Танюха, сестра моя младшая, появилась, когда мне уже четырнадцать лет было. Родители будто бы мне ребенка родили — многие хлопоты были скинуты на меня.
Таня искусственницей была, поэтому даже покормить младенца поручали мне. И подгузники я меняла, и качала, и гуляла.
Мама рано вышла на работу, декрет ей невыгоден был. Потому по сути в декретном отпуске сидела я, при том, что училась в школе. С утра сидела мама, а потом я. Ох, и уставала же я!
Многие спрашивали меня, тоскую ли я по гуляниям, встречам с подругами и свиданиям. А мне не до того было. Тосковала я по здоровому сну и возможности нормально уроки делать.
При этом родители еще и раз в год в отпуск летали. Считалось, что они много работают и устают. А меня еще и стыдили, когда я говорила, что тоже хочу на море.
— Мы с папой целыми днями пашем, чтобы вас содержать, а ты не можешь с сестрой посидеть, чтобы мы отдохнули! — возмущалась мать.
В отпуск они стали ездить с того дня, когда Тане два года исполнилось. И так ни одного лета не пропустили — все на моря да на моря. А я оставалась с сестрой и мечтала, что тоже буду ездить на юг.
Не знаю, как мне это удалось, но я хорошо окончила школу и умудрилась поступить в институт. Улетать в другой город мать с отцом мне категорически запретили, ведь им не хотелось лишиться няньки для Тани. А все ж у меня появилось какое-то время для себя.
Я не только хорошо училась, но и подрабатывала. За встречи с подругами меня стыдили родители, ведь гулянки не были достойной причиной не сидеть с Таней. А вот с моей работой им пришлось смириться.
На последнем курсе института я устроилась в хорошую фирму. Как только получила диплом, меня повысили в должности и зарплату увеличили. Вот тогда я и сообщила матери и отцу, что снимаю квартиру и больше не буду Тане нянькой.
Ох, что тут началось! Какие только аргументы родители не пускали в ход! Говорили, что жить лучше с ними, тогда мне не нужно будет тратиться на жилье и питание. Ну и плакались, что Таня теперь будет без присмотра.
В общем вырвалась я из родительского гнезда с облегчением. Стала работать, хорошие деньги получать, ипотеку оформила. А вот в родительской семье проблемы начались.
Танюха без присмотра с плохой компанией связалась. Школу едва закончила, не поступила никуда. А через пару лет вообще забеременела и родила ребенка.
По поводу отца Насти сестра молчала, сказала, что родит чисто для себя. В общем, не хотели родители с дочерью родной нянчиться, пришлось им с внучкой сидеть.
Но тут другая проблема появилась. Пришлось матери и отцу содержать не только Таню, но и ее ребенка. А вот сама Таня не горела желанием сидеть с малышкой, все рвалась куда-то из дома.
Стали родители вновь плакаться мне, чтобы переехала я к ним. Или половину зарплаты отдавать, чтобы мать могла с Настенькой сидеть.
— Но ведь у Насти своя мать есть! — возмутилась я. — Почему ты с ней не обсуждаешь эти вопросы?
— Танюшка, видать, не созрела до материнства, — пожала плечами моя родительница, — ей и погулять хочется, и жизнь свою устраивать нужно.
— То есть вы меня в жертву хотите принести! — воскликнула я. — У меня и детства не было, теперь и молодость хотите отнять.
Мать покачала головой. Она сказала, что ей очень жаль, что я так негативно воспринимаю помощь семье.
— Мама, помощь может быть только одна, — возмутилась я, — настучать Танюхе по мозгам и потребовать от нее нормального исполнения родительских обязанностей.
— Придет время, и будет она о Насте заботиться, — возразила мать, — а пока что мы должны ей помочь. Мы с папой на работе надрываемся, одна надежда на тебя.
Проявила я слабость и стала помогать родителям материально, чтобы мама могла с работы уйти. То есть я отдаю половину зарплаты, а мама нянчит Настю, пока Таня гуляет и устраивает свою жизнь.
Тяжело это было, но я держалась. Вот только мама начала говорить, что маловато я денег даю. Ведь малышке нужны и игрушки, и одежда.
— Придется мне подработку брать вечерами, а ты уж приходи с Настей посидеть, — сказала мать.
Вот там я уже взорвалась просто. Настя хорошая девочка, мне даже нравится иногда с ней нянчиться. Но я не обязана каждый вечер бежать к родителям, чтобы несколько часов сидеть с племянницей!
Мама расплакалась, и я опять пообещала помочь. Вот так и живу теперь — и половину зарплаты отдаю, и вечерами с ребенком сижу. Порой взрываюсь, настраиваюсь отказать родителям в помощи, а потом жалко мне становится и их, и племянницу.