Глава 17
Оставшийся день первого января прошёл в странном, нереальном ритме. После отъезда Дениса и Леры, словно вместе с ними, из квартиры выветрилось напряжение. Оставшиеся — Зоя и Андрей, Алевтина Витальевна, Алиса, застрявший Игорь, пара друзей Андрея и, конечно, Анна с Евгением — существовали теперь в едином, уставшем, но умиротворённом поле.
Все вместе они убирали квартиру. Евгений, к всеобщему изумлению, оказался эффективным и без лишних слов организовал процесс: он и Игорь вынесли мусор и отнесли пустые бутылки, он же навёл порядок в гостиной, сложив разбросанные вещи с такой же методичностью, как, вероятно, раскладывал папки на рабочем столе. Анна мыла посуду, Алевтина Витальевна командовала с берега, а Зоя с Алисой перетирали хрусталь, обмениваясь смеющимися взглядами.
– Никогда не думала, что увижу брата со шваброй, – тихо хихикнула Алиса Анне на кухне. – Это зрелище дорогого стоит. Он, кажется, даже не подозревает, как это… мило.
Анна смотрела, как Евгений, сняв свитер и оставшись в простой футболке, ловко управляется с пылесосом, обходя ножки стола. Да, это было мило. И невероятно человечно. Он ловил её взгляд, и в его глазах читалось не смущение, а скорее, лёгкая самоирония. «Смотри, мол, до чего я докатился».
После уборки была традиционная яичница и те самые блины, которые под аплодисменты испекла Алевтина Витальевна. Сидели все вместе, за тем же большим столом, но теперь места хватало, и сидели они свободнее, ближе.
– Ну, что, Женя, – с набитым ртом спросил Андрей, – теперь-то ты понял, что такое настоящий Новый год?
– Понял, что это экстремальный вид спорта, – парировал Евгений, аккуратно намазывая блин маслом. – Но с отличной командой и… незапланированными бонусами.
Он посмотрел на Анну. Она чувствовала этот взгляд на себе, как мягкое прикосновение.
После завтрака друзья Андрея стали собираться по домам. Игорь, поблагодарив, ушел греть машину – метель почти прекратилась, дороги стали проезжими. Алиса засобиралась, но перед уходом отвела брата в сторону.
– Ты… останешься? – спросила она прямо.
– Нет. Мне нужно в офис. Пусть на день позже, но некоторые процессы не остановишь, – ответил Евгений. Но потом добавил тише: – Но я вернусь. Вечером. Если… они не против.
– Они будут только рады, – улыбнулась Алиса. – И она, я думаю, тоже. Береги себя. И… попробуй не просчитать всё до миллиметра, ладно?
– Обещать не могу.
Алиса уехала. В квартире остались только свои: Зоя, Андрей, Алевтина Витальевна, Анна и Евгений. Наступила та самая тишина, которую он так ценил, но теперь она была наполненной, тёплой, а не пустой.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Евгений, глядя на часы. – Мне нужно сделать несколько звонков, разобраться с последствиями вчерашнего аврала.
Все закивали с пониманием. Анна почувствовала лёгкий укол разочарования, но скрыла его.
– Я провожу тебя, – предложила она просто.
Они снова оказались в прихожей, месте, которая стала для них знаковой. Он надевал пальто.
– Спасибо, – сказал он, не уточняя, за что. За всё. За ночь, за утро, за возможность быть другим.
– Ты вернёшься? – вырвалось у Анны, и она тут же покраснела от своей прямоты.
Он повернулся к ней, взял её за руки.
– Да. Вечером. Если ты не передумала.
– Я не передумываю быстро. Как соболь – выбрав тропу, иду по ней.
– Тогда до вечера, – он поднёс её руку к губам и коснулся её костяшек. Не поцелуй. Почти ритуал. Обещание.
Он ушёл. Квартира снова погрузилась в послепраздничную летаргию. Зоя и Андрей устроили тихий просмотр старых комедий. Алевтина Витальевна прилегла отдохнуть. Анна пошла в комнату собирать вещи – её вылет был завтра вечером.
Разбирая немногие свои пожитки, она наткнулась на тот самый осколок стеклянного ангела. Он лежал в кармане дублёнки, завернутый в салфетку. Она достала его, рассмотрела в ладони. Печальное личико с потухшей позолотой. «Разбитое сердце», – подумала она. Но теперь эта мысль не казалась грустной. Иногда сердце должно разбиться, чтобы открыться для чего-то нового. Как семя.
Вечером, как и обещал, Евгений вернулся. Не с пустыми руками. Он привёз изысканный ужин из хорошего ресторана – не для того, чтобы затмить домашнюю еду, а чтобы дать Зое и Алевтине Витальевне отдохнуть. И ещё одну, маленькую коробочку. Для Анны.
Когда они снова остались одни, на кухне, за чаем, он протянул её ей.
– Не смог найти целого ангела. Но нашёл… замену.
В коробочке лежал крошечный кулон – не ангел, а птичка, сделанная из сибирского камня, чароита. Он был тёплым на ощупь и переливался глубокими фиолетовыми оттенками.
– Это… красиво, – прошептала Анна.
– Птица свободна. Она может лететь куда захочет. Даже за три тысячи километров, – сказал он. – Или вернуться.
Он помог надеть кулон. Его пальцы коснулись её шеи, и она вздрогнула.
– Евгений… завтра я улетаю.
– Я знаю. И я не буду просить тебя остаться. Это было бы нечестно. И не по-твоему.
– А что… по-моему?
– Дать время. Дать пространство. Я приеду. В Сибирь. На Рождество. Если ты позволишь.
Она обернулась к нему. Они стояли в полумраке кухни, освещённой только светом вытяжки.
– На Рождество? Но это же через неделю. У тебя работа…
– Работа подождёт. Впервые в жизни я хочу, чтобы что-то стало важнее работы. Хочу увидеть твою тайгу. Твой мир. Хочу понять, смогу ли я в нём… дышать.
В его глазах была решимость. Та самая, с которой он, вероятно, шёл на рискованные сделки. Но теперь риск был иного рода.
– Это безумие, – сказала Анна, но улыбка выдавала её.
– Согласен. Полное и безоговорочное. И у меня нет на него бизнес-плана. Только… чувство. То самое, которое ты советуешь слушать.
Она не ответила словами. Она просто приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Мягко, несмело, в уголок губ. Как эхо его вчерашнего поцелуя. Но в этом было всё: и «да», и «приезжай», и «я тоже боюсь», и «но попробуем».
Он обнял её, притянул к себе, и его поцелуй в ответ был уже не таким осторожным. В нём была вся накопившаяся за эти сутки жажда — не только к ней, а к жизни, к чему-то настоящему, что он потерял и, казалось, нашёл в её лице.
Их прервал кашель Андрея в дверном проёме:
– Эм, ребята, извините, что врываюсь… Чайник, вообще-то, тут стоит.
Они разошлись, смущённые, но счастливые. Вечер пролетел в тихих разговорах, в планировании (уж куда без него Евгению) его визита. Он выяснял расписание рейсов, она рассказывала, как его встретит, где будет жить (в её скромной квартирке в посёлке при заповеднике), что покажет.
Алевтина Витальевна, наблюдая за ними, качала головой и улыбалась своей мудрой улыбкой. Зоя сияла, как новогодняя ёлка. Андрей подмигивал Евгению, словно принял его в свой клуб «счастливых безумцев».
Поздно вечером Евгений снова ушёл, договорившись, что завтра он отвезёт Анну в аэропорт. Не на такси. Сам.
Ложась спать, Анна держала в руке чароитовую птичку. За окном была ясная, морозная ночь. Метель утихла, оставив после себя ослепительно белый, чистый мир. Как чистый лист. Как их общее, хрупкое и такое смелое будущее.
Она засыпала с мыслью, что её рождественское чудо, возможно, только откладывается. И что самое интересное — впереди. Встреча в сибирской метели. Или в тихом, морозном сиянии таёжного Рождества.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶