Когда державная воля первых князей начала ковать из разрозненных племён единое тело Руси, возникла острая, неоспоримая нужда в слове зафиксированном, в документе, который мог бы пережить своего создателя. Это не были уже просто метки на деревьях или родовые знаки на камнях; государственность требовала точности, закона и памяти. Великие мужи нашей исторической науки — Борис Александрович Рыбаков, Дмитрий Сергеевич Лихачёв и Лев Владимирович Черепнин — в своих глубоких изысканиях единодушно указывают на то, что сложение раннефеодального государства на Руси происходило уже в девятом и десятом столетиях. Именно в этот переломный час истории, когда славянские союзы крепли и вступали в сложные отношения с соседями, родилась потребность в записи сложных, многостраничных документов.
Для этих высоких целей восточные и южные славяне, движимые необходимостью торговли и дипломатии, начали использовать греческие буквы, в то время как их западные братья обращались к латинице. Об этом важном переходе мы находим бесценное свидетельство в сочинении Черноризца Храбра «О письменах». Сей мудрый старец сообщает нам, что латинские и греческие буквы славяне использовали «без устроения». Сие означает, что алфавит ещё не был приспособлен к особенностям нашей певучей и сложной речи; буквы чужого языка ложились на славянское слово грубо, не учитывая его внутренней музыки и фонетической глубины. Такое «неустроенное» письмо, бытовавшее среди восточных славян, выдающийся лингвист Виктор Александрович Истрин называл протокирилловским. В современных же научных кругах чаще звучит термин «греко-кириллическое письмо», ибо при плохой сохранности древних надписей порой невозможно различить эти две родственные системы, столь тесно переплелись они в горниле истории.
Свидетельства о существовании дохристианской письменности на Руси мы находим не только в догадках, но и в самих русских летописях, кои суть фундамент нашей памяти. Вспомним «Повесть временных лет»: само начало погодной записи в ней ведётся с восемьсот пятьдесят второго года. Сие неопровержимо заставляет нас предположить, что летописец одиннадцатого века, склонившись над пергаментом, уже пользовался какими-то более ранними, дошедшими до него записями, сделанными его предшественниками в те далёкие времена.
Ещё более поразительны тексты договоров киевских князей с могучей Византией, сохранившиеся в составе летописей. В договоре вещего Олега с греками, датированном девятьсот одиннадцатым годом, содержится прямое указание на существование у русских письменных завещаний. Подумайте только: уже тогда закон и воля человека закреплялись на письме! А в договоре князя Игоря от девятьсот сорок четвёртого года мы читаем о серебряных печатях, о посыльных и гостевых грамотах, кои вручались русским послам и гостям, отправлявшимся в Царьград. Это неоспоримо свидетельствует о том, что в Киеве в те времена уже процветала княжеская канцелярия, где трудился целый штат писцов, знающих толк в буквах и праве. Хотя сами договоры дошли до нас в списках начала двенадцатого века и составлялись изначально на греческом языке, большинство исследователей убеждены, что их переводы на русский язык были современны самим оригиналам. Византийская дипломатия, строгая и чинная, всегда предполагала составление документов в двух экземплярах: на языке империи и на языке партнёра. Посему мы вправе считать сами эти договоры памятниками древнерусской письменности десятого века.
Славянская речь в те поры пробивалась сквозь греческие тексты отдельными словами, подобно первым весенним цветам сквозь тающий снег. До нашего времени, от эпохи, предшествующей официальному крещению Руси, дошли и иные, более приземлённые, но не менее важные памятники эпиграфики. Вспомним надписи на кувшине из Тмутаракани — древнего города на Таманском полуострове, что стоял на землях нынешнего Краснодарского края. Эти надписи, относящиеся к середине десятого века, представляют собой, вероятнее всего, цифровые расчёты, но в них уже угадываются фрагменты слов. Подобные черепки сосудов с записями были найдены и в Саркеле, известном позже как Белая Вежа — хазарской, а затем древнерусской крепости на левом берегу Дона. Использование стандартной тары для записи расчётов прямо указывает на развитые торговые операции, где буква и цифра служили делу процветания и порядка. Всё это рисует нам картину общества, которое уже переросло простые знаки и стремилось к сложной системе фиксации бытия, но это опять же всё Восточная сторона древней Руси. Мы же больше говорим о западной, северной стороне.
Это было отступление от основной темы. Продолжение следует...
ВашБелозер! 😉