Ксения проснулась от звонка в шесть утра. На экране высветилось: «Мама». Сердце ёкнуло — так рано звонили только по важному. Или по срочному.
— Ксюш, ты спишь ещё? — голос матери звучал бодро, почти весело. — Слушай, какое дело. Помнишь Лёшину подругу Свету? Ну, ту, что на свадьбе была. Так вот, у неё сестра замуж выходит, и им срочно нужен организатор. Я сказала, что ты поможешь. Бесплатно, конечно, они же почти родные.
Ксения молчала, глядя в потолок съёмной однушки. За окном Москва ещё спала. Завтра у неё защита проекта, на который она потратила три месяца. Послезавтра — встреча с потенциальным инвестором её стартапа.
— Мам, я не могу. У меня защита.
— Ксюш, ну что за защита? Ты же не в институте. Это ж твоя работа, можешь перенести. А тут люди в беде! Неужели чужие важнее семьи?
— Света мне не семья.
— Вот ты какая стала. — В голосе матери появились металлические нотки. — Уехала в Москву, возгордилась. А кто тебе в универ поступить помог? Кто репетиторов оплачивал?
«Я сама оплачивала, — хотелось сказать Ксении. — Подрабатывала с шестнадцати». Но она промолчала. Как всегда.
— Я подумаю, — соврала она и положила трубку.
Уснуть уже не получилось. Ксения сделала кофе, открыла ноутбук. На столе лежала стопка распечаток — её проект по развитию образовательной платформы для детей из малых городов. Ирония: она помогала чужим детям найти возможности, а сама до сих пор не могла отказать матери.
Телефон завибрировал снова. Сообщение от брата Лёши: «Сестрёнка, мать сказала, не хочешь помочь. Ну ты даёшь. После всего, что для тебя сделали».
Ксения усмехнулась. Лёша. Золотой мальчик семьи. Ему тридцать два, живёт с родителями, работает через раз, но это «он ищет себя». Ксения в двадцать пять руководит отделом в IT-компании, но это «подумаешь, в компьютерах ковыряется».
Когда ей было семнадцать, она сдавала ЕГЭ. Лёша тогда поступал в третий раз — проваливал экзамены, но родители каждый год находили деньги на репетиторов. Для него. Ксения готовилась сама, по ночам, после школы и подработки в кафе.
— Ксюш, ты же умная, тебе легко даётся, — говорила мать. — А Лёше нужна поддержка.
Она поступила на бюджет. Лёша — на платное. Родители взяли кредит.
— Ксюш, понимаешь, мальчику образование важнее. Ты выйдешь замуж, родишь. А он — продолжатель рода.
В университете Ксения училась, работала официанткой, потом начала брать заказы на фриланс. Высылала матери по десять тысяч в месяц — «на Лёшину учёбу». Никто не спрашивал, как она сама живёт. Никто не интересовался, на что она ест.
На третьем курсе у Ксении случился срыв. Она не спала трое суток, сдавая проект и доделывая заказ. Потеряла сознание прямо на паре. Очнулась в больнице. Позвонила матери.
— Мам, я в больнице.
— Господи, Ксюш, что случилось? Ты беременна?
— Нет. Переутомление. Мне нужно...
— Ну слава богу. А то я уж подумала. Слушай, раз ты там лежишь, можешь денег не высылать в этом месяце? У Лёши сессия, нужно преподавателю.
Ксения молча отключилась.
Она выздоровела, доучилась, переехала в Москву. Начала строить карьеру. Звонила домой раз в неделю — по воскресеньям, как положено хорошей дочери. Слушала о Лёшиных проблемах, о том, как тяжело родителям, как всё дорожает.
— Ты там деньги зарабатываешь большие, — вздыхала мать. — Нам бы помогла.
Ксения помогала. Двадцать тысяч в месяц. Потом тридцать. На Лёшину машину — сто тысяч в кредит взяла. На ремонт родителям — ещё двести.
— Ты же понимаешь, мы старенькие уже. А у тебя карьера, перспективы.
Перспективы. Ксения снимала однушку на окраине, ездила на метро, покупала одежду на распродажах. А Лёша катался на новой Киа, которую «родители подарили».
Год назад Ксения познакомилась с Денисом. Программист, умный, спокойный. Он не требовал, не давил, просто был рядом. Впервые за долгое время она почувствовала, что может дышать.
Через полгода он сделал предложение. Ксения сказала «да» и позвонила матери.
— Мам, я выхожу замуж.
— Наконец-то! А то уж думали, старой девой останешься. Он богатый?
— Он хороший.
— Ксюш, это не ответ. Квартира у него есть? Машина? Чем занимается?
— Программист. Снимает квартиру.
Пауза.
— То есть ты, выходит, будешь его содержать? Ксения, одумайся. Тебе нужен мужчина с положением, с деньгами. Ты же умная девочка.
— Я его люблю.
— Любовь — это хорошо. Но на любви далеко не уедешь. Вот Лёшиной подруге Свете муж квартиру купил и машину. Это настоящий мужчина.
Денис встретился с родителями один раз. Мать смотрела на него оценивающе, отец молчал. Лёша демонстративно звонил по телефону всю встречу.
— Скромный какой-то, — резюмировала мать. — Ты уверена?
Ксения была уверена. Они поженились тихо, без пышной свадьбы — сняли небольшой зал, позвали друзей. Родители приехали, но мать весь вечер вздыхала и качала головой.
— Могла бы и размахнуться. Неужели жалко? Лёше мы такую свадьбу закатим!
Лёша в тот момент встречался с третьей девушкой за год и о свадьбе не думал.
Прошло полгода. Ксения и Денис копили на первоначальный взнос по ипотеке. Откладывали каждую копейку. Не ходили в рестораны, не ездили в отпуск. Мечтали о своей квартире.
И тут позвонила мать.
— Ксюш, нам срочно нужны деньги.
— Что случилось?
— Лёша познакомился с девушкой. Хорошей, из приличной семьи. Хочет жениться. Нужна квартира. Ну не будут же они с нами жить? Мы взяли ипотеку, но первоначальный не хватает. Триста тысяч нужно. Ты ведь поможешь?
Ксения почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— У меня нет таких денег.
— Как нет? Ты же работаешь! Муж работает! Возьмите кредит.
— Мам, мы сами копим на квартиру.
— Ксюш, ты же понимаешь, брату нужнее. Он мужчина, ему семью создавать. А вы и так вдвоём. Снимаете же как-то.
— Почему ему нужнее?
— Потому что он продолжатель рода! Потому что мы для него стараемся! А ты — ты всегда была самостоятельная. Сама справишься.
Ксения молчала. В горле стоял ком.
— Если не поможешь, — голос матери стал холодным, — значит, ты нам не дочь.
Она дала денег. Сняла со счёта все накопления — четыреста тысяч. Отдала триста родителям, сто оставила на непредвиденные расходы.
Денис молчал три дня. Потом сказал тихо:
— Я не могу так больше. Либо мы — семья, либо ты — их дочь.
Ксения плакала всю ночь.
Утром после бессонной ночи Ксения написала матери сообщение: «Мне нужно время подумать. Не звоните пока».
Ответ пришёл через минуту: «Думать? О чём тебе думать? Семья — это святое. Раз муж тебя настраивает против родных, значит, он тебе не пара. Мы так и знали».
Ксения заблокировала чат. Впервые за двадцать пять лет.
Телефон начал разрываться от звонков. Мать. Лёша. Даже отец, который обычно в конфликты не вмешивался. Она отключила звук и пошла на работу.
В офисе царила суета — через два дня защита проекта, к которому Ксения шла полгода. Образовательная платформа для школьников из малых городов. Её детище. Её шанс на повышение и, возможно, на собственный стартап.
— Кс, ты как? — коллега Олег заглянул в её кабинет. — Бледная какая-то.
— Нормально. Работаю.
— Слушай, вот не моё дело, но ты точно в порядке? Просто ты обычно... другая.
Другая. Ксения посмотрела на своё отражение в чёрном экране монитора. Усталая женщина с потухшими глазами. Когда она стала такой?
Вечером пришло сообщение от незнакомого номера: «Это Света, Лёшина невеста. Мне очень неудобно, но твоя мама дала твой номер. Нам нужна твоя помощь с организацией свадьбы. Мы готовы заплатить символически, тысяч двадцать. Знаем, что ты профессионал».
Ксения уставилась в экран. Двадцать тысяч за организацию свадьбы. Её ставка на фрилансе — сто тысяч за проект. Но главное не это.
«Знаем, что ты профессионал».
Она организатор событий в IT-компании. Конференции на тысячу человек, презентации для инвесторов, международные форумы. Но для семьи она просто Ксюша, которая «в компьютерах ковыряется» и должна помогать.
Она набрала ответ: «Извините, не занимаюсь свадьбами. Обратитесь к профессиональным организаторам».
Через десять минут звонок от матери. Ксения не взяла трубку. Пришло голосовое:
«Ксения, ты совсем обнаглела? Девочка вежливо попросила, готова заплатить, а ты отказываешь! Это же семья! Это же брату помочь! Или ты настолько эгоистка, что родного брата не поддержишь в такой важный день? Мы всю жизнь на тебя потратили, вырастили, выучили, а ты...»
Ксения удалила сообщение, не дослушав.
На следующий день она пришла к психологу. Первый раз в жизни.
— Расскажите, что вас привело, — женщина лет пятидесяти смотрела внимательно, но без осуждения.
И Ксения рассказала. Про Лёшу, который всегда был важнее. Про деньги, которые она отдавала годами. Про свадьбу за четыреста тысяч их накоплений. Про «ты же умная, сама справишься». Про «продолжатель рода». Про невидимость.
— Вы когда-нибудь говорили «нет»? — спросила психолог.
— Пыталась. Мне говорили, что я эгоистка. Неблагодарная. Что после всего, что для меня сделали...
— А что для вас сделали?
Ксения открыла рот и замолчала. Что? Родили? Вырастили? Это обязанность родителей, не одолжение. Учили? Она сама себя учила, сама работала, сама оплачивала репетиторов с шестнадцати лет.
— Я не знаю, — призналась она.
— А теперь скажите, что вы сделали для них?
Список получился длинным. Деньги. Время. Отказ от своих планов. Жизнь в постоянном чувстве вины и долга.
— Ксения, — психолог наклонилась вперёд, — в здоровых семьях любовь не надо зарабатывать. Вас любят не за то, что вы полезны. Вас любят, потому что вы есть.
Ксения расплакалась. Впервые за много лет — не от усталости, не от обиды, а от облегчения. Кто-то наконец сказал вслух то, что она боялась даже подумать.
Вечером она пришла домой и увидела Дениса на кухне. Он готовил ужин — её любимую пасту карбонара.
— Прости, — сказала она.
— За что?
— За то, что всегда выбирала их. За то, что отдала наши деньги. За то, что не умею говорить «нет».
Денис выключил плиту, подошёл, обнял.
— Я не злюсь на тебя. Я злюсь на них. И мне страшно, что ты однажды выберешь их окончательно.
— Я хочу научиться выбирать нас.
— Тогда начни с малого. Сегодня. Сейчас.
Телефон завибрировал. Мать. Ксения посмотрела на экран, потом на Дениса. И нажала «Отклонить».
Защита проекта прошла блестяще. Инвесторы заинтересовались, руководство предложило повышение. Ксения впервые почувствовала, что её работа — не просто «ковыряние в компьютерах», а что-то важное, нужное.
Вечером того же дня пришло сообщение от Лёши: «Родители в больнице. Мать слегла, давление. Отец не справляется. Тебе всё равно?»
Сердце ухнуло вниз. Ксения позвонила в больницу — матери не было в списках пациентов. Позвонила отцу.
— Пап, что с мамой?
— А, Ксюш. Ничего особенного. Давление скакнуло. Сейчас дома, лежит. Лёша, видать, драматизирует.
— Почему Лёша сказал, что в больнице?
— Ну... мать расстроилась, что ты не помогаешь. Вот он и решил тебя пробить, что ли.
Манипуляция. Чистая, неприкрытая манипуляция.
— Пап, передай маме, что я рада, что всё в порядке. И скажи Лёше, чтобы больше не писал мне такого.
— Ксюш, да ты чего? Он же не со зла. Переживает за мать.
— До свидания, пап.
Она положила трубку. Руки дрожали, но внутри было странное спокойствие. Как будто что-то важное встало на место.
На следующей неделе Ксения сменила номер телефона. Новый дала только Денису, близким друзьям и коллегам. Создала новые аккаунты в соцсетях, закрыла старые. Провела границу.
Первый месяц было тяжело. Она просыпалась с чувством вины. Ловила себя на мысли: «А вдруг им правда плохо?» Психолог объясняла: это нормально. Годы условных рефлексов не исчезнут за день.
— Вы не обязаны спасать взрослых людей от последствий их решений, — повторяла она. — Ваша мать сама выбрала потратить деньги на Лёшину квартиру. Ваш брат сам выбрал не работать стабильно. Это их выбор и их ответственность.
Через три месяца Ксения и Денис внесли первый взнос по ипотеке. Маленькая двушка на окраине, но их. Своя.
В день переезда раздался звонок в дверь. На пороге стояла мать. Постаревшая, осунувшаяся.
— Можно войти?
Ксения молча пропустила её.
Они сидели на кухне, пили чай. Мать смотрела по сторонам — на новую мебель, на коробки с вещами.
— Хорошая квартира, — сказала она наконец. — Поздравляю.
— Спасибо.
Пауза.
— Ксюш, я... я хотела извиниться.
Ксения подняла глаза. Мать смотрела в чашку.
— Лёша сорвал свадьбу. Света узнала, что квартира в ипотеку, что он не работает, и ушла. Деньги, которые ты дала... мы их потеряли. Первый взнос сгорел, штрафы. Мы теперь в долгах.
— И ты пришла просить ещё?
— Нет. — Мать подняла глаза, и в них Ксения увидела что-то новое. Усталость. Осознание. — Я пришла сказать, что была неправа. Я всегда думала, что Лёше нужно больше, потому что он... слабее. Мальчик. А ты сильная, умная, справишься. Но я растила его беспомощным. И упустила тебя.
Ксения молчала. Слова, которых она ждала всю жизнь. Но сейчас они звучали пусто. Поздно.
— Я не прощу сразу, — сказала она тихо. — Может, не прощу вообще. Мне нужно время. И расстояние.
— Я понимаю.
Мать допила чай и встала.
— Я рада, что у тебя получилось. Правда рада.
Когда дверь закрылась, Денис обнял Ксению со спины.
— Как ты?
— Знаешь что? Нормально. Впервые за долгое время — нормально.
Прошёл год. Ксения запустила свой стартап — образовательную платформу. Проект пошёл, появились первые инвесторы, первые пользователи. Она работала много, но это была её работа, её выбор.
С родителями она виделась раз в три месяца. На нейтральной территории, коротко. Мать пыталась наладить контакт, отец молчал, как всегда. Лёша не приезжал — обиделся, что сестра «бросила семью».
— Ты не скучаешь? — спросил как-то Денис.
— По чему?
— По семье. По тому, как было.
Ксения задумалась.
— Знаешь, я скучаю по семье, которой никогда не было. По той, где меня любили просто так. Где не нужно было зарабатывать право на внимание. Но по реальной семье? Нет. Не скучаю.
Она посмотрела на мужа, на их маленькую квартиру, на фотографии друзей на холодильнике. На жизнь, которую она выбрала сама.
— У меня теперь другая семья. Та, что я построила. И знаешь что? Мне хорошо.
За окном шёл снег. Ксения заварила чай, села на диван рядом с Денисом. Он читал книгу, она проверяла рабочую почту. Обычный вечер. Тихий, спокойный, их.
Никто не звонил с требованиями. Никто не манипулировал виной. Никто не обесценивал её выбор.
Свобода, оказалось, пахнет свежезаваренным чаем и тишиной.
Вопросы для размышления:
- Граница между помощью и саможертвенностью: Где, по-вашему, проходит эта граница в семейных отношениях? Может ли отказ помочь родным быть актом заботы о себе, а не эгоизмом?
- Цена "правильного" выбора: Ксения получила извинения от матери, но не простила. Как вы думаете, обязано ли прощение следовать за раскаянием, или человек имеет право на дистанцию даже после извинений?
Советую к прочтению:
