Эта история о деревенском уроженце из центральной Якутии, который к старости переселился в город, однако не забывал о своих корнях и ежегодно ездил на продолжительную охоту в тайгу, в отпуск. (Многие так делают, например, мой дядя, едва снег выпадет, хватается за ружьё и оформляет две недели отпуска). Обычно на длительную охоту ездят толпой проверенных, хорошо знакомых людей. На всякий случай. Но данный мужчина любил поохотиться один. В принципе, логично — знакомые места, в лесу как у себя дома, от всякой мистики и сверхъестественного страхов не испытывает, а от настоящих опасностей новенький дробовик всегда наготове.
Собрался он в очередной таёжный поход, доехал до крайней деревни возле реки. Дальше дорога заканчивалась, по замерзшей реке на полторы сотни километров можно было двигаться только на «Буране». Пройдя этот путь вниз по течению, можно было добраться в необитаемые людьми леса и остановиться в одинокой охотничьей хижине на берегу реки. Хижина стояла там уже не первый год, успела обрасти вкруговую довольно высоким забором-частоколом, чтобы туда не пролезло зверьё.
Приехал охотник, распаковал груз в хижине — расставил по полкам мешки с крупой, сухарями, консервами и т. д., чтобы на две недели проживания хватило, даже если на сей раз не повезёт с охотой, и добычи будет немного. Отоспался, отдохнул в первый день, и со следующего начал привычный охотничий цикл: дробовик или винтовка в зависимости от выбранной цели, лыжи, ну и конечно мастерство следопыта. Дела шли неплохо: в первую неделю настрелял помимо мелкой дичи, целого лося и косулю. Задумался о том, как придётся всё добро доставить в деревню. Выходило только за несколько рейсов, поскольку на «Буране» за раз не поместится добытое.
Как-то к закату вернулся в хижину в отличном настроении с мешком глухарей за плечом. Зашёл, зажег припасённые свечи, растопил печь и вдруг заметил неладное, чужое: на полу мокрые от растаявшего снега следы, непривычный кисловатый запах, и, в довершение неприятностей, мешки с провизией оказались разодраны и пропала большая часть запасённого хлеба и конфет. (надо сказать, что дверь хижины снаружи не запиралась, потому как не от кого в глухом лесу; людей нет, а забор защищает от случайного зверья).
Охотник сначала подумал было на белок, юркую лису или куницу, и прочую мелкую живность, но сразу отказался от этой версии: следы совсем не похожи, да и не могла лиса так сильно разорвать грубый холщевый мешок и утащить с собой такое количество продуктов. На месте ничего съедено не было: ни крошек, ни фантиков от конфет. Однозначно сработал человек — вот только откуда ему взяться в этом безлюдном краю без всякого транспорта?
Тревога охватила мужчину. Охотник поспешно вышел из хижины наружу и стал искать чужие следы, однако ничего, кроме собственных следов, на снегу не нашлось. Он в недоумении вернулся внутрь, проверил заряженное ружьё, запер на засов дверь, занавесил окошки и улёгся спать. Ночью несколько раз просыпался из-за того, что ему чудилось, словно возле его хижины поскрипывает снег и слышится тихое бормотание. Но всякий раз, когда он вслушивался, всё затихало, и охотник всё списывал на ложное впечатление из-за нарастающей тревоги.
На следующий день похолодало, в лесу началась сильная пурга, поэтому мужчина вернулся к хижине раньше обычного. Издалека увидел, что дверь хижины настежь распахнута. Сердце охотника замерло, охотник бросился внутрь — и точно: в хижине холодина, исчезли практически все мешки с провизией, вдобавок на этот раз пропала часть добытого мяса. И снаружи всё так же никаких следов…
Вот теперь-то в охотнике проснулась ярость. Он решил, что дел натворили беглые зеки, хотя никаких лагерей и зон поблизости сроду не было. Но других мыслей у него не родилось.
Твёрдо намерившись поймать преступников с поличным и жестоко покарать, он лёг отдыхать. Ночь опять прошла неспокойно — не оставляло хозяина хижины ощущение, что он не один в окрестной тайге, и кто-то за ним внимательно наблюдает.
Рассвело. Позавтракав остатками привезённой с собой еды, охотник взял ружьё и отправился за дичью. Вот этот раз он ушёл недалеко: добрался до ближайшего оврага, в котором затаился, выжидая и слушая. Пурги не было, день радовал ярким солнцем, стояла тишина, позволяющая хорошо слышать в лесу, а вчерашний снег скрипел, стоило на него наступить. Если кто-то заявится к хижине, то опытный охотник непременно должен был это услышать.
Так он прождал весь день. Вечерело, сгустились сумерки, а мужчина продолжал ждать. Он твёрдо был уверен, что наглый вор придёт, однако время шло, а звуков со стороны хижины не доносилось. Только когда солнце совсем зашло, поднялась луна, а лес окрасился в серебристо-синий цвет, промёрзший охотник сдался, плюнул зло, выбрался из засады и двинулся к жилью. Зашёл во двор и схватился: дверь хижины была распахнута, внутри явно кто-то находился!
Из хижины доносились невнятные звуки — сиплое дыхание, грузные топочущие шаги, неразборчивый шёпот, перемежающийся вздохами. Охотник засомневался, что человек вообще способен так шуметь, но колебаться времени не оставалось. Он обошёл хижину сбоку по протоптанной в снегу дорожке, прокрался до поленницы, стараясь не хрустеть, наступая на снег, и заглянул в окно…
На него тоже смотрели с той стороны стекла. Необычайно широкое лицо было покрыто черной густой шерстью, крохотные блестящие глаза и разинутая пасть с крупными зубами наводили ужас.
Охотник даже не успел толком испугаться и вообще среагировать. В этот момент на крыше хижины кто-то захохотал и прыгнул прямо на него, сбив растерявшегося человека с ног и придавив всей массой. Охотник уже распрощался с жизнью, но впрочем тот, кто его свалил, оставил его в покое. С ловкостью циркового акробата нападавший, не переставая издевательски хохотать, моментально запрыгнул обратно на крышу, что явно было не под силу обычному человеку. Это было очень странное существо, и поверженный бедолага не успел его полностью рассмотреть.
Пока охотник поднимался и отряхивался, внутри хижины находился кто-то второй, неизвестный, и он тоже выскочил на крыльцо и взлетел одним махом на крышу. Когда охотник подбежал к крыльцу, два стремительных темных силуэта — один побольше (тот, который был в хижине), второй меньше (тот, который спрыгнул с крыши) — перемахнули прыжком с крыши через забор, а оттуда взобрались на ветви близко растущей лиственницы. Всё это происходило с невероятной скоростью. Более крупный при этом утащил последний мешок с хлебом.
Глядя как перепрыгивают с дерева на дерево и, удаляются эти двое в лес, охотник понял, кто наносил ему нежданные визиты всё это время. В его руке остался клок черной шерсти, вырванной из тела твари с крыши, во время недолгой борьбы.
— Чучуна, — потерянно пробормотал он.
Больше оставаться в этих краях не имело смысла — неприятные гости могли вернуться и выкинуть не столь безобидную очередную «шутку». Не теряя времени, охотник погрузил на «Буран» оставшуюся добычу, ценное имущество и поехал обратно.
P. S. Чучуна — якутский аналог йети. Рассказы про «лесных людей», заросших густой чёрной шестью и обладающих невероятной физической силой и ловкостью, давно известны в Якутии. Обычно их не считают злыми, однако если вызвать у них недовольство, даже не специально, то пеняй на себя. Почему-то почти во всех легендах про чучуну, которые мне довелось слышать, всегда упоминается его громкий издевательский хохот, который не отличить от человеческого, причём в ситуациях, далеко не смешных. Видимо, у лесных шутников другое мнение про юмор.
Автор: Шишига