Выдающийся русский историк Василий Осипович Ключевский (1841-1911) в своём лекционном «Курсе русской истории» пишет: «У нас доселе господствуют не совсем ясные, не совсем согласные суждения насчёт события 14 декабря; одни видят в нём политическую эпопею, другие считают его великим несчастием».
Стихотворение Ф.И.Тютчева «14-ое декабря 1825» при жизни поэта не печаталось. Впервые оно было опубликовано в 1881 году в журнале «Русский Архив». На автографе, хранящемся в Российском государственном архиве литературы и искусства (Москва), в правом верхнем углу зачеркнута пагинация «9», сделанная синим карандашом рукой князя Ивана Сергеевича Гагарина. На обороте листа - автограф стихотворения «Вечер» с такой же пагинацией – «10». Пометы князя Гагарина, известного политического эмигранта, старого знакомого Тютчева, проясняет творческую историю стихотворения «14-ое декабря 1825». Долгое время его автограф вместе с другими рукописями поэта находился у него, а затем был передан Ивану Сергеевичу Аксакову. Это следует из переписки, опубликованной в тютчевском томе «Литературного наследства».
14 ноября 1874 года князь Гагарин писал Ивану Аксакову из Парижа: «Рукописями Тютчева я очень дорожу и, вероятно, никому бы их не уступил. Вам же я отказать не могу – вы на них имеете больше прав, нежели я, их место в Москве, в ваших руках, скорее нежели в Париже у меня. Следовательно, все стихотворения Тютчева, писанные его рукой, хранящиеся у меня, вам принадлежат».
В ответном письме от 24 ноября 1874 года Аксаков от всего сердца благодарит князя за обещание передать ему рукопись стихотворений Тютчева: «Вижу, что интересы русской литературы вам дороги по-прежнему, что живо в вас русское чувство, что, поставленный личною судьбою вне родной земли, вы не разорвали с нею душевной связи». Здесь же Аксаков говорит и о стихотворении «14-ое декабря 1825»: «Из присланных вами двух стихотворений одно, полагаю, относится к декабристам, стало быть: писано в 1826 году, когда ему было 23 года. Оно сурово в своем приговоре. Ни Пушкин, никто в то время, из страха прослыть нелиберальным, не решился бы высказать такое самостоятельное мнение – и совершенно искренне, чуждое всяких расчётов, потому что, кроме вас, до сих пор в течение почти пятидесяти лет оно никому не сообщалось».
Дмитрий Николаевич Свербеев, историк, дипломат и писатель, выпускник Московского университета, назначенный младшим секретарём русской миссии в Швейцарии, по пути к месту своей службы провёл несколько дней в Мюнхене. В своих воспоминаниях он пишет: «…проспорили вместе с Тютчевым целый вечер с одним из второстепенных, хотя и замечательных депутатов Баварских штатов. Наши с Тютчевым религиозные убеждения и политические мнения приводили его в неистовство, а политическое мнение о том, что не только народная интеллигенция, но и весь народ имеет право участвовать в правительстве, представлялось этому барону феодалу – католику равносильным с учением французского террора, он отстаивал, вопреки нам, крепостное право». (КЦ).
Считая, что «весь народ имеет право участвовать в правительстве», Тютчев едва ли думал о республике. Гораздо вероятнее, что он имел в виду конституционную монархию. Всё, что мы знаем о политических воззрениях Тютчева, не оставляет сомнений в последовательности его монархических убеждений. Но это не мешало ему нередко с большой остротой осознавать несоответствие между его представлением о монархии и её конкретным воплощением в русском самодержавном строе. «В России канцелярия и казарма», «Всё движется около кнута и чина», «Мы знали афишку, но не знали действия», - в таких саркастических афоризмах выразил Тютчев, приехавший в Россию в 1825 году, свои впечатления от аракчеевского режима последних лет царствования Александра I. Вместе с тем насильственное ниспровержение самодержавного строя, хотя бы в глазах Тютчева он и обращался в режим «канцелярии и казармы», было неприемлемо для поэта.
Для уяснения политических настроений молодого Тютчева очень важно его стихотворение «14-ое декабря 1825», написанное за границей по получении известия о приговоре декабристам. К осуждённым у поэта не нашлось слова сочувствия. Но вместе с тем он был далёк от апологии торжествующего самодержавия.
Его стихотворение представляет собой своего рода ораторскую речь, обращённую к декабристам. Оно состоит из двух строф. В первой даётся как бы политическая оценка восстания 14 декабря:
Вас развратило Самовластие,
И меч его вас поразил,-
И в неподкупном беспристрастье
Сей приговор Закон скрепил.
Народ, чуждаясь вероломства,
Поносит ваши имена –
И ваша память для потомства,
Как труп в земле, схоронена.
Когда Тютчев писал своё стихотворение, он, естественно, мог представлять себе отношение народа к декабристам только односторонне, в духе официальной версии. Но он глубоко заблуждался, утверждая, что память о них «как труп в земле, схоронена» от последующих поколений.
Во второй строфе Тютчев переходит к историко-философскому осмыслению восстания декабристов, как он его понимал:
О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула –
И не осталось и следов.
В этих строках уже содержится бесповоротное осуждение декабристов, «безрассудно» отважившихся на заранее обречённое дело и ставших «жертвой» своего безрассудства. О жертвенном характере предстоящего выступления писали и многие декабристы, но декабристское понимание жертвы было глубоко отлично от тютчевского. Декабристы считали, что гибель ждёт тех, кто первым отваживается восстать против «утеснителей народа», но, несмотря на то, их укрепляла мысль о том, что они должны пожертвовать собою «для будущей свободы отечества». В тютчевском понимании гибель декабристов бесцельна, ибо их жертвенная кровь «скудна» и не оставляет после себя никаких следов.
Но, наряду с таким осуждением декабристов, в каких застывших, неподвижных, мёртвых и мертвящих образах рисует Тютчев победившее самовластие: «вечный полюс», «вековая громада льдов», «железная зима» со своим леденящим дыханием! Подобные образы – «тяжёлое небо», «ледяная глыба», «полюс», «гранит громадный», «камень неизменный», «север роковой» - станут для Тютчева и в дальнейшем как бы символами императорской России.
Старший научный сотрудник музея-заповедника Ф. И. Тютчева "Овстуг",
ШЕВЕРДИН Виталий Анатольевич.