Аркадьев Василий Павлович , член РСДРП(б) с 1909 г. Участник Первой мировой войны, служил рядовым в 55-й пехотной дивизии. После октябрьского переворота был избран председателем ревкома 35-го армейского корпуса, начальник гарнизона Могилёва, затем военный комиссар Ярославского округа, один из руководителей губернии.
Во время антибольшевистского восстания оказался не на высоте положения: вместо приказов и чётких указаний он «призвал к борьбе и уехал в Иваново-Вознесенск, затем вернулся и приказал расстреливать всех попов и монахов, потому что они все вооружены, потом уехал в Ростов, позже телеграфировал в Москву о катастрофическом положении… делегаты Съезда, прибывшие в Ярославль, застали полнейший хаос…». (Из телеграммы членов Ярославского губисполкома. (Цит. по кн. «Ярославское восстание. 1918.» / Сост. Е.А.Ермолин, В.Н.Козляков. – М.: МФД: Материк, 2007. С. 82).
Был снят с должности военного комиссара и заменён М. Фрунзе. Дальнейшая судьба Аркадьева неизвестна – возможно, он единственный уцелевший из тех большевиков, кто подавлял Ярославское антибольшевистское восстание 1918 года...
Поляков Александр Петрович родился в 1885 г. в семье горнозаводского рабочего в Пермской губернии. До призыва в армию работал на Демидовских домнах. Участник первой мировой войны. За личную храбрость стал полным Георгиевским кавалером и получил звание прапорщика. Был неоднократно ранен и контужен.
В дни октябрьского переворота находился в Новгороде. Там же вступил в РСДРП (б). А.П. Поляков вспоминает: «Был срочно командирован с Новгородским батальоном в Ярославль. В городе 6 июля была слышна стрельба, я приказал одной роте захватить склады, а сам пошёл к казармам. Меня остановили белые офицеры, предложили дать слово офицера, что я не буду сопротивляться, я такое слово дал, но в этот момент подошла моя рота, я выстрелил из нагана и убил белого офицера, а затем послал роту на охрану станции».
Что же, можно возмущаться, что офицер дал слово и тут же его не только нарушил, но и застрелил того, кто сохранил ему жизнь? Наверно, стоит отнестись к событию иначе: Поляков быстрее других понял, что наступает совершенно иное время, когда не действуют прежние категории, такие, как офицерская честь, фронтовое товарищество, честное слово, и остаются только два понятия: мы и они, красные и белые.
Поляков продолжает рассказ: «Мне доложили, что на станции нашли 12 новеньких 3-дюймовых орудий и вагоны со снарядами. Я приказал открыть огонь, мои красноармейцы отказались, говоря, что там есть мирные граждане, я сам лично пустил 4 снаряда в центр города, после чего красноармейцы начали обстреливать город» (ФГА ЯО – ЦДНИ. Ф. 394. Оп.1. Д. 64. Л. 6 – 10).
После разгрома восстания Поляков вернулся в Новгород. В сентябре 1918 назначен инструктором для особых поручений при Новгородском губернском комиссариате по военным делам, но уже в октябре с должности уволен – не справился.
После окончания Гражданской войны работал в милиции в Харькове, Полтаве, Пензе, был арестован в 1934 г., его дальнейшая судьба неизвестна. в кепке
НЕЙМАН Константин Августович родился на территории современной Латвии. О его национальности данные расходятся: по одним источникам он был латыш, по другим – прибалтийский немец. В 1916 окончил немецкую гимназию в Риге и был призван в армию на правах вольноопределяющегося, в армии вступил в РСДРП (б). Избран членом Военно-революционного комитета полка. В Красной армии с 1918 г.
12 июля выехал в Ярославль для руководства штабом красных войск, задействованных в подавлении антибольшевистского восстания, стал ближайшим помощником Гузарского, руководителя красных войск, направленных в Ярославль.
После взятия города вернулся в Москву и направлен на Восточный фронт, за храбрость в 1919 г. награждён орденом Красного Знамени.
В 1930 г. назначен помощником начальника Главного военно-промышленного управления ВСНХ СССР. Арестован в 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению во вредительстве и участии в военном заговоре, расстрелян в день суда.
Ремезюк Василий Маркович родился в 1895 году в Киевской губернии в крестьянской семье. После начала Первой мировой войны был призван в армию и направлен на учёбу в Севастопольскую школу лётчиков, которую окончил в 1916 году.
В дни октябрьского переворота Ремезюк принял сторону большевиков, ему поручили командовать тяжёлым бронепоездом, отправили в Ярославль, и стал бронепоезд убийцей города.
Командир Ремезюк телеграфирует в Москву: «Ярославль горит от наших снарядов. Белогвардейцы почти не отвечают. Пошехонская, Спасская, Любимская, Цыганская, Рождественская и Никитская (улицы) сгорели дотла». (Ярославское восстание. 1918 / Под общ. ред .акад. А.Н.Яковлева; сост.Е.А.Ермолин, В.Н.Коляков. – М.: МФД: Материк, 2007. С. 70).
В Москву Ремезюк доносит о пассивном поведении красных частей: «Командиры перешли в наступление после заявления мною, что если не перейдут, то начну расстреливать командиров». ((ГАЯО Ф. Р-849 Оп.1 Л. 8 – 11).
После разгрома восстания Ремезюк воевал, затем назначен начальником Военной школы лётчиков в Борисоглебске Воронежской губернии, позже стал начальником авиаслужбы Наркомтяжпрома.
В 1937 г. Ремезюк арестован по делуо вредительстве на авиазаводе, которое проводили «члены троцкистско-зиновьевской террористической организации». Осуждён и расстрелян в день суда.
Гузарский Юрий Станиславович родился в 1885 г. в Варшаве, окончил гимназию, в начале Первой мировой войны поступил вольноопределяющимся в 13 драгунский полк, участник Брусиловского прорыва, в октябре 1917 года солдаты выбрали его в революционный комитет корпуса. Он был арестован за большевистскую агитацию, но в октябре 1917 г. освобождён. Назначен комиссаром по формированию рабоче-крестьянской красной гвардии юга России.
В июле 1918 г. Троцкий поручает Гузарскому командование операцией по подавлению мятежа, но там он растеряется: то приказывал атаковать город, то начиналобстрел улиц и домов, то требовалпомощи из центра.
Троцкий снабдил его директивой: «Тов.Гузарский. Требую от Вас сообщить, берётесь ли Вы за Вашей ответственностью очистить Ярославль с теми силами, какие у Вас есть, в какие именно сроки. Дальнейшей канители потерпеть нельзя. Наркомвоен Троцкий».
Гузарский отвечает: «Новое наступление опять не оправдало понесённых потерь. Подтверждаю необходимость присылки: во-первых, стойкого однородного отряда тысячу человек, тяжёлых шестидюймовых гаубичных гранат три вагона, зажигательных один вагон». («Ярославское восстание. 1918.» / Сост. Е.А.Ермолин, В.Н.Козляков. – М.: МФД: Материк, 2007. С. 107).
«Положение очевидное и безнадёжное. Люди измучаны, работа падает». «Творится нечто ужасное. Мы совершенно выбились из сил. Порядок действий в бою – это нечто невозможное. Шлите 1000 штыков, желательно латышей, для штурма». «Раненых хорошо 200, убитых неизвестно, настроение апатичное». «Для ликвидации белых потребуется ещё 500 человек латышских стрелков или интернациональных отрядов. Дисциплина у белых самая строгая». (там же. С. 102).
Перелом начался после прибытия интернациональных частей (венгры, латыши, китайцы).
Гузарский докладывает в Москву: «Противник зажат в кольцо трёх кварталов, ураганный огонь нашей артиллерии принёс громадный урон противнику… могли бы химическими снарядами задушить всех в течение нескольких часов, но ввиду мирных жителей к этому пока не прибегаем. В окончательном подсчёте Ярославль имел честь скушать 75 000 снарядов за 16 дней».». (Там же, с. 103).
Москва приказывает: «Не присылайте пленных в Москву, так как это загромождает путь, расстреливайте на месте, не разбираясь, кто он». Ответ: «Захваченных с оружием расстреливаем на месте, а остальных забирает Чрезвычайная Следственная Комиссия из Москвы». (ГА ЯО Ф.Ч-849 Оп.1 Л.82).
Гузарский организовал массовые бессудные казни после подавления восстания, сам проводил допросы и принимал решение о казнях. После захвата города Гузарский в эйфории победы телеграфировал в Москву: «Передайте Троцкому, что вся канитель ликвидирована. Белогвардейский штаб арестован».
Через несколько месяцев Гузарский назначен командиром 15 дивизии, но затем вызван в штаб армии, «обвинён в нарушении присяги и дезорганизации хорошо налаженной операции», арестован и расстрелян, пять командиров полков попытаются вмешаться, выяснить, зачем и почему… Троцкий прикажет расстрелять и их, а дивизию бросит в бой.
Время митингов и революционных диспутов прошло, нужно выполнять приказы и умирать там, куда тебя направили руководители – им виднее.
Кедров Михаил Сергеевич (1878 – 1941) вышел из старинной дворянской семьи, корни которой уходили во времена Ивана Грозного, но его отец пренебрёг сословными предрассудками и занялся юриспруденцией. Образование Михаил получил самое блестящее: классическая гимназия, юридический факультет Московского университета, но он проучился два года, а затем был исключен за участие в студенческих беспорядках. Михаил получил свою долю наследства – более ста тысяч рублей золотом – и все эти деньги отдал в партийную большевистскую кассу, а сам в 1905 году занимался доставкой оружия из-за границы для рабочих дружин. (Сбойчаков М.И., Цыбов С.И., Чистяков Н.Ф. Михаил Сергеевич Кедров. М., 1969).
С ноября 1917 года Кедров член коллегии Наркомата по военным делам РСФСР, затем командующий Северным фронтом.
Кедров искренне считал, что успехи на фронте могут быть достигнуты только при проведении беспощадного и всеобъемлющего террора в нашем тылу. Своей базой Кедров сделал Вологду, с неё и начал борьбу с врагами: «В 1918 году в Вологду приехал начальник Северного фронта М. С. Кедров. Первым его распоряжением по укреплению фронта и тыла был расстрел заложников. Двести человек было расстреляно в Вологде, городе, где население в это время было шестнадцать тысяч человек…» (Шаламов В.Т. Собрание сочинений. Т. 2. М., 1996. С. 124).
Эрудит Кедров с воодушевлением повторял слова немецкого философа Эрнста Юнгера: «Имеет значение только то, ради чего ведётся борьба, а не то, как именно она ведётся! Поэтому наша высшая мораль состоит в смелом преодолении традиционных запретов во благо народа».
Именно поэтому Кедров, командующий Северным фронтом, потребовал от руководства сил, подавляющих Ярославское восстание, беспощадной жестокости.
Кедров арестован в 1939 г., долго находился под следствием, был оправдан (невиданное событие!), но не выпущен и расстрелян в 1941 г.
Геккер Анатолий Ильич, комиссар Беломорского военного округа, один из руководителей подавления Ярославского восстания, родился в 1888 г. Тифлисе, в семье военного врача. Корни семьи по отцовской линии уходили в Петровские времена, предок приехал в Россию из Швейцарии, и с тех пор все мужчины служили. Образование Анатолий получил прекрасное: его отдали в Первую Тифлисскую гимназию, это было одно из лучших учебных заведений России.
После окончания гимназии Анатолий учился во Владимирском военном училище в Санкт-Петербурге (1907-1909), служил в 102 пехотном Вятском полку командиром роты, а затем неожиданно перевёлся в Корпус пограничной стражи.
Первую мировую войну Геккер начал на Румынском фронте, командовал ротой, батальоном. В 1917 вступил в партию большевиков, активно участвовал в революционном движении. Коммунист с высшим военным образованием – таких в 1918 году в Красной Армии было немного, поэтому назначен начальником штаба Украинского фронта, затем направлен после боёв с украинской Радой на север, комиссаром Беломорского военного округа, вот ему и приказали подавить восстание в Ярославле.
Геккер, оставив за собой общее руководство, поручил Гузарскому город. Как фронтовик и боевой офицер, Геккер прекрасно понимал, что оборонять подготовленные и укреплённые позиции в городе можно до тех пор, пока есть воля, патроны и бойцы, поэтому сначала необходимо уничтожить оторванную от основных сил группировку белых в Заволжье, а после ликвидации северного участка обратил внимание на то, что происходило в городе и в Южной группе, которой командовал Гузарский. Геккер был взбешён подобным командованием и паникой, которая звучала в телеграммах Гузарского: «Шлите помощь, лучше латышские части – тысячу человек!».
Сам он видел один путь к победе: не беспорядочный огонь по городу из тяжёлых орудий, а тщательная разведка, подавление пулемётов белых и одновременная атака с нескольких направлений с прорывом к центру города, к штабу белых, местонахождение которого было прекрасно известно.
Геккер не испытывал сомнений в том, было ли законным расстреливать сдавшихся: враги есть враги. Он телеграфирует наркомвоенмору Троцкому и руководителю комиссии совнаркома по ревизии военного хозяйства Кедрову: «Ярославль ликвидирован, белые разоружены, штаб предан полевому суду. Власть в городе мною передана ревкому и окружному комиссару». Профессионал! Вызвали, приказали исправить положение. Проанализировал ситуацию, отдал необходимые приказы, получил донесения, внёс поправки, добился результатов, доложил о выполнении, выехал к новому месту службы.
В 1937 году Геккер был репрессирован по обвинению в участии в контрреволюционной, шпионской и террористической организации. На суде Анатолий Ильич отказался от выбитых на следствии показаний. Но от расстрела это его не спасло...
Человеческое, доброе, милосердное закончилось. В Ярославле столкнулись не просто белые и красные – это был конфликт людей с совершенно разными представлениями о чести, достоинстве, Родине. Любили ли офицеры Россию? Любили ли её большевики? И оба раза можно ответить утвердительно, только разные России любили они! Ярославль должен был стать примером того, что будет, если попытаться выступить против Советской власти. Если даже кто-то потом и решится взять винтовку, то его близкиедолжны в ужасе вцепиться в него с криком: «Ты что, хочешь, чтобы было, как в Ярославле?»
А ведь все победители контрреволюции были обречены. И Кедров, и Геккер, и и Троцкий, и другие их товарищи. Онисделаем своё дело, кровавое, жестокое, порой совершенно бесчеловечное, но необходимое. А потом они должны уйти, потому что слишком хорошо знали,сколько не только пролили крови, но и глупости, трусости, бездарности было при установлении нашей, народной, самой справедливой Советской власти. Эти люди не годились для легенды о Великой революции, поэтому онисделали своё дело и исчезли, а их последователи написали эпос о победе народа над тёмными силами! И это справедливо, потому что страна жила не для себя, а для нашего дела! Разве не так же было с Великой французской революцией? Революция всегда пожирает своих детей!
А безжалостный историк Томас Карлейль вынес приговор: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи».