Не всем известный факт, что помню, частенько в советских газетах времен Перестройки любили рассказывать. Историю советского дезертира Марка Гурского. Сейчас вам ее подробно расскажу, как помню :)
Беглец от фронта
Началось все в 1943-м году в сельце Крещенское Убинского района на севере Новосибирской области. Местному пареньку Марку настал возраст призываться в действующую армию. Пришла повестка с почтальоном. Однако сражаться на фронте Марк не пожелал. Да и сбежал подальше в местную непролазную тайгу:
- Лучше в лесу под елками с медведями пересидеть, чем у фрицев на мушке.
Как писал позже исследовавший этот случай журналист Евгений Добровольский, Марк, бывалый охотник и знаток тайги, обустроил себе сразу несколько просторных землянок в верховьях таежной речки Тартас. Обосновался в заповедных местах, где тайга с непроходимыми Васюганскими болотами в одну непролазную топь сливается. Ищи-свищи, как говорится!
Один в тайге
Чтоб не поймали милиционеры, Марк кочевал от лежки от лежке. Жил охотою, рыбалкою, сборов грибов да ягод. Даже нечто вроде нехитрого огородика в лесу обустроил: картошку да морковь выращивал. А еще нашел в тайге обломки упавшего военного самолета, с которого скрутил пулемет да динамо-машину. Провел себе в землянку свет и оружием обзавелся.
Мать же его тем временем военкома убеждала:
- Нетути сына моего. Сам к вам в военкомат в город ушел. Да там где-то у вас с сгинул, у себя ищите.
Мать же стала единственным человеком, с которым худо-бедно поддерживал связь с внешним миром. Узнав от родительницы о конце войны, все равно из лесу побоялся выходить - расстрелять все равно могут! Так и жил себе сибирским Тарзаном, что называется.
Случайная пленница
Но, чай не маленькие, сами понимаете, весьма страдал в непролазной тайге своей от мужского одиночества наш беглец. Пока в 1953-м году случайно не наткнулся на ушедшую по грибы и ягоды молодую комсомолку Таньку.
- Выскочил на меня огромный мужик, весь заросший, в лохмотьях, вонючий, - вспоминала спустя года в интервью журналистам комсомолка. - Навалился да и уволок к себе.
...Вел пленницу Марк к себе тайными тропами, несколько дней петляя. Очень не хотел, чтоб Танька дорогу к его лежбищу узнала. На ночь оставлял связанной, говорил так:
- Я без бабы-то десять лет, измучился уже. Моей станешь, не обессудь. Бежать не советую - в тайге пропадешь, коли дороги не знаешь. Или в болоте утопнешь, или мишка косолапый задерет.
Сибирская пленница провела в землянке у своего мучителя несколько месяцев. Бежать и не пыталась. Пока не стало ясно: понесла девчонка-то! Не зная что делать далее, лесной Робинзон просто взял и отвел беременную назад в деревню...
Однако Татьяну уже давно искала местная милиция. Участковый тут же явился на подворье: где-то пропадала столько, чего брюхатая-то назад явилась... Заплакавшая комсомолка во всем созналась. Даже смогла дорогу припомнить назад к землянкам дезертира.
Охота на Тарзана
На Марка началась настоящая охота - на дело вышли не только милиционеры, но и егеря. Впрочем, сам окруженный дезертир сопротивления оказывать уже не решился стражам порядка. Даром, что пулеметом располагал. Словно бы сам уже давно устал по лесу скитаться, только и ждал поимки.
- Помню привели его в деревню: страшный, рыжий, заросший такой, в звериных шкурах, - вспоминал старожил Крещенского Иван Коротаев. - Бабки крестили наши. Думали, что снежный человек какой, как в газетах рисуют...
За дезертирство и совершенное надругательство расстреливать Марка все же не стали - прошла Сталинская эпоха, да и знаменитая Бериевская амнистия подоспела. С учетом срока давности наказали восемью годами лагерей, что после тайги показались нашему Тарзану сущим пустяком.
Поговаривали, что уже спустя пять лет вышел по УДО Марк. Вернулся в Крещенское. Нашел тут свою Таньку, что успела сына родить. Зла видно не держал на нее. Зажили они вместе, пока не померла в середине 1980-х. После чего Марк сам снова ушел в тайгу... Откуда никогда уж не вернулся...