Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: «Ещё один день». Не «какой прекрасный день» и не «что интересного меня ждёт», а просто — ещё один. Серый, одинаковый, похожий на сотни предыдущих.
Мне тридцать два года, и последние восемь из них я работаю экономистом в строительной компании. Цифры, отчёты, сметы, бюджеты. Иногда мне кажется, что я сама превратилась в одну большую таблицу Excel — такую же сухую и безжизненную.
Мой рабочий день начинается в восемь тридцать и заканчивается формально в шесть, а по факту — когда отпустит начальство. Я сижу в опенспейсе между Мариной, которая вечно жалуется на мужа, и Сергеем Петровичем, который громко прихлёбывает чай.
Моя вселенная — это монитор, калькулятор и бесконечные согласования. «Яна, пересчитай смету». «Яна, там ошибка в третьем квартале». «Яна, срочно нужен отчёт для инвесторов». Я выполняю всё механически, как робот. Иногда ловлю себя на том, что не помню, чем занималась последние два часа. Просто пальцы стучат по клавишам, а голова где-то далеко — там, где светлые комнаты, мягкие ткани и правильно падающий свет.
Экономический факультет я заканчивала со слезами. Не от счастья, конечно. Просто в восемнадцать лет я не умела говорить «нет» родителям. Мама тогда была категорична: «Яночка, творчество — это не профессия. Нужна нормальная специальность, чтобы кусок хлеба был». Папа кивал и добавлял про стабильность. А я мечтала о дизайне интерьеров, рисовала в блокнотах планировки воображаемых квартир и представляла, как буду создавать пространства, в которых людям захочется жить.
Блокноты пылятся на антресолях. Я — за рабочим столом.
Полгода назад я наткнулась на онлайн-курсы по дизайну интерьеров. Серьёзные, с практикой, с портфолио на выходе. Что-то внутри меня встрепенулось — впервые за долгое время. Я читала программу, отзывы выпускников, разглядывала их работы, и руки сами тянулись к карандашу.
Вечером я решилась поговорить с Лёшей. Мы женаты пять лет, он меня знает — должен понять.
— Лёш, я хочу с тобой кое-что обсудить, — начала я, когда он отложил телефон.
— Что такое? — он посмотрел на меня с лёгким удивлением. Видимо, по голосу понял, что разговор серьёзный.
— Я хочу пойти учиться. На дизайнера интерьеров. А потом сменить работу.
Лёша помолчал. Потом усмехнулся — не зло, но как-то снисходительно.
— Ян, ну ты серьёзно? Дизайнеров сейчас как собак нерезаных. Конкуренция бешеная. Ты понимаешь, сколько лет нужно, чтобы выйти на нормальный доход? А у тебя стабильная работа, зарплата белая. Зачем рисковать?
— Но мне там плохо, Лёш. Я не хочу так жить.
— Всем плохо на работе, Яна. Это работа, а не санаторий. Перетерпи.
Перетерпи. Это слово застряло во мне как заноза.
Я не стала спорить в тот вечер. Но и забыть не смогла. Лежала ночью, смотрела в потолок и думала: почему? Почему снова кто-то решает, что мне делать? Почему снова мне говорят, что не получится?
И тут я вспомнила.
Мне четырнадцать, я показываю маме рисунок — интерьер комнаты мечты. Я старалась неделю. Мама смотрит мельком и говорит: «Это несерьёзно. Лучше бы математикой занялась».
Мне семнадцать, я говорю, что хочу поступать на дизайн. Папа качает головой: «Там таких, как ты, тысячи. Ты не пробьёшься. Выбери нормальную профессию».
Мне двадцать пять, я говорю родителям, что хочу уволиться и попробовать себя в чём-то новом. Мама хватается за сердце: «Ты с ума сошла? В кризис? Да тебя никуда не возьмут!»
Всю жизнь я слышала одно и то же: у тебя не получится, ты не сможешь, это не для тебя. И я верила. Верила чужим словам больше, чем собственным желаниям.
А теперь мой муж — человек, который должен быть на моей стороне — говорит то же самое. Перетерпи. Не рискуй. Не высовывайся.
Неделю я молчала. Потом записалась на курсы. Заплатила из своих накоплений — тех, что откладывала на «чёрный день». Решила, что этот день наступил.
Учёба захватила меня целиком. Я возвращалась с работы, наскоро ужинала и садилась за ноутбук. Колористика, эргономика, работа с пространством, программы для визуализации — я впитывала всё как губка. Впервые за много лет мне было по-настоящему интересно.
Я засиживалась до часа ночи, но не чувствовала усталости. Наоборот — энергия била через край. Первое домашнее задание я переделывала четыре раза, потому что хотела сделать идеально. Когда куратор написала: «Яна, очень достойная работа, чувствуется вкус», — я расплакалась прямо за столом. От счастья. Лёша тогда спросил, что случилось, а я не смогла объяснить. Он бы не понял.
Когда Лёша узнал, был скандал.
— Ты вообще со мной советоваться собираешься? — он повысил голос. — Это же наши деньги!
— Мои деньги, Лёша. Я их заработала.
— А семья? А общий бюджет? Ты вообще думаешь о нас?
Я смотрела на него и понимала: он не видит меня. Не видит, как я задыхаюсь на этой работе. Не видит, как каждый понедельник я заставляю себя встать. Он видит только риски, расходы, неудобства.
— Я думаю о себе, — сказала я тихо. — Впервые за много лет.
После этого мы почти не разговаривали. Я училась по вечерам, он молчал. Иногда бросал колкие замечания: «Ну что, нарисовала свой миллион?» или «Как там твои курсы для домохозяек?». Я стискивала зубы и продолжала.
Самым тяжёлым был не сам конфликт, а ощущение полного одиночества рядом с человеком, которого я когда-то любила. Мы спали в одной кровати, но между нами выросла стена. Лёша демонстративно включал телевизор, когда у меня были онлайн-занятия, — приходилось уходить на кухню с наушниками. Он «забывал» позвать меня ужинать. Комментировал каждую покупку: «О, опять книжка по дизайну? А на продукты у нас деньги останутся?».
Я начала замечать вещи, которые раньше пропускала мимо: как он закатывает глаза, когда я говорю о планах, как обесценивает мои маленькие победы, как общается со мной тоном уставшего родителя с неразумным ребёнком. Однажды я услышала, как он говорил по телефону с другом: «Да Янка совсем с ума сошла, кризис среднего возраста, наверное». Внутри что-то окончательно оборвалось.
Развод был тихим и каким-то будничным. Никаких битых тарелок и криков. Просто однажды я поняла, что живу с человеком, который не верит в меня. И что это — не моя семья. Это очередная клетка, из которой нужно выбраться.
Мы сидели на кухне, уже чужие друг другу.
— Я не понимаю тебя, Яна. У нас же всё было нормально.
— Нормально — это не то, чего я хочу, Лёша. Я хочу быть счастливой.
— И ты думаешь, эти курсы сделают тебя счастливой?
— Нет. Счастливой меня сделает возможность попробовать. А ты мне эту возможность не даёшь.
— Ты меняешь семью и стабильность на какую-то непонятную мечту. Ты это понимаешь?
— Я понимаю, что хочу быть счастливой, а для этого надо развестись.
Он не нашёл, что ответить.
Сейчас я живу в съёмной однушке. Денег меньше, пространства меньше, стабильности — ноль. Но каждое утро я просыпаюсь с мыслью: «Сегодня я сделаю ещё один шаг».
Курсы я заканчиваю через два месяца. В портфолио уже четыре проекта. Один из них — моя собственная комната. Маленькая, но такая, какой я её вижу. Моя.
Впервые в жизни я не знаю, что будет дальше. И впервые меня это не пугает.
Потому что это — моя дорога. И неважно, что говорят те, кто в меня не верит. Важно только одно: я наконец поверила в себя сама.