нужно быть «плохой» для всех остальных. И она была готова нести это бремя, лишь бы ее дети и ее дом были в безопасности. Она больше никогда не оставляла ключи от машины на видном месте, а документы теперь хранила в сейфе на работе. Доверие – вещь хрупкая, как лобовое стекло: один камень – и пошла трещина, которую уже не остановить.
История эта закончилась не так, как в сказке, но жизненно. Стас, отсидев свои сутки, так и не устроился на ту работу – без прав он там был не нужен. Он продолжает жить с мамой и винить во всем «эту ведьму Ольгу», но к их дому больше не приближается. И для Ольги это был самый лучший результат из всех возможных.
Надеемся, этот рассказ был вам интересен и полезен. Будем признательны за подписку на канал и ваши оценки – это помогает нам делиться новыми историями.