- Сереженька, ты занят? - наигранно мило спросила мама.
- Всегда занят, мама. Говори по делу. Время - деньги, а ты знаешь, как я не люблю зря терять деньги.
- Да знаю я... У тебя все “по делу”. Мне нужно, чтобы ты заехал к тете Вале, она на даче, и забрал рассаду. Помидоры, перцы. Ну, и тетю Валю заодно подвезешь. Ей на электричке тяжело.
Он поправил безупречно отпаренный пиджак.
- Рассада, говоришь? - Обдумывал Сережа. Тетя Валя жила за городом, в часе езды туда и обратно на его новом “мерсе”, - Хорошо. Мои услуги, как водителя, сегодня стоят… две тысячи рублей.
И это еще со скидкой
- Что? - не расслышала мама, - Две тысячи за поездку на дачу?
- Две тысячи, мама, - повторил Сергей, - Сюда входит бензин по нынешним ценам, амортизация автомобиля, который стоит, как ваша квартира, и, собственно, мои услуги водителя. Мое время, мам, стоит очень дорого.
- Сереженька, это что за рыночные отношения? - она так удивляется, будто в первый раз, - Ты можешь взять за бензин, ну, рублей пятьсот, может, если уж совсем жадный… Но две тысячи за то, чтобы пять коробок помидоров отвезти? Как ты можешь с матери деньги за такое брать?
Очень даже легко.
- Как я могу? Мама, ты сама мне всю жизнь говорила: “За все надо платить, Сережа. В жизни ничто не дается просто так”. Это, кстати, не мои слова. Это твои. И папины.
Он закрыл рабочий ноутбук. Внезапно все завертелось, и перед ним возникли воспоминания, такие яркие, что они почти заглушали шум в офисе.
***
Во дворе, среди грязи и бурьяна, рос их небольшой огород. Сережа копал, полол, поливал, пока его маленькие ладошки не начинали болеть так, что уже не сжимались.
- Мам, я прополол всю свеклу! - кричал он.
Валентина Петровна выходила на крыльцо.
- Молодец, сын. Вот твоя награда, - она протягивала ему вырезанную из коробки из-под обуви звездочку, - Одна звездочка.
Сережа складывал их в тетрадь. Вроде, звучит не так уж и плохо. Система поощрений. Заработал звездочку - получи пять мороженых. Но если бы все было так…
Петр Алексеевич, отец, вернулся с работы и увидел Сережу, пытающегося надеть новые, купленные недавно, коричневые брюки.
- Что это ты нацепил? - спросил Петр Алексеевич.
- Новые штаны, пап, - пролепетал Сережа.
- А кто за них платил?
Сережа полез в банку, выгребая заначку.
- Вот, пап. Пять звездочек за то, что прополол грядки, три - за то, что воду носил, и вот еще, помогал по дому... Я за них заплачу.
Петр Алексеевич и Валентина Петровна переглянулись. Вместо того чтобы рассмеяться или похвалить сына за старания, они начали считать.
- Так, - Петр Алексеевич разгладил одну звезду, - Эти, которые за прополку, хорошо, принято. Эти три - за воду, тоже сойдет. А вот эти… эти ты получил за то, что мыл посуду, но теперь ты старше, мытье посуды отдельно не оплачивается… Минус две.
Сережа хорошо прочувствовал эту несправедливость.
- Но я же работал!
- Работал, и тебе заплатили, - сказала мама, - Но у нас, Сережа, четкий учет. Ты должен был накопить, а пока что мало. Мы же тебя с детства учим: хочешь что-то - заработай или накопи.
Звездочки у них всегда были твердой валютой. За приготовление завтраков - две звездочки. За вынос мусора в течение недели - одна. Если Сережа хотел новые тетради или карандаши, он должен был отработать их стоимость.
К 14 годам звездочки исчезли.
- Ты уже взрослый. Теперь только реальные деньги. Но принцип тот же.
Сережа пошел работать в гараж к дяде Мише, который чинил старые машины. Он мыл их за копейки, но это были его копейки. Он покупал себе тетради, оплачивал проезд до школы. Он был отличным работником, потому что знал: каждая минута, потраченная на безделье, - это упущенная прибыль.
В 18 лет, когда он сдал экзамены и, конечно, присмотрел себе экономический ВУЗ, ему сказали:
- Ты совершеннолетний. Пора тебе жить самостоятельно. Мы тебя вырастили, научили зарабатывать. Ты должен сам. Съезжай.
- Съезжать? Куда? - Сережа не понимал, почему с ним так… Он отлично учился, помогал по дому, даже подрабатывал, чтобы “не расслаблялся”. Его сверстников родители до сих пор иногда баловали, не говоря уж о том, что еще не брали с них деньги за проживание.
- У тебя есть месяц, - сказал отец, - Ни копейки не дадим. Мы тебе дали знания, а как жить - выкручивайся. За все надо платить.
- А если я не смогу ничего снять, мне на улице жить?
- Значит, на улице, - гаркнул отец, - Со своими проблемами ты должен справляться сам.
И он выкрутился. Снял комнату, где даже окно не закрывалось плотно, и вгрызался в учебу и работу. Он не злился. Родители научили его, что любовь и забота - это все так, мишура, а вот деньги решают.
Сережа открыл глаза. Достаточно на сегодня воспоминаний.
- Две тысячи, мама, - повторил он.
- Не забывай, что с матерью разговариваешь.
- В данный момент, считай, ты - мой клиент. Ты заказываешь услугу.
- Мне дешевле нанять отдельного водителя с машиной! - парировала мама.
- Нанимай, - ответил он. В его мире в сделках нет понятия “родственник”. - Мне за эти две тысячи вообще не хочется к вам ехать. Это, между прочим, и так огромное одолжение. Мое время стоит значительно дороже.
- Ты стал невыносимым! Ты весь в отца, только злее! Хорошо… я переведу.
Сергей улыбнулся. Наконец-то нашелся мотив, который имел для него хоть какой-то вес.
- Отлично. Переводите на счет, как только я получу подтверждение, я приеду, - официально заговорил он, потому что к нему в кабинет уже входил заместитель.
Сергей переключил звонок на свою личную помощницу:
- Аня, отправь водителя по адресу, который я тебе назову. И да, уточни у моей мамы, надежно ли упакована рассада, я не собираюсь платить за химчистку салона.
Сергей был успешен. В свои сорок лет он владел компанией, тремя элитными квартирами, домом и не имел ни одного друга, которому мог бы просто так одолжить денег. Его принцип был железным: если ты не можешь помочь сам - плати тому, кто помогает тебе.
Родителям он никогда не давал денег “на жизнь”. Если они о чем-то просили, это была сделка. Починить кран? Три тысячи, и, так и быть, бесплатно вызову сантехника. Заменить проводку? Пятьдесят. Найду специалиста.
И даже отец не возмущался. Пробовал пару раз, но, не получив никак реакции, сдался.
Сегодня Сережа приехал на работу поздно, к нему вечером дама заходила, он не выспался, и был в скверном настроении, а тут еще мать позвонила:
- Сережа, беда!
Он вывел звук на громкую связь, чтобы полежать спокойно в кресле.
- Говори.
- Твоего отца в больницу забрали!
- Адрес?
- Городская, пятая.
- Понял. Сколько нужно?
- Что сколько?
- Денег. На что? На анализы, на палату?
- Сережа… Как ты можешь быть таким равнодушным? Приезжай.
- Я не могу сейчас ничего сделать, кроме как перевести средства. Я скину тебе сто тысяч на карту. Пусть берет все, что нужно.
Он нажал кнопку, отправил перевод и вернулся к работе.
Следующие две недели Сергей действительно изменился. Он приходил в больницу, иногда даже откладывая свои дела. Он сидел у постели отца, который, оправившись от первого шока, казался удивленным.
- А ты думал, я не приеду? - спрашивал Сережа.
- Не был уверен…
Мама, наблюдая за неуверенным общением мужа и сына, вдруг воспрянула духом. Она увидела, как Сергей вежливо беседует с врачами, как он проверяет чеки, как заказывает отцу специальную еду.
“Может, он все-таки повзрослел, - подумала Валентина Петровна, - Может, страх за отца его перевернул? Может, он понял, что деньги - это не все?”
Когда Петра Алексеевича выписывали, он был слаб, но весел:
- Спасибо тебе, Сережа, - сказал отец, стоя у машины, - Не бросил старых родителей. Я даже не ожидал…
И тут Валентина Петровна, чувствуя, что момент настал, подошла к сыну.
- Сереженька, дорогой, он же тебе отец! Помоги ему, пожалуйста, в хороший санаторий его пристроить. Ты же знаешь, там нужен курс процедур. Он после такого… ему нужно сменить обстановку.
Он достал телефон. Он открыл прайс-лист лучшего реабилитационного центра в округе.
- Там дорого, мама, - сказал он, и вернулся к своему обычному состоянию, - Курс на месяц - миллион двести. Без учета проезда и личных трат. Не думаю, что вы мне сможете столько вернуть.
Валентина Петровна резко, как споткнувшись, вернулась в реальность.
- Миллион… Сережа, это же здоровье отца! Мы не потянем.
- Я знаю, мама. Это не моя проблема.
- Но ведь это ради здоровья! - жалобно сказала она, - Разве ты не можешь сделать это просто так? Ради нас? Без возврата.
- Ну… - он пожал плечами, - Должны справляться сами.
- Ты и за палату с нас деньги потребуешь?? - ужаснулась она, вспомнив, какие там ценники.
- За палату и лечение не потребую, - произнес он, - Это форс-мажор, базовая необходимость. Отцу нужно было лечение - я помог. Все, что сверху, за это, если что, придется рассчитаться.
***
- Сережа, мы поняли. Мы сами все решим. Папа решил поехать в нашу старую дачу, там воздух хороший. Соседка обещает присматривать.
- Хорошо, - ответил он, - Соседка не возьмет с вас денег за присмотр
- Нет, Сережа. Она… добрая женщина.
- Мам, - он вдруг проявил доброту, - Я могу сделать вам подарок.
- Какой подарок?
- Я могу оплатить тебе три месяца работы приходящей домработницы. Уборка, готовка. Это - моя разовая акция, не связанная с текущими услугами. Считай это просто подарком.
- Зачем тебе это?
- Чтобы ты отдохнула.
- Спасибо, Сереженька.
- Не благодари. Когда три месяца закончатся, вы с папой снова должны справляться сами.
Он не почувствовал облегчения. Он не почувствовал вины. Он почувствовал только, что головной боли стало меньше.
Он вернулся к своей работе. Тут все было четко. Расходы учтены. Прибыль подсчитана. И он был очень богат. Но было в этом что-то бездушное.
Он так и не смог простить им того, что они не поняли: любовь была самой дорогой, но совершенно неоплачиваемой услугой. А раз нет чека, значит, нет и обязательств.