Звонок смартфона прозвучал для Насти так же неожиданно и громко, как гипотетический выстрел в тихой бухгалтерии. Она вздрогнула, пролив каплю чая на свежий баланс, где цифры только-только идеально сошлись. На дисплее телефона горело не терпящее отлагательств: «МАМА».
Мама обычно звонила не для того, чтобы узнать, как здоровье дочери или не устала ли она от работы. Ее звонки всегда напоминали рабочее совещание с жестким контролем исполнения предыдущих указаний. В детстве мама указывала, с кем Насте дружить: «Лена из третьего подъезда – из неблагополучной семьи, у них даже кот ходит немытый!» После школы – куда пойти учиться: «Бухгалтерия – это серьезно, это всегда кусок хлеба с маслом, а иногда и с икрой!», проигнорировав мечты дочери о журналистике. В браке давала «ценные» советы: «Не реви, терпи! Мужчины все такие! Сама виновата, надо было уметь готовить лучше!», которые в итоге не спасли семью, а лишь затянули петлю. А когда Настя все-таки нашла в себе силы расстаться с Сергеем, Вера Ивановна полгода ее пилила: «Не сберегла брак! Развалила семью! Теперь одна останешься и будешь мыкаться!»
Настя сделала глубокий вдох, как перед прыжком с парашютом в бездну материнской риторики, и нажала «Ответить».
– Привет, мам.
– Настя, ты где? Дома опять сидишь? – начался стандартный протокол.
– Работаю, – ответила Настя, с тоской глядя на монитор.
– Все работа да работа. Мужа себе так не найдешь! – это был приговор, вынесенный на основе многолетнего изучения телесериалов и разговоров с подругами. – Молодая еще, надо успевать, а то привыкнешь одна, потом вообще никто не будет нужен. Одинокая старость – это ужас, я тебе скажу! Вспомни только тётю Машу, сестру твоего папы. Сплошные коты да сериалы.
Настя попыталась отбиться шуткой, своим главным оборонительным оружием.
– Мам, у меня тут Полина-подросток, ты как будто с ней говоришь. Успею я найти себе мужа, не переживай. Пока обхожусь без котов.
– Не смейся! Это серьезно! – голос матери стал металлическим. – Тебе уже тридцать пять! Не успеешь моргнуть – сорок! Ты думаешь, в сорок лет тебя кто-то замуж возьмет? Будешь, как наша тетя Маша, по супермаркетам шляться с тележкой в поисках акций!
Внутри у Насти что-то оборвалось. Она сжала телефон так, что корпус чуть не треснул. Она представила себя в шестьдесят, не с тележкой, а с удочкой на берегу озера, и почему-то картина показалась ей не такой уж ужасной. Но мама была непреклонна.
– Мам, я уже в поиске, – выдохнула Настя, сдаваясь и чувствуя себя школьницей, признающейся, что разбила окно. – Сижу на сайте знакомств.
На другом конце провода воцарилась тишина, полная такого красноречивого презрения, что его можно было потрогать.
– На сайте? – Галина Петровна произнесла это слово так, будто Настя призналась, что ищет мужа на свалке среди бомжей. – Ну, знаешь ли... Мужа надо в реальной жизни искать! В магазине, в театре, в поликлинике! А не в этих своих интернетах! Там же одни маньяки и альфонсы! Кстати, у меня как раз на примете один перспективный мужчина есть. Сын моей подруги Люды. Кардиолог, вдовец. Очень серьезный человек. Сорок лет. Квартира, машина, никаких вредных привычек.
В глазах у Насти потемнело. Она с ужасом представила эти «смотрины»: она, мама, тетя Люда и «серьезный» кардиолог, оценивающий ее сосуды и жизненные показатели на предмет пригодности для замужества и рождения второго ребенка. «Давление в норме, холестерин чуть повышен, но для деторождения сгодится», – слышала она его мысленный вердикт.
– Мам, нет, спасибо! – почти взмолилась она. – Я пока сама. Дай мне попробовать самой справиться, ладно? Это же моя жизнь!
Услышав недовольное фырканье и «Ну, смотри там... сама она!», Настя побыстрее закончила разговор и отшвырнула телефон, как раскаленную сковороду. После таких бесед даже заходить на сайт знакомств не хотелось. Мысль, что, может, и правда лучше одной, чем с кем попало под давлением материнского прессинга, закрадывалась в голову все наглее. Настя не хотела превращаться в девушку из анекдота, которая на вопрос «Вы танцуете?» начинает лихорадочно перечислять все свои умения: «Танцую, пою, крестиком вышиваю!», крича: «Замуж я хочу! Не понятно, что ли?! Готовлю, убираю, рожаю!»
Ее поиски пока не достигли стадии отчаяния, шел лишь 12-й день ее пребывания на сайте. И, как гласила ироничная подпись к чьей-то анкете, ее все так же, по-прежнему, было «Трудно найти, но легко потерять».
И тут, словно отвечая на ее мрачные мысли, ноутбук весело «плюнькнул». Новое сообщение. От Сергея.
Не от бывшего мужа, конечно. От другого Сергея. Его анкета выглядела... необычно, на грани психоделики. Фото было слегка размытым, будто сделанным сквозь туман или пелену дождя. Сам он смотрел куда-то вдаль с выражением человека, только что постигшего суть мироздания, но слегка огорченного тем, что там оказалось. В графе «о себе» – одна-единственная, но емкая цитата: «То, что не убивает меня, делает меня сильнее». Ницше. Настю зацепило. После маменькиного сынка и фотографа-натуралиста это казалось глотком крепкого интеллектуального кофе.
Они переписались. Его сообщения казались такими возвышенными после «приветкрасавица» и монологов о маминой диете! Сергей пригласил ее на прогулку в городской парк. «Место встречи стихий – земли, воды, воздуха и человеческой мысли», – уточнил он.
Свидание совпало с накрапывающим осенним дождем, который идеально соответствовал общему пафосу предстоящего мероприятия. Сергей ждал ее под огромным, похожим на гриб-поганку, черным зонтом, с трагическим видом смотря в дождливую даль. Он был похож на Ворона из стихотворения Эдгара По, только в пальто и с телефоном в кармане.
– Анастасия, – произнес он многозначительно, протягивая ей руку, холодную и влажную, как речная галька. – Идемте. «Иду я долью стен теней…». Дождь – это слезы неба по утраченной чистоте мира. Он смывает суетную шелуху с наших душ.
«Ох, – подумала Настя, прячась под зонт и чувствуя, как капля затекает за воротник, – ну что ж, хоть не предлагает в глухом лесу слушать тишину. И зонт, надо отдать должное, большой».
Они пошли по мокрым, поблескивающим асфальтовым дорожкам. Разговор не клеился. Вернее, он состоял из монологов Сергея, в которых Насте отводилась роль статистки, обязанной изредка подавать реплики из серии «правда?», «неужели?» и «как интересно».
– Вы читали Камю? – спрашивал он, и, не дожидаясь ответа, продолжал, смотреть вдаль. – «Абсурд рождается из столкновения человеческого зова с безразличным молчанием мира». Вы чувствуете это безразличие, Анастасия? Этот леденящий холод вселенского равнодушия?
Настя, промокшая до нитки и мечтавшая о чашке горячего кофе с корицей, чувствовала в основном холод в районе пяток и нарастающее раздражение.
– Э-э-э, да, пожалуй, – неуверенно бурчала она.
Он смотрел на нее поверх очков, забрызганных каплями, и в его взгляде читалась снисходительная жалость к «непросветленному существу», погрязшему в бытовой суете и иллюзиях.
– Вы, наверное, из тех, кто верит, что счастье – в семье, детях, в этом вашем… уюте? – произнес он слово «уют» с такой интонацией, с какой говорят о плесени или социальном пособии.
– А разве не в этом? – огрызнулась Настя, чувствуя, как из «непросветленного существа» начинает просыпаться «бухгалтер-домосед», готовая защищать свое право на теплые тапочки.
– Конечно, нет! – воскликнул он, взмахнув зонтом для выразительности и обрызгав ее с ног до головы ледяной водой. – Счастье – это осознание собственной свободы перед лицом абсурда! Это – одиночество в толпе! Это – молот, которым мы разбиваем свои иллюзии!
«Вот этим молотом бы тебе по голове, для начала просветления», – подумала Настя, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать это вслух. Она пыталась шутить, но он смотрел на нее, как на дикарку, принесшую ему палку-копалку вместо иконы.
Через сорок минут мокрой и абсолютно безрадостной лекции о нигилизме, экзистенциальных кризисах и тщете всего сущего Настя не выдержала. Ноги окоченели, нос покраснел, а желание говорить о чем-то земном, вроде вкусного супа, стало физически нестерпимым.
– Знаете, Сергей, мне кажется, я недостаточно просветлена для ваших идей, – сказала она, останавливаясь и чувствуя, как вода наконец-то просочилась через подошву сапог. – И, честно говоря, я замерзла. Мне нужно… разбить иллюзию о том, что я не заболею.
На его лице отразилось разочарование, сравнимое разве что с лицом философа, обнаружившего, что его главный трактат использовали для розжига костра.
– «Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком». Увы, вы пока не готовы оторваться от животного, телесного. Жаль. Вы могли бы стать интересным собеседником.
«Да, я животное, которое хочет в тепло, в сухой дом и к тарелке с горячим супом», – мысленно согласилась Настя и, попрощавшись, быстрым шагом пошла к выходу из парка, оставив философа под его черным зонтом наедине с безразличным миром и мокрыми голубями.
Дома, скинув промокшую одежду, растираясь до красноты махровым полотенцем и глотая аспирин с предчувствием насморка, она сделала новую запись в блокноте с котиком, который начинал напоминать полевой дневник антрополога, изучающего редкие виды животных.
СВИДАНИЕ №3: Сергей.
Тип: Ницше под зонтом. Сверхчеловек, не признающий уюта и простых человеческих радостей.
Плюсы: Начитанный. Не пошлый. Не живет с мамой. Не фотографирует еду.
Минусы: Считает меня «непросветленным существом», погрязшим в быту. Разговор с ним – это безрадостная лекция о бренности бытия, от которой начинают стучать зубы от холода и скуки. Счастье видит в одиночестве. Обрызгал с ног до головы в порыве философского экстаза.
Вердикт: НЕТ. Мне нужен человек, а не ходячий сборник цитат. На сегодняшний день мой главный экзистенциальный кризис – это не поиск смысла жизни, а поиск мужчины, который не боится ее простых радостей.
Настя закрыла блокнот. Три свидания – три провала. Статистика, конечно, вещь упрямая, но начинало казаться, что сайт знакомств – это современный «Ноев Ковчег», куда действительно собрали «каждой твари по паре». И ей почему-то постоянно попадались единороги. В смысле, мифические, несуществующие в природе и абсолютно непрактичные в быту экземпляры.
Но сдаваться было рано. Впереди была еще тьма неведомых «перспективных» мужчин. И, как знать, может, среди них затерялся кто-то нормальный? Тот, кто ценит не только Ницше, но и горячий чай, смех, и возможность просто помолчать, не обсуждая бренность бытия.
****
«Не надо слезы доверять подушкам, возьми вина — иди к подружкам!» Эта народная мудрость, прочно усвоенная Настей еще на втором курсе института, не подводила ни разу. После свидания-лекции с философом, промочившим ей не только ноги, но и все остатки веры в возвышенное, душа требовала срочного девичника.
Вечер. Уютная квартира Иры, пахнущая дорогими духами, свежесваренным кофе и чем-то беззаботным, чего так катастрофически не хватало в жизни Насти. Правда, кофе в дорогих фарфоровых чашках стоял нетронутый, зато вино никто не ограничивал.
— Мы что, вообще старухи? — фыркнула Ира, с грохотом открывая бутылку охлажденного итальянского просекко. — Кофе вечером? Это для офисного планктона и мамочек на последнем издыхании. А мы с вами, дамочки, — она с торжествующим видом поставила на стол тарелку с крупными розовыми креветками и соусом «Терияки», — мы проводим детокс души! А для этого нужно шампанское с креветками!
Подруги собрались классическим составом, который Настя мысленно называла «Триумвират». Три совершенно разные вселенные, три философии жизни, сошедшиеся в одной точке, чтобы спасти ее от одиночества и дураков с сайта знакомств.
Ира - "Циник в кожанке". Разведена, владелица небольшого, но модного цветочного бутика «Ирония судьбы». Ходила в кожанке, даже дома, и была подстрижена так, будто только что поругалась с парикмахером и вышла из схватки победителем. Ее жизненное кредо: «Мужчины – это красивые, но крайне неудобные букеты. Постоят недельку, начинают вянуть, осыпаться, а потом требуют, чтобы ты их выбросила, ревя в три ручья». Настя знала ее с института, и Ира была тем человеком, про которого говорят: «Познакомьтесь, это моя подруга, мы с ней дуры еще с детсада, вместе ели песок».
Маша - "Романтик в горошек". Замужем за своей школьной любовью Андреем, мама двоих детей-погодок. В ее мире, казалось, всегда пахло корицей, свежей выпечкой и счастьем. Даже в тридцать пять лет она носила платья с рюшечками, верила в любовь с первого взгляда и искренне считала, что все проблемы можно решить, состряпав пирог. Ее комментарии всегда были слаще зефира, а вера в людей – трогательнее щенячьих глаз.
Света - "Прагматик в костюме". Незамужняя карьеристка, начальник отдела логистики в крупной компании. Подходила к жизни, как к сложному, но решаемому бизнес-кейсу. Ее любимая фраза: «Давай структурируем проблему». Она была той подругой, которая в два часа ночи могла помочь составить резюме, но искренне не понимала, зачем тратить деньги на букеты, если можно купить акцию цветочной сети и получить дивиденды.
— Ну что, Насть, как ты? — спросила Маша, заботливо подкладывая ей креветок, словно Настя была птенчиком в гнезде. — Что новенького? Как Полина?
Настя сделала глоток просекко, почувствовав, как пузырьки смелости и откровенности стремительно поднимаются к голове.
— А новенького, девочки, то, что я добровольно залезла в адский котёл под названием «онлайн-знакомства».
В квартире повисла секундная тишина, а потом взорвалась гамом из смеха, возгласов и звона бокалов.
— Да ладно! Серьезно? Наконец-то! — всплеснула руками Маша, и в ее глазах зажглись звездочки. — Это же так романтично! Миллионы одиноких сердец...
— О, господи, — закатила глаза так, что видны были только белки, Ира. — Поздравляю, ты добровольно залезла в цирк уродов. Готова к параду усатых танцующих пони и фокусников, вытаскивающих из рукава не кроликов, а алименты?
— Интересный ход, — тут же проанализировала Света, поправляя выбившуюся из идеальной прически прядь волос. — Расширяешь пул потенциальных партнеров, минимизируешь временные издержки на случайные встречи. Какая конверсия просмотров анкеты в свидания?
Настя, смеясь до слез, принялась за рассказ, представляя себя Шахерезадой, только вместо султана перед ней сидели три ее личных визиря. Она поведала про галерею своих неудачников: фотографа-натуралиста, мечтавшего сделать ее последнее селфи в лесу; маменькиного сынка, сбежавшего на зов родительницы; и философа под дождем, промочившего ей ноги и веру в интеллектуальную элиту.
Подруги комментировали в своем неповторимом стиле.
— Предлагал в лес? — переспросила Ира, хмуря брови. — Насть, ты молодец, что сбежала. Из таких маньяков-одиночек отличные чучела получаются, но никак не мужья.
— Ну, а философ… — попыталась вставить Маша, — это же так… романтично! Цитаты, размышления о вечном…
— Романтично – это когда он зонт над тобой держит, а не цитирует Ницше, пока ты мокнешь, как крыса в сточной канаве, — парировала Ира, доедая креветку. — Мой бывший тоже любил «вечное». Вечно сидел на диване и вечно был без денег.
— А маменькин сынок… — Света покачала головой, будто изучала провальный бизнес-план. — Экономически нецелесообразен. Ты будешь вкладывать в него эмоциональные и временные ресурсы, а дивиденды, вся отдача и право принятия решений будут уходить прямиком к его матери. Высокие операционные издержки при нулевой прибыли.
Идея «1001 свидания» от Аркадия Вольнова подругам понравилась. Каждая тут же, не сговариваясь, выдала свои стратегические наставления, соответствующие их жизненной позиции.
Ира, жестикулируя бокалом, вещала:
— Запомни, Насть, главное правило – не ведись на сладкие речи. Все они вначале принцы на белом лимузине, а через месяц оказывается, что лимузин – каршеринг, а носки в стиралку закинуть не могут. Смотри на поступки. Принес цветы без повода – плюс. Помыл после себя чашку – уже кандидат на Нобелевскую премию. И если на первом свидании он заказал только салат, а тебе предложил разделить его пополам, – беги. Скряга. Ясно?
Маша, сложив руки у сердца:
— Настенька, милая, ты должна прислушиваться только к одному – к сердцу! Вот почувствуешь, как внутри всё запело, закружилось, залетали бабочки – это он, твой человек! Не обращай внимания на мелочи вроде работы или квартиры. Любовь сметет все преграды!
Света, доставая смартфон:
— Ну уж нет! Игнорируй бабочек в животе. Эмоции – ненадежный актив. Нужна система. Я тебе скину шаблон таблички в Excel. Столбцы: имя, возраст, профессия, уровень дохода, наличие жилья (своё/аренда/с мамой), вредные привычки, наличие детей, совместимость долгосрочных целей. Выставляй баллы от 1 до 10. Тот, кто наберет больше 80%, проходит во второй раунд. Все просто, как дважды два.
Настя хохотала до колик, глядя на своих подруг. «Да, — думала она, — путных, благоразумных старух из нас не получится! Мы либо будем разбивать сердца, либо верить в единорогов, либо рассчитывать рентабельность романов». Но именно в этом и была их сила. Подруги не давали ей закиснуть, не позволяли опустить руки и всегда показывали, что есть минимум три варианта взглянуть на любую проблему.
Глава 4. Коллекционер
Настя чувствовала себя ветераном онлайн-фронта, прошедшим Крым, Рим и штыковую атаку в личке. Прошли те времена, когда каждое «приветкрасавица» могло вызвать у нее легкую панику и желание спрятаться в бухгалтерских проводках. Теперь она, как заправский селекционер, вела отбор еще на этапе «здравствуйте, как ваши дела?». «Серьезный мужчина 45+» без фото? Мимо. «Ищу принцессу для замка»? В бан, и пусть ищет свою Белоснежку в другом лесу. «Энергичный, без ГМО и вредных привычек»? Пахло био-маркетом, а не романтикой – в мусорку.
Закралась даже крамольная мысль: а не искать ли мужчин на сайтах по трудоустройству? Анкеты там были куда честнее и структурированнее. «Ищу работу менеджера по продажам, готов к обучению, стрессоустойчив». Никаких тебе «сверхчеловеков» и «искателей истины». Сплошные «целеустремленные», «командные игроки» и «ответственные». Можно было сразу оценить профессиональные качества и потенциальную зарплату. Но это был план Б, на самый крайний случай, когда чаша терпения от сайтов знакомств переполнится окончательно.
Пока же сайт знакомств стал для Насти своеобразным социальным симулятором, игрой в «Угадай, кто». С кем-то она прокачивала навык легкого, ни к чему не обязывающего флирта. С кем-то – оттачивала остроумие, проверяя, выдержит ли мужчина ее коронное: «Бухгалтер – это тот, кто сведет вас с ума, предварительно сведя дебет с кредитом». У нее завелась целая коллекция виртуальных романов, которые благополучно затухали, как только речь заходила о встрече. Смелых, готовых перейти от цифровой переписки к реальному свиданию, были единицы. Остальные, видимо, предпочитали коллекционировать аватарки.
И когда в ее чате появился Артем, Настя воспряла духом. Его первое сообщение было простым: «Настя, твоя улыбка на главном фото – самая искренняя из всех, что я здесь видел». Никаких «чё как?» или цитат великих. Беседа с ним не была похожа ни на допрос с пристрастием, ни на занудный монолог. Она была живой, легкой, полной взаимного интереса. Он шутил, она смеялась. Он задавал вопросы, она с удовольствием отвечала. И что важно – он не тянул с предложением, как тот философ, который три дня выяснял, достойна ли она пройти с ним под дождем.
«Знаешь, Настя, виртуальность — это здорово, но я за живое общение. Давай встретимся? Хочу увидеть твою улыбку не на аватарке, а вживую. И услышать твой смех без помех».
О, чудо! Прямолинейно, уверенно и без пошлости! Настя, окрыленная, согласилась.
Он встретил ее у входа в модный лаунж-бар с небольшим, но очень изящным букетом гербер. Сам Артем – приятной наружности, в хорошем кашемировом свитере, пахнущий дорогим парфюмом с нотками чего-то древесного. Улыбка – открытая, взгляд – прямой, без бегающих зрачков. Комплименты звучали ненавязчиво и к месту: «Ты в реале еще красивее, чем на фото», «Мне нравится, как ты смеешься – заразительно». Настя мысленно выдохнула и расслабилась. Наконец-то, адекват! Возможно, статистика Вольнова и правда работает, и она просто прошла через череду бракованных экземпляров, чтобы по достоинству оценить нормального мужчину.
Они сидели в уютном полумраке бара, и сначала все было идеально. Слишком идеально. Ее внутренний детектив, настроенный за полгода странных свиданий на улавливание малейших фальшивых нот, начал подавать тихие, но настойчивые сигналы. Что-то было не так. Что-то было слишком... правильно. Слишком по учебнику. Как будто отрабатывал психологические приемы.
Например, Артем её «зеркалил». Он почти с математической точностью начал незаметно копировать ее позу, жесты, даже темп речи. Когда Настя откинулась на спинку стула, чтобы сделать глоток мохито, ровно через секунду это же сделал он. Когда она в задумчивости скрестила ноги, его ноги тоже изящно скрестились. Когда она говорила быстро и эмоционально, он ускорялся. Когда она замедлялась, задумываясь, его речь тоже становилась размеренной. Создавалось навязчивое, почти мистическое ощущение полной гармонии и «родства душ». Но Настя чувствовала себя не родственной душой, а участницей сеанса массового гипноза.
А еще, Артем как будто пытался подтвердить её «квалификацию» на звание идеальной женщины. Вместо того чтобы просто говорить комплименты, он как бы проверял ее на соответствие неким заоблачным стандартам.
— Ты выглядишь потрясающе, — говорил он, глядя ей в глаза с обезоруживающей улыбкой, — но, конечно, красота — не главное. Мне важно, чтобы женщина была умной, с изюминкой.— Звучало как вызов: «Докажи, что ты не только красива».
Сначала это даже льстило – он явно считал ее достойной высокой планки! Но после третьего подобного «экзамена» стало раздражать. Непоколебимость парня могла бы восхищать, если бы так отчаянно не напоминала собеседование на вакансию «Идеальная спутница Артема» с испытательным сроком в одно свидание.
В какой-то момент Артем начал аккуратно, с улыбкой, поддевать ее, создавая легкую неопределенность и будто бы ставя ее с ног на голову.
— Наверное, все мужчины от тебя без ума? — сказал он, слегка склонив голову. — Должно быть, ты очень капризна и избалована вниманием. — В его улыбке читался вызов, приглашение к игре.
Старая, неопытная Настя, возможно, начала бы поспешно оправдываться: «Ой, что ты, я совсем не капризная! Я очень простая!» Но новая, закаленная в боях Настя просто подняла бровь и с легкой усмешкой парировала: «Справляюсь как-то. Не жалуюсь». Его взгляд на секунду дрогнул – сценарий дал сбой. Актер забыл текст.
Апогеем этого театра одного, но очень старательного актера, стал момент, когда Артем, положив руку ей на запястье (легкое, но уверенное прикосновение) и глядя глубоко в глаза с таким выражением, будто видел в их глубине всю Вселенную, произнес низким, доверительным голосом:
— Знаешь, обычно я не встречаюсь с женщинами вот так, с первого раза. Я очень избирателен. Но с тобой я чувствую что-то особенное. Такую химию. Такое бывает раз в жизни. Не стоит думать, нужно жить на полную катушку. Девушку надо брать «на первой волне», пока она не успела одуматься и убежать в свои сомнения. Давай не будем терять время!
И тут в голове у Насти, как в плохом голливудском триллере про шпионов, загорелась огромная красная мигающая надпись: «НЛП! ТРЕВОГА!». Она вдруг ясно, как будто это было вчера, вспомнила статью, которую читала лет десять назад из любопытства в женском журнале: «10 приемов пикапа для скорейшего соблазнения. Работает безотказно!».
Перед ней сидел не Артем, интересный и успешный мужчина. Перед ней сидел пикапер, коллекционер, который отрабатывал на ней свой заученный до автоматизма сценарий. Все эти комплименты, взгляды, прикосновения, «зеркаление» и «квалификация» – это была не искренняя симпатия, а холодная, выверенная техника. Конвейер по переработке живых, дышащих женщин в покоренные трофеи для галочки в блокноте.
Ее обуяла странная смесь разочарования, злости и дикого желания засмеяться прямо ему в ухоженное лицо. Настя аккуратно отодвинула свою руку.
— Знаешь, Артем, «первая волна» — это, конечно, мощно, — сказала она, глядя на него с неподдельной иронией. — Звучит почти как «штурм Зимнего». Но я, пожалуй, предпочту дождаться отлива, чтобы рассмотреть, что же там, на дне, осталось. А то вдруг одни ракушки-приемчики да пустые раковины?
Артем попытался сохранить маску уверенности в себе, но она поплыла, как дешевый тональный крем под дождем.
— Я не понимаю, о чем ты. Я просто говорю то, что чувствую. Ты необыкновенная!
— Вот в этом-то и дело, — мягко, почти с жалостью, заметила Настя. — Ты говоришь ровно то, что должен говорить по методичке. Все твои фразы – это классика жанра, года так 2015-го. Не устарел ли ваш учебник? Пора бы апгрейдить прошивку.
Он покраснел. По-настоящему. Маска «идельного соблазнителя» треснула, и из-под нее выглянул растерянный, даже немного испуганный парень, которого, возможно, и вправду когда-то жестоко бросили, и он решил, что единственный способ доказать себе, что он мужчина – это играть по чужим, бездушным правилам.
Настя не стала его добивать. Ей стало даже немного его жаль. Она вежливо попрощалась, оставив его одного с его не сработавшими приемами, недопитым виски и, вероятно, с жестоким разочарованием в женщинах.
Настя шла домой и смеялась. Не над Артемом, а над абсурдностью ситуации. Она отбилась! Распознала вражеские коды, разгадала шифр и дала достойный отпор! Чувство было сродни тому, когда проходишь сложнейший уровень в компьютерной игре, где нужно уворачиваться от летящих в тебя клише и штампов. Она чувствовала себя победительницей.
Дома, с чувством выполненного долга, она сделала новую, уже почти ритуальную запись в блокноте с котиком.
СВИДАНИЕ №4: Артем.
Тип: Пикапер-методист. Соблазнитель по учебнику НЛП образца 2015 года.
Плюсы: Чистоплотный, улыбчивый, пахнет хорошо, с цветами (герберы – неплохой выбор).
Минусы: Общался со мной, как с тренажером для отработки приемов.
Вердикт: ТВЕРДОЕ НЕТ. Мне нужен настоящий мужчина с собственными, пусть и неидеальными, мыслями и эмоциями, а не робот-соблазнитель с набором заученных фраз. Пусть идет и зеркалит свое отражение в зеркале. Может, они поладят.
Не удержавшись, она сфотографировала страничку с описание Артема и отправила в общий чат с подругами. Ответ не заставил себя ждать. Ира: "Браво, полковник! Из тебя бы вышел отличный детектив!" Света: "Эффективность его методики стремится к нулю. Твоя рациональность — к 100%". Маша: "Бедный, он, наверное, просто очень одинокий... но молодец, что не повелась!
Настя закрыла блокнот. Четыре свиданий. Четыре провала. Четыре забавных, грустных и поучительных истории. Но почему-то она чувствовала себя не неудачницей, а опытным полевым исследователем. Она изучала повадки редких и причудливых видов мужчин в их естественной, а иногда и неестественной, среде обитания.
****
Каждую пятницу жизнь начинается сначала. В этом была своя магия, не поддающаяся бухгалтерскому учету. В пятницу вечером Полина отпросилась в гости к своей подруге, и Настя решила последовать её примеру и позвала в гости Иру.
— Ну, так что… Госпожа Бухгалтер, — начала Ира, пригубив вина из бокала, который Настя обычно использовала для сока. — Отчитайтесь о проделанной работе по освоению мужского контингента нашего городка. Я вся во внимании.
Настя сгорбилась над своим блокнотом с котиком, чувствуя себя не то школьницей у доски, не то обвиняемой на суде по делу о растрате личного времени.
— Так… Сводка по первой четверке. Общий убыток – четыре вечера, примерно три тысячи рублей на кофе и огромное разочарование в человечестве. Активы – коллекция анекдотов.
— Стоп! — Ира подняла руку, с которой свисала нить расплавленного сыра. — С последнего и начнем. Самого сочного.
И Настя, оживляясь, принялась за рассказ. Про пикапера Артема, который пытался «взять ее на первой волне» с помощью НЛП-приемов из прошлого десятилетия. И еще раз прошлась первым трем свиданиям: философ, маменькин сынок и фелфи-маньяк.
— Боже мой, — Ира откинулась на спинку дивана, закатив глаза. — Звучит как состав какого-нибудь супергеройского отряда «Мстители отчаяния». Один Зеркальщик, другой Дождевик, третий Мамин Криптонит… И что мы имеем в сухом остатке? Помимо этой великолепной коллекции городских сумасшедших?
— В сухом остатке – понимание, что я, в принципе, неплохо провела время, — с некоторым удивлением для себя самой сказала Настя. — Было смешно. Унизительно, да. Но в основном – смешно.
Подруги помолчали, допивая вино. Настя чувствовала легкую, приятную усталость, как после долгой прогулки по пересеченной местности..
— Знаешь, — сказала Настя, глядя в окно на огни города, где в каждой квартире творилась своя драма или комедия. — Эти свидания в тридцать пять лет — это про то, как два одиноких человека, по очереди рассказывающие друг другу забавные истории о том, какими они раньше были веселыми и безбашенными. А потом приходишь домой, гасишь свет, и тебя накрывает тишина. И понимаешь, что все эти истории — как старые фотографии, которые никому, кроме тебя, не интересны.
— Ой, не грузи! — Ира долила ей вина почти до краев. — Это они тебе про свои подвиги рассказывают, потому что больше похвастаться нечем. А ты им в следующий раз расскажи, как ты квартальный отчет в 300 страниц за ночь сверстала и начальницу от инфаркта спасла. Вот это настоящая драма и героизм! Представь, что ты не на свидания ходишь, а собираешь бесценный материал для будущего бестселлера «Энциклопедия городского сумасшествия». И вообще, я считаю, что за ужин на свидании должно платить государство. Как социальную программу по поддержке рождаемости страны!
Юмор, замешанный на легкой самоиронии сквозь слезы — это было их фирменное, проверенное годами блюдо, которое подавалось к вину и пицце по пятницам.
— Ладно, — Ира с решительным видом подняла свой бокал. — Выпьем за то, чтобы следующий твой «рыцарь» был хотя бы без явных психических отклонений. И чтобы он платил за ужин, не кряхтя. И чтобы не жил с мамой. И чтобы не цитировал Ницше, Камю и прочих депрессивных товарищей. И чтобы…
— Стой! — рассмеялась Настя, чокаясь с ней. — Ты сейчас все критерии для идеального мужчины перечислишь, и тут же выяснится, что такого вида в природе не существует. Он как единорог или честный политик.
— Существует, существует! — уверенно заявила Ира, делая глоток. — Просто он, наверное, сидит сейчас в своей квартире, абсолютно такой же нормальный, и тоже пьет вино с другом, жалуясь, что все женщины на сайтах знакомств — или инста-блогерши, вечно снимающие свою еду, или ищут папу для своих трех детей от разных браков. Вы просто еще не встретились в этом гигантском каталоге бракованных товаров.
Мысль была утешительной. Где-то там, в параллельной вселенной онлайн-знакомств, сидел ее идеальный, несуществующий мужчина и так же грустил над бокалом чего-нибудь покрепче, листая анкеты «роковых красавиц» с фото в бикини на фоне чужой машины.
Они допили вино, доели пиццу, и Настя почувствовала, как усталость и легкая меланхолия отступают, сменяясь знакомым, упрямым чувством. Да, она устала. Да, это порой унизительно, нелепо и смешно. Но сдаваться было рано. Это был ее проект. Ее «1001 свидание». И она, как бухгалтер, доведет его до конца, чтобы с чистой совестью посмотреть в глаза своему внутреннему Вольнову и сказать: «Статистика – вещь упрямая. Я провела эксперимент».
— Ничего, — сказала Ира на прощание, натягивая свою кожаную куртку. — Помни, как в том старом анекдоте: одна подружка собирается на свидание, две другие ей помогают. Одна говорит: «Ну что, пятьдесят грамм для храбрости?» Вторая с сомнением: «Может, лучше сто? Для глупости?» Вот и мы с тобой. Иногда нужно «сто для глупости», чтобы найти в себе единственную каплю храбрости, чтобы снова открыть этот чертов сайт.
Продолжение следует...
Меня зовут Ольга Усачева - это моя новая повесть "1000 и 1 свидание"
Как прочитать и купить мои книги смотрите здесь