Наша дочка Света с самого раннего возраста показывала свой характер. Нам стоило огромных усилий держать ее в узде, и то это удавалось с переменным успехом.
Чтобы маленькая Света не устраивала беспричинных истерик по десять раз на дню, нам приходилось лишать ее мультиков, сладостей и других детских радостей.
Ведь простые разговоры и методы «мягкого воспитания», которые тогда только входили в моду, с нашей дочкой не работали. Хотя мы честно пытались решать проблемы с поведением Светы по-хорошему.
Но она не воспринимала всерьез спокойные беседы. И после них дочь продолжала испытывать на прочность наши нервы и психику окружающих.
А после наказания Света, если и не становилась «шелковой», то хотя бы вела себя более-менее сносно. Мы надеялись, что к школе поведение дочери выровняется, но чуда не произошло.
Нам по-прежнему приходилось повышать голос и лишать ее каких-то удовольствий, лишь бы учителя не жаловались на ее выходки.
«Прелестей» переходного возраста мы тоже хлебнули сполна. Были прогулы, вызывающий макияж в школу, драки с одноклассницами и курение в подворотне.
— И что вы мне за это сделаете? Конфетки лишите? — как-то спросила с ухмылкой дочь.
Но мы придумали кое-что поэффективнее. Хороший телефон мы заменили на кнопочную «звонилку». Дочкину косметику я хорошо спрятала, а также мы перестали давать ей карманные деньги.
А что делать? Ее нормально кормили и дома, и в школе. Значит, в карманных деньгах особой нужды не было, к тому же они шли на всякую вредную ерунду.
Благодаря таким мерам более-менее нормально мы дотянули до ее восемнадцатилетия. А там Света устроилась на первую работу и пришла подшофе с первой зарплаты.
На наши претензии она ответила:
— Захотела — и обмыла первую зарплату! Это мои деньги, и я совершеннолетняя. Вы больше не вправе мне что-то указывать!
Пришлось напомнить, что Света живет в нашем доме. А значит, ей придется считаться с правилами, установленными нами, владельцами этого дома.
— Если тебе что-то не нравится, снимай комнату у какой-нибудь бабки. Вряд ли на большее хватит твоей зарплаты. Но не думай, что там будет свободно и хорошо, — отчитал ее муж.
После этого Света не выкидывала никаких фокусов целых семь лет! Она без приключений окончила колледж и устроилась на другую работу, поскольку там предлагали более высокую зарплату. Она даже начала мечтать о собственном доме.
Дочь несколько раз упоминала, что копит на собственное жилье. Мы наконец начали ею гордиться. Неужели все эти выходки остались позади, и Света взялась за ум?
Но как только у дочери накопилась какая-то сумма на первый взнос, снова пошли «взбрыки». Света хотела взять в ипотеку студию на окраине города.
Мы посоветовали не спешить и еще подзаработать, чтобы взять квартиру побольше, расположенную в более удобном месте. Ведь она не вечно будет жить одна. Также мы предложили помочь ей деньгами.
— Я хочу как можно скорее начать жить отдельно. И мне нужно, чтобы квартира была полностью моя, поэтому денег я от вас не приму, — довольно жестко ответила нам дочь на наше предложение.
Нас покоробил ее тон. Те же соображения Света могла бы донести и помягче. Но я решила не накалять обстановку и убедила мужа не зацикливаться на ее словах.
Дочь все-таки взяла ту крошечную квартиру, которую присмотрела. И затеяла там ремонт. Пока он шел, она продолжала жить с нами, но «не мирно», как в последние годы, а с пререканиями и даже откровенным хамством.
Мы не понимали, что вдруг опять нашло на Свету. Казалось ведь, что неприглядные черты ее характера сгладились.
Но оказалось, что ее своенравие и вспыльчивость никуда не делись! Зато к этим качествам добавилось умение лицемерить.
Мы не сразу сопоставили факты: как только дочь стала владелицей недвижимости, у нее опять сорвало «крышу». Началось с малого. Она снова начала хамить.
Света стала очень ленивой в быту. Чтобы заставить ее выполнить свою часть работы, надо было десять раз попросить об этом.
На днях, например, я опять напомнила дочери о ее очереди мыть посуду, за что услышала от нее поток отборной брани. Но, впрочем, не сразу.
Сперва Света, как всегда, отговаривалась «срочными делами», хотя просто сидела в телефоне. А когда прошло несколько часов, и посуда в раковине начала скисать, я настойчивее напомнила дочери о своей просьбе.
— Да чего ты прицепилась с этой посудой? Да пусть киснет! — неожиданно рявкнула Света в ответ.
На ее крики пришел муж. И мы вместе указали дочке, что тон было бы неплохо сбавить, и матерная ругань в нашем доме неприемлема. Да и вообще, раз мы живем вместе, то и быт должны делить поровну.
— С этого дня я с вами не живу! Вот прямо сейчас перееду к себе, и все равно, что ремонт не доделан. Лучше жить в пыли, чем плясать под вашу дудочку, — опять отреагировала дочь с матом.
Тогда же она и призналась, что сидела тише воды, ниже травы, лишь бы не выгнали из дома. Съем угла — дело ненадежное, хозяева запросто могут оказаться самодурами и тиранами вроде нас. Поэтому лучше иметь свою квартиру, пусть и маленькую, и в ипотеку.
Дальше дочь еще раз обвинила нас в тирании и закурила прямо в квартире (выяснилось, что она не избавилась от этой вредной привычки, а просто грамотно скрывалась).
Затем Света потушила окурок в раковине на кухне и принялась бить те самые грязные тарелки. Мол, хотите пустую раковину? Получайте! И как бы мы ни пытались утихомирить этот ураган в лице нашей дочери, погром остановить не удалось.
После этого она уехала и занесла нас в черный список. Не знаю, что такого ужасного в наших правилах? Да если бы мы не сдерживали Светку, она бы давно пошла по очень кривой дорожке! А так хоть на человека похожа, но не знаю, надолго ли…