– Ты с ума сошла, время полночь! – прошипела Лена, придерживая одной рукой телефонную трубку, а другой нащупывая выключатель в прихожей. – Какое такси? Какой переезд? Лариса, ты слышишь меня?
В трубке что–то булькало, хлюпало и прерывалось громкими всхлипываниями. Лена тяжело вздохнула, посмотрела на закрытую дверь спальни, где мирно спал муж, и, поняв, что спокойная ночь отменяется, нажала на кнопку домофона. Через три минуты в квартиру ввалилось шуршащее, пахнущее дорогими духами и дешевой драмой бедствие по имени Лариса. В руках у нее был только крошечный клатч и огромный пакет из супермаркета, набитый, судя по очертаниям, вещами вперемешку с косметикой.
– Он меня выгнал! – с порога заявила гостья, скидывая туфли так, что одна из них улетела в сторону обувной полки и сбила рожок. – Представляешь? Сказал, что устал от моей творческой натуры! А сам–то! Менеджер по продажам кафеля! Творческая натура его, видите ли, душит!
Лена прижала палец к губам, кивая на спальню.
– Тише ты. Андрей спит, ему завтра на совещание к восьми утра. Проходи на кухню, сейчас чай поставлю. Что случилось–то толком?
На кухне, при свете тусклой вытяжки, история обросла подробностями. Очередной «мужчина всей жизни» оказался бесчувственным сухарем, который не оценил попытки Ларисы переделать дизайн его квартиры без спроса. Слово за слово, и вот она здесь, на Лениной кухне, с размазанной тушью и пакетом белья.
– Ленусик, ты же меня не бросишь? – Лариса смотрела на подругу огромными, влажными глазами спаниеля. – Мне буквально на пару дней. Найду квартиру и съеду. Честное слово! У меня и деньги отложены, просто сейчас ночь, куда я пойду? В гостиницу? Там дорого и страшно одной.
Лена, добрая душа, конечно же, кивнула. Она знала Ларису со студенческих времен. Та всегда была немного взбалмошной, легкой на подъем и абсолютно неприспособленной к быту, но в ней было какое–то обаяние, которое заставляло прощать ей мелкие грехи.
– Конечно, оставайся, – сказала Лена, доставая из шкафа запасное одеяло. – Постелю тебе в гостиной на диване. Но, Лар, давай договоримся: это действительно на пару дней. Мы с Андреем привыкли жить тихо, сама понимаешь.
– Обижаешь! – Лариса прижала руки к груди. – Максимум три дня! В понедельник меня тут уже не будет.
Утром Андрей, выйдя на кухню в одних трусах за водой, наткнулся на незнакомую женщину в полупрозрачном пеньюаре, которая варила кофе в их турке. Он пулей вылетел обратно в спальню.
– Лена! – его шепот был похож на шипение рассерженного кота. – Это что такое? Почему у нас на кухне посторонние?
– Это Лариса, ей жить негде, – виновато объяснила жена, застегивая блузку. – Андрюш, ну войди в положение. Выгнал ее кавалер ночью. Она пару дней перекантуется и уйдет.
Андрей закатил глаза, но скандалить не стал. Он был мужчиной терпеливым, к тому же опаздывал.
Первые три дня прошли относительно спокойно, если не считать того, что Лариса заняла ванную на два часа именно тогда, когда Лене нужно было собираться на работу. В квартире появился стойкий запах тяжелых, сладких духов, который не выветривался даже при открытых окнах.
В понедельник Лариса не съехала.
– Лен, ты представляешь, какие сейчас цены? – возмущалась она вечером, намазывая толстый слой масла на бутерброд. – Риелторы просто звери! Хотят комиссию сто процентов, залог, да еще и оплату за первый месяц. Я посмотрела две квартиры – клоповники! В одной обои отваливаются, в другой хозяйка какая–то мегера, смотрела на меня так, будто я у нее серебряные ложки уже украла. Я не могу жить в таких условиях, мне нужна гармония.
– Лар, но ты же говорила, что у тебя есть деньги, – осторожно напомнила Лена.
– Деньги есть, но не на то, чтобы выбрасывать их на ветер! – парировала подруга. – Я еще поищу. Не выгонишь же ты меня на улицу к маньякам?
Лена промолчала. Выгонять на улицу подругу было неудобно.
Прошла неделя. Быт Лены и Андрея начал трещать по швам. Лариса, будучи «творческой натурой» и временно безработной (потому что на старой работе ее тоже «не ценили»), спала до обеда. Зато ночью у нее просыпалась активность. Она могла в час ночи пойти на кухню жарить картошку или громко разговаривать по телефону, обсуждая с кем–то несправедливость мироздания.
Однажды вечером Лена вернулась с работы уставшая, мечтая только о горячем душе и ужине. Открыв холодильник, она замерла. Полка, где с утра лежала упаковка дорогой нарезки, сыр и заготовленные на ужин котлеты, была девственно чиста. В глубине сиротливо стояла только банка с горчицей.
– Лариса! – позвала Лена.
Подруга выплыла из гостиной в маске на лице.
– Что такое, Ленусик?
– А где еда? Я вчера специально купила продукты на два дня.
– Ой, прости, – Лариса махнула рукой. – Я так проголодалась днем, стресс, сама понимаешь. Поиски квартиры так выматывают. Я там салатик сделала из твоих овощей, правда, он тоже закончился. А котлеты... ну, они такие вкусные были, я не удержалась. Ты же не будешь жалеть еду для лучшей подруги? Мы же не чужие люди.
– Лариса, – Лена старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Мы не жалеем. Но у нас с Андреем общий бюджет, и он расписан. Если ты живешь у нас, может быть, ты начнешь покупать продукты? Хотя бы для себя.
– Конечно, конечно! – закивала Лариса. – Завтра же куплю! Просто я карту где–то засунула, не могу найти. Как найду – сразу поляну накрою!
На следующий день Лариса действительно принесла продукты: пачку дешевого печенья, бутылку сладкой газировки и два йогурта. Себе.
Вторая неделя ознаменовалась исчезновением любимого шампуня Андрея (профессионального, от перхоти, который стоил как крыло самолета) и появлением в ванной целой батареи баночек и тюбиков Ларисы. На полке для обуви места для ботинок хозяев уже не было – там ровными рядами стояли туфли, кроссовки и ботильоны гостьи.
– Она когда свалит? – спросил Андрей тем вечером, когда обнаружил, что его любимая кружка со сколом, из которой он пил чай десять лет, исчезла.
– Лен, я ее случайно разбила, – покаялась Лариса, даже не оторвавшись от просмотра сериала на планшете. – Она такая старая была, страшная. Я тебе потом новую куплю, красивую, с цветочками.
– Это была моя кружка! – рявкнул Андрей из кухни. – С ней было все в порядке!
– Нервный он у тебя какой–то, – прошептала Лариса Лене. – Может, ему витамины попить? Или к психологу? У меня есть знакомый, берет недорого.
Лена чувствовала себя между молотом и наковальней. Муж злился, и его можно было понять. Дом превратился в общежитие. Но каждый раз, когда Лена пыталась заговорить о переезде, Лариса включала режим «бедной сиротки»: у нее то голова болела, то вариант с квартирой сорвался в последний момент, то деньги на карте заморозили мошенники.
Третья неделя принесла новые сюрпризы. Придя домой пораньше, Лена обнаружила в своей гостиной незнакомого мужчину, который сидел на диване в носках и пил пиво. Лариса крутилась рядом, смеясь и подливая ему напиток.
– Привет! – радостно воскликнула она, увидев хозяйку. – Познакомься, это Виталик. Мы с ним на сайте знакомств списались. Он тоже творческая личность, фотограф!
Лена молча прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Это был предел. Ее дом превратили в проходной двор. Она слышала, как за стеной бубнит телевизор и хихикает Лариса. Вечером состоялся тяжелый разговор.
– Лариса, это переходит все границы, – твердо сказала Лена, когда Виталик, наконец, ушел. – Ты привела постороннего мужчину в наш дом, пока нас не было.
– Ну что ты начинаешь? – Лариса закатила глаза. – Мы просто общались. Он приличный человек. И вообще, Лен, ты стала какой–то скучной, зажатой. Тебе не хватает спонтанности. Может, потому Андрей на тебя и рычит постоянно? Женщина должна быть легкой!
Это замечание стало последней каплей. Лена поняла: по–хорошему не получится. Лариса – паразит, который не просто живет за их счет, но еще и пытается учить жизни, разрушая эту самую жизнь изнутри. Прямые просьбы съехать она игнорирует, пропуская мимо ушей или давя на жалость. Скандал устраивать не хотелось – Лариса потом всем общим знакомым расскажет, какая Лена истеричка и жадина. Нужна была хитрость. Такая, против которой у Ларисы не найдется аргументов.
Ночью Лена долго шепталась с Андреем под одеялом. Сначала он был против спектаклей, хотел просто выставить вещи подруги за дверь, но Лена убедила его, что это нужно сделать тонко, чтобы комар носа не подточил.
Утром Лена встала раньше обычного. У нее было лицо человека, на которого свалились все скорби мира. Она ходила по квартире, тяжело вздыхала, роняла предметы. Лариса, которая выползла к полудню за своим кофе, заметила неладное.
– Что случилось? Ты чего такая смурная?
Лена села за стол, обхватила голову руками и трагическим голосом произнесла:
– Лар, это катастрофа. Просто конец света.
– Что? Андрей ушел? – с любопытством спросила подруга, моментально оживившись.
– Хуже. Нам только что звонила свекровь. Мама Андрея.
– И что?
– Она... она продала свой дом в деревне, – вдохновенно врала Лена, вспоминая все уроки школьного театрального кружка. – И едет к нам. Насовсем. Жить.
Лариса поперхнулась кофе.
– Как насовсем? У вас же двушка!
– Вот именно! – Лена шмыгнула носом. – Но это еще полбеды. У нее, понимаешь... как бы это мягче сказать... очень сложный характер. Она не выносит ни малейшего шума, ни запахов. А еще у нее три кошки. И она требует, чтобы ей освободили именно большую комнату, то есть гостиную. Прямо сейчас.
– Кошки? – брезгливо переспросила Лариса. – У меня аллергия на шерсть!
– Вот! – подхватила Лена. – И я о том же! Но у нас нет выбора. Квартира наполовину на нее записана (это была ложь, но кто проверит?). Она приезжает завтра утром. Поездом. С вещами, с кошками, с рассадой. Андрею придется ехать ее встречать в пять утра. И, Лар... она страшный человек. Если она увидит здесь кого–то постороннего, она устроит такой скандал, что мало не покажется. Она считает, что все мои подруги – это, цитирую, «вертихвостки, которые хотят увести у нее сыночка». Она в прошлый раз мою двоюродную сестру веником отходила, когда та просто в гости зашла.
Глаза Ларисы округлились. Перспектива жить в одной квартире с безумной старухой, тремя кошками и рассадой явно не вписывалась в ее понимание «гармонии».
– Завтра утром? – уточнила она.
– Да. В семь утра она уже будет здесь. Нам нужно освободить гостиную. Вынести оттуда все лишнее, проветрить, чтобы духами не пахло, иначе у нее приступ астмы начнется, а виноваты будем мы. Андрей сейчас в бешенстве, бегает документы оформлять, чтобы ее прописать. Лар, мне так неудобно...
Лена сделала паузу, ожидая реакции.
– Слушай, – Лариса нервно забарабанила пальцами по столу. – Это, конечно, жесть. Сочувствую. Но мне–то куда деваться?
– Я не знаю, – Лена заплакала (помог незаметно раздавленный кусочек лука, который она резала для супа). – Может, к родителям в Саратов? Или к тому фотографу, Виталику? Он же приличный человек. Просто, понимаешь, если мама Андрея тебя тут застанет... Я за твою психику не ручаюсь. Она может и полицию вызвать, сказать, что ты воровка. У нее деменция начинается, ей везде враги мерещатся.
Слово «полиция» и «деменция» возымели магическое действие. Лариса была женщиной, которая любила комфорт, а не разборки с правоохранительными органами и сумасшедшими старушками.
– Ладно, – резко встала она. – Не реви. Не нужна мне ваша сумасшедшая бабка. Я как чувствовала, что здесь плохая энергетика. Виталику позвоню.
Весь вечер Лариса собиралась. Этот процесс напоминал эвакуацию модного бутика во время пожара. Вещи летали, пакеты шуршали. Лариса громко разговаривала по телефону, жалуясь кому–то на «предательство» и «невыносимые условия». Лена молча помогала ей упаковывать бесчисленные тюбики, стараясь не улыбаться.
Андрей пришел с работы, стараясь выглядеть максимально озабоченным и мрачным.
– Ты вещи собрала? – буркнул он жене, подыгрывая. – Мать звонила, уже в поезде. Спрашивает, купили ли мы лоток для Мурзика.
Лариса вздрогнула.
– Я уезжаю, – бросила она Андрею, застегивая чемодан. – Могли бы и заранее предупредить, что у вас такая семейка. Я, между прочим, рассчитывала на гостеприимство.
– Извини, форс–мажор, – развел руками Андрей. – Сами в шоке.
Когда за Ларисой закрылась дверь (Виталик, к счастью или к несчастью для него, согласился ее приютить), в квартире наступила тишина. Та самая, звенящая, благословенная тишина, о которой они мечтали целый месяц.
Лена сползла по двери на пол и начала смеяться. Андрей присоединился к ней.
– Ты видела ее лицо, когда я про лоток сказал? – хохотал муж. – «Мурзик»!
– А как она про веник слушала! – вторила ему Лена. – Господи, как мало надо человеку для счастья. Просто чтобы никто не спал на твоем диване и не ел твою колбасу.
Они заказали пиццу, открыли окна, чтобы выветрить запах приторных духов, и впервые за месяц спокойно включили телевизор, не боясь, что сейчас выйдет Лариса и попросит переключить на «Битву экстрасенсов».
Конечно, через два дня Лариса позвонила.
– Лен, привет. Ну как там твоя свекровь? Ад еще не наступил?
– Ой, Лар, не спрашивай, – бодрым голосом ответила Лена, глядя на пустой и чистый диван. – Это кошмар. Кричит, кошками воняет, меня пилит с утра до ночи. Тебе так повезло, что ты уехала. Просто спаслась!
– Ну вот, я же говорила! – в голосе Ларисы слышалось торжество. – Ладно, держись там. Мы с Виталиком, кстати, на Бали собираемся. Он сказал, что я его муза. Так что мне пока не до твоих проблем.
Лена положила трубку и улыбнулась. Дружба – это, конечно, прекрасно. Но личные границы и собственная территория – это святое. А Лариса... Лариса найдет, на ком паразитировать, такие люди не пропадают. Главное, что теперь это проблема Виталика, а не их семьи.
А свекровь, настоящая мама Андрея, женщина интеллигентная и живущая в другом городе, очень удивилась, когда Лена позвонила ей и с теплотой в голосе пригласила в гости. Правда, попросила приезжать без кошек, которых у нее отродясь не было, но это уже мелочи.
Понравился рассказ? Не забудьте подписаться на канал, поставить лайк и поделиться своим мнением в комментариях!