Елена как раз заканчивала обслуживать очередного клиента в магазинчике при заправке, когда услышала раздраженный окрик начальника. Она давно привыкла к его вспышкам: Виктор Андреевич считал, что все должны вкалывать за троих и молчать, даже если смертельно устали или всё несправедливо. Видимо, в этот раз он злился, что Коля опаздывает, и решил сорвать злость на ней.
— Таня, ты что, задремала? — рявкнул Виктор Андреевич, подходя ближе к прилавку. — Давай на колонку, помоги с клиентами. Не сиди за стойкой, как главная. И не строй из себя принцессу, будто все тебе должны.
Виктор Андреевич, хозяин маленькой заправки, по-своему понимал, что такое равенство. Он требовал, чтобы его звали только по имени-отчеству — подчёркивал статус, будто из очень важной семьи. А вот к работникам обращался запросто, по именам, или вовсе цеплял к ним колкие клички, которые могли задеть за живое. Елене в этот раз еще относительно повезло — он не окрестил ее наглой зэчкой, как иногда случалось в его плохом настроении. Наверное, просто встал сегодня в хорошем расположении духа или опасался, что без нее некому будет тянуть двойную нагрузку: и в магазинчике, и на самой заправке, за те скромные деньги, которые он платил. Виктор Андреевич вел себя как настоящий помещик, грубо обходился с людьми, сваливал на них лишнюю работу, а о доплатах и слышать не хотел. Мог запросто выписать штраф, если кто-то осмеливался возразить или спорить с его решениями.
Елена работала здесь почти два года и давно научилась не спорить с боссом. Хотя она и отбыла наказание, которого на самом деле не заслуживала, теперь ее действительно воспринимали не как всех. В этом Виктор был прав по-своему: она навсегда осталась в глазах окружающих бывшей заключенной, так что шансов найти другую работу почти не оставалось. Разве что податься к какому-нибудь еще более жесткому хозяину, на еще меньшую плату.
— Уже иду, Виктор Андреевич, — ответила она спокойно, не отрываясь от кассы. — Только клиента рассчитаю и перейду на колонку.
Она ловко отсчитала сдачу с крупной пятитысячной банкноты усатому шоферу в потрепанной куртке, зашедшему в магазинчик за мелочевкой. Тот улыбнулся милой невысокой блондинке с усталым выражением в светло-голубых глазах, которые казались почти прозрачными от накопившейся усталости. Бывший муж подло подставил её: засадил в тюрьму, а на её место усадил свою любовницу — прямо в директорское кресло. С тех пор она и думать не хотела о новой личной жизни, но все равно было мило, когда этот усатый тип купил шоколадку специально для нее. Он смутился и пояснил:
— Это вам, — протянул он плитку, избегая прямого взгляда. — Не подумайте, что я пристаю. Просто вы мне симпатичны, вот и все.
— Ой, спасибо, но мне сладкое нельзя, — ответила Елена, мягко отказываясь. — Доктор строго-настрого запретил, проблемы со здоровьем. Как же я устала от этих ограничений.
Елена давно потеряла веру в мужчин. Они всегда начинают с заявлений, что ничего не ждут в ответ, а потом вдруг принимаются преследовать, считая себя обманутыми. Так произошло с ее бывшей коллегой по камере, а теперь соседкой по съемной комнате Светланой. У той все тоже стартовало с невинных жестов внимания, а закончилось неприятностями. Усатый гость обиженно взглянул на нее, спрятал шоколадку в карман куртки и быстро направился к выходу.
— Эй, давай быстрее, хватит за кассой заигрывать с каждым, — прикрикнул Виктор Андреевич, подходя ближе. — Всё тебе мужики улыбаться будут, пока не узнают, кто ты такая на самом деле. Шевелись, Коля не придет. Не мне же бензин разливать.
Начальник вывалил на неё кучу колкостей и даже порозовел от удовольствия — будто её раздражение его подпитывало. Для него это означало, что утро прошло не впустую. Однако Виктор Андреевич торопил ее не зря. Только Елена успела сменить одежду на форму заправщика, как к колонке подъехала шикарная машина. Из нее вылез взволнованный высокий брюнет с густыми, слегка растрепанными волосами, которые выглядели очень эффектно.
— Сдачи не требуется, просто заправьте поскорее, — попросил он, протягивая большую купюру. — День выдался кошмарный, сплошные неприятности, прямо черная полоса.
— Конечно, сейчас заправлю, — кивнула Елена, беря деньги.
Она сразу узнала эту премиум-модель автомобиля. Когда-то такая же была у нее самой, в той далекой жизни, где она звалась не просто Танькой, а уважаемой Еленой Владимировной. Тогда к ней обращались за советами, брали интервью, стремились к партнерству. Ее собственная машина была точно такого же глубокого синего оттенка — надежный спутник с мощным двигателем, полным лошадиных сил. Елена не удержалась и легко провела рукой по гладкому бамперу, заметив:
— Отличная машина, настоящий надежный товарищ. Прослужит лет пятнадцать без единой поломки, даже без ремонта. Выбор что надо.
Мужчина повернулся к ней с удивлением на лице.
— Никогда не ожидал, что в вашем тихом городишке разбираются в таких моделях, — произнес он, осматривая ее. — А я свою обожаю, она мне удачу принесла. Начинал с нуля, мечтал о такой, и вот сбылось.
— Точно, к нам такие тачки почти не заезжают, — вздохнула Елена и вдруг добавила: — Просто раньше работала у одного крутого человека — и секретарём, и за рулём одновременно.
Перед мысленным взором всплыл отец, преуспевающий адвокат. Пока он жил, ее существование было защищенным и радостным. Она всегда знала, что ее услышат и встанут на защиту. Но сейчас не хотелось раскрывать все карты, так что она предпочла соврать о каком-то боссе. Глаза незнакомца оживились. Он окинул ее пристальным взглядом и отметил:
— А у вас вполне солидная внешность. Только наряд другой нужен и немного макияжа. Меня, кстати, зовут Павел.
— Мне уже тридцать четыре, — усмехнулась Елена горько. — Поздновато спонсоров искать.
Ей сделалось досадно. Щеки вспыхнули, а в ногах появилась слабость. Впервые за долгое время она приоткрыла частичку своей былой счастливой жизни, а в ответ получила плевок. За кого он ее принимает?
— Вы серьёзно так подумали? — воскликнул Павел, краснея. — Ой, я запутанно сказал. Простите.
Он прижал широкие ладони к груди, и было заметно, что раскаяние настоящее.
— Я имел в виду нанять вас временно в качестве секретаря, — быстро пояснил он. — Моя помощница заболела, сообщила об этом всего час назад. Мне срочно на важную встречу, а показываться там одному как-то неудобно. Подумал, раз у вас опыт секретаря, то выручите сегодня, и я заплачу сколько скажете. Одежду и косметику возьмем по дороге.
Он замер, ожидая ее ответа.
— Нет, это вы меня простите, — сказала Елена, чувствуя неловкость. — Я не тороплюсь с выводами о людях, но стала осторожной. Ваше предложение щедрое, но если уйду сейчас, хозяин выгонит. С отметкой в трудовой никуда не устроюсь. Жаль, помочь не смогу.
Она вздохнула и прибавила:
— К тому же секретарские обязанности я выполняла давным-давно. Не уверена, что справлюсь теперь. Да и о вас я ничего не знаю.
— О последнем не беспокойтесь, это мелочь, — заверил Павел. — Ваша роль будет чисто представительской: сидеть тихо, улыбаться, притворяться, что ведете записи.
Павел выглядел огорченным и вдруг поинтересовался:
— А у вас разве нет никакой мечты? Знаете, когда у человека есть хоть какое-то желание, пусть даже простое или нелепое, это способно перевернуть все к лучшему. Извините, конечно, не мое это дело. Просто в ваших глазах я уловил какую-то тоску. Ой, кажется, опять ляпнул лишнее. Простите еще раз.
Он начал торопливо собираться. У Елены внутри что-то шевельнулось. Мечта? Конечно, она существовала. Елена мечтала приобрести комнату в общежитии — не столько для себя, сколько для Светы. У той имелась маленькая дочь, и они вдвоем скитались по съемным жильям. Сама Елена была бесплодной, так что о собственных детях даже не думала. Но ради Светы и ее малышки стоило пойти на риск, даже если это означало потерять эту работу и запись в трудовой.
— Павел, подождите, — окликнула она его. — Похоже, у меня все-таки есть желание, но оно обходится недешево — минимум миллион.
Елена мысленно прикинула: в их провинциальном уголке комната вряд ли потянет на большее, но и просить сверх не имело смысла. Да и даст ли столько этот приезжий предприниматель? Она потупилась, готовясь услышать отказ. Это стало бы тяжелым разочарованием. Его слова о желаниях разожгли в ней искру надежды — пусть не изменить свою судьбу, но хотя бы улучшить чужую.
— Хм, это больше, чем я думал, — вздохнул мужчина. — Честно, рассчитывал на десятки тысяч.
— Я отработаю все до копейки, — заверила Елена. — Умею многое: и бухгалтерию вести, и за рулем сидеть. Уборку делать не гнушаюсь, готовлю прилично. Я компенсирую. Только учтите одно — я отсидела срок.
Елена боролась с подступающими слезами. Она презирала ощущение беспомощности, не привыкла просить, а уж тем более настаивать. И вот она умоляет незнакомца о помощи, оправдываясь перед ним. Она уже собралась попрощаться сдержанно, но перед глазами возникли Света с дочкой, скрывающиеся от мужа и отца, который после первой же рюмки терял всякий человеческий вид. Елена не могла их подвести. У Светы родственники были такими, что хуже недругов. Только Елена сумела стать для нее опорой в заключении. Они сдружились как сестры, всегда прикрывали друг друга.
— Знаете, мой отец в юности тоже сидел, — поделился Павел. — Жизнь всякое подкидывает. Классно, что вы разносторонняя, но не нужно. Я не загоняю людей в кабалу. Просто выручите на встрече, и все. Вы вылитая моя секретарша, объяснять ничего не придется. Договорились?
Павел взглянул на нее с теплым участием. В Елене взыграло упрямство. Она терпеть не могла жалости и заявила:
— Половина сразу. Не то чтобы я вам не верила, но рисковать придётся прямо сейчас, — заявила Елена. Запнулась: — Ладно… хватит и тридцати процентов.
Елена стремилась проявить твердость, но ситуация вынуждала идти на уступки. Павел не обиделся, а лишь добродушно усмехнулся.
— Надеюсь, в вашем банкомате хватит наличных, — сказал он. — Ладно, пойду сниму. А вы пока прощайтесь с боссом.
Это последнее оказалось проще простого. Елена даже не особенно огорчилась при мысли о прощании с Виктором Андреевичем, а когда увидела, как Павел снимает в банкомате пачку крупных купюр, то и вовсе ощутила прилив решимости и какого-то азарта, словно предстояло интересное приключение. Она подошла к начальнику, который все еще стоял у прилавка, наблюдая за ней с подозрением, и без лишних предисловий заявила:
— Ром, слушай, я выхожу замуж. Долго ломалась, но жених уже купил нам загородный дом, сам понимаешь — деваться некуда.
Она сама не понимала, зачем плетет эту чушь, но вдруг почувствовала облегчение, будто распахнулась дверь из ее унылого существования, полного рутины и безысходности, и впустила свежий воздух.
— И что, медовый месяц прямо сейчас? — выпучил глаза начальник.
Он даже не пикнул по поводу того, что она обратилась к нему просто по имени, без отчества, хотя обычно цеплялся к таким мелочам.
— Именно так, — подтвердила Елена, стараясь звучать уверенно. — Давай трудовую, если не хочешь нарваться на неприятности. У него доходы не всегда по закону, это меня пугает, но что поделаешь.
Она дерзко кивнула в сторону роскошной машины Павла, стоявшей у колонки. Пусть этот тип, который всегда считал ее никчемной бывшей зэчкой, теперь получит по заслугам и поймет, что ошибался.
— Ладно, держи, но на расчет не надейся, — проворчал Виктор, заметно присмиревший. — Это за счет твоих косяков и штрафов.
Он явно поверил в ее историю, решив, что за ней прикатил какой-то удачливый приятель из криминального мира, для кого она теперь не отброс, а ценный трофей.
— Да кому сдались твои гроши? — фыркнула Елена, швырнув ему одну из купюр, полученных от Павла.
Она нарочно, на глазах у изумленного Виктора, взяла из рук Павла толстую стопку денег, помахала ею перед носом начальника, как веером, и быстро прикинула в уме — там была ровно половина обещанного миллиона. Трудовую она в итоге вырвала без особых проблем, и это придало ей уверенности, что жизнь наконец-то начинает поворачиваться лицом. На бывшего босса она больше не оглядывалась. Знала, что он такого не простит и наверняка будет травить байки о ней всем подряд, но это ее уже не волновало.
Елена села в машину к Павлу, который ждал ее с улыбкой, и, не теряя времени, предложила:
— Что ж, я действительно похожа на вашу секретаршу, и даже знаю, в каком магазине по пути можно взять похожую одежду и косметику, чтобы все выглядело правдоподобно.
В пути она не стала болтать попусту, а сразу взялась за дело: изучила фотографии Ольги, которую предстояло подменить, чтобы войти в образ как можно точнее. Она даже попросила показать кое-какие бумаги по предстоящей сделке, и Павел, хоть и с легким удивлением, но согласился вручить ей документы.
— Только глаза у вас голубые, а у Оли серые, — заметил он, глядя в зеркало. — И она брюнетка, а вы блондинка, это заметно.
Павел был поражен толковыми вопросами Елены по бумагам, и в голове у него начали роиться подозрения, что ее прошлый опыт был куда шире, чем просто секретарская работа, но он пока не решался лезть с расспросами. Вскользь Елена обмолвилась о предательстве и о том, что отсидела за чужие грехи. Павел почему-то поверил ей сразу, хотя понимал, что люди с тюремным прошлым иногда могут приукрашивать правду.
— Ой, за такие деньги я хоть в брюнетку, хоть в рыжую перекрашусь, — отшутилась Елена, стараясь разрядить атмосферу. — Встреча вечером, времени хватит. С глазами разберемся линзами и макияжем. Голос повыше сделаю, чтобы все совпадало.
Она прослушала голосовые сообщения Ольги, которые показал Павел, и твердо решила отработать каждую копейку из той огромной суммы, половину которой уже держала в руках. Хотя внутри все равно подтачивало беспокойство — особенно потому, что Павлу хотелось доверять, а она уже обжигалась на подобном с бывшим мужем.
В условленный час Елена, полностью преобразившаяся, была готова к важной встрече. Павел смотрел на нее с неподдельным восхищением. Бывшую заправщицу теперь и впрямь не отличить от его помощницы. Особенно поражала внезапно появившаяся уверенность и гордая осанка. Она не стала рассказывать Павлу, что в этом самом ресторане они с мужем когда-то праздновали пятилетие свадьбы. Это был последний счастливый день перед тем, как Дмитрий ее предал. Сначала она думала, что все сводится к простому разрыву: муж объявил, что влюбился в другую, и, в отличие от нее, та смогла забеременеть. Это ранило до глубины души.
Но потом события приняли куда более мрачный оборот. Оказалось, Дмитрий, воспользовавшись ее горем после потери отца и своей позицией управляющего, продал компанию. Она в те дни глотала успокоительные в огромных дозах и лишь потом осознала, что в таблетках подмешивали какие-то одурманивающие вещества. Так или иначе, она подписала документы, которые якобы доказывали ее махинации. Ее упекли за решетку. Елена еще удивлялась, почему муж ни разу не навестил ее, и даже мучилась виной, думая, что подвела его и теперь из-за ее промахов у него неприятности. Лишь спустя полгода правда всплыла: никаких ошибок не было. Дмитрий все подстроил, передал фирму и клиентов своей любовнице. Сам же скрылся из города, чтобы избежать последствий.
Так что если бы Елена захотела отомстить, то даже не нашла бы его. Вот такие тягостные воспоминания всколыхнул в ней этот просторный ресторан в большом городе, куда привез ее Павел.
Но раскисать было нельзя: она решила, что поплачет потом, а сейчас нужно сосредоточиться и сделать все, чтобы оправдать доверие бизнесмена. Кто знает, может, в будущем удастся попросить у него помощи с нормальной работой. Хотя Елена не очень понимала, зачем ей цепляться за эту жизнь дальше: поможет Свете с дочкой, и что потом? Родить она не сможет, на приличное место не устроиться, а воспоминания преследуют, как привидения. Построить отношения с нормальным мужчиной? Да кому сдалась бывшая зэчка без гроша за душой и без крыши над головой. А еще за ней, словно голодные волки по снежным сугробам, гнались мысли о бывшем муже. Зачем держаться за существование, если впереди только пустота? Елена не знала ответа, хотя жизнь всё равно любила всей душой. Вот пригодилась же она Свете — может, еще кому-то выручит руку помощи?
Встреча проходила степенно, без лишней суеты, в деловой атмосфере. Все обращались к Елене как к Ольге. Она ковыряла вилкой в изысканном ужине, делая вид, что изучает бумаги, которые для проформы передал ей Павел.
— Да там и смотреть особенно не на что, — шепнул он ей, наклоняясь ближе. — Эти ребята точно не кинут. Просто сделайте вид, что просматриваете документы. А как приедет главный, сразу подпишем. У него, кажется, задержка с рейсом.
Елена кивнула, но все равно вникла в бумаги самым внимательным образом, и то, что она увидела, ей категорически не понравилось. В списке акционеров мелькали те самые сомнительные фирмы, через которые Дмитрий когда-то отобрал у нее все.
— Извините, можно копии приложений? — спросила она у секретаря. — Павел подпишет, но вы дали только основной текст, без дополнений.
— Но Павел Петрович уже все проверил, — отозвался помощник с самодовольной миной. — И вы, насколько я понял, тоже глянули.
Антону, этому секретарю, Елена не доверяла с первого взгляда — в нем было что-то скользкое, как в ящерице, готовой в любой момент сбросить хвост и удрать. Его босс Константин, напротив, излучал доброжелательность, но это только усилило ее подозрения.
— Вы правы, но я забыла свою копию, — ответила Елена, изображая растерянную дуреху. — Не хочется признаваться начальнику в такой оплошности.
На видео, которое показал Павел, его настоящая секретарша вела себя именно так — немного рассеянно и мило.
— Ну ладно, нам скрывать нечего, — буркнул Антон, но его лицо передернулось, словно он как раз прятал кучу скелетов в шкафу.
Елена с облегчением выдохнула и попросила официанта пересадить ее за дальний столик. Главный все еще не появился, так что у нее было время спокойно разобрать полную версию документов. Было подозрительно, что в основном тексте полно ссылок на приложения, но дополнительные бумаги выдали с такой неохотой. Чем глубже она вникала, тем яснее становилось: Павла пытаются надуть с почти стопроцентной гарантией. Контракт заключался не напрямую от имени главного, а через посредническую фирму. Она пролистала приложения, которые Павел позволил ей сфотографировать на телефон, и увидела там совсем другую информацию.
Елена уже собралась предупредить босса о подвохе, как вдруг рядом с ней кто-то плюхнулся на стул. Низкий, бархатный мужской голос произнес:
— Олюшка, а почему ты отделилась от своего шефа? Меня поджидаешь?
И она почувствовала его руку на своей коленке — жест явно интимный. Елена догадалась, что незнакомец принял ее за настоящую Ольгу. Она подняла голову и остолбенела: перед ней сидел тот самый главный, которого все ждали, — Павел показывал его фото. Перепутать лысого, сероглазого мужчину с тремя подбородками и без намека на шею было невозможно.
— Борис Михайлович, — пролепетала она, краснея от отвращения, пока этот грузный толстяк, лет на двадцать старше, продолжал мять ее коленку с откровенным интересом.
— Ну зачем так официально? — усмехнулся он, понижая голос. — Здесь нас вряд ли подслушают. Так что, этот простофиля? Ты его обработала? Не заметят, что мы подменили приложение?
— Э-э, не совсем уверена, но я сделала все возможное, — ответила Елена, стараясь говорить высоким голосом, как у Оли на записях с легким дрожанием.
— Как это "не уверена"? — прошипел он тихо, но с угрозой.
Его шепот прозвучал как рык, и из благодушного кота он мгновенно превратился в хищника, возможно, даже в саблезубого тигра. Елене стало по-настоящему страшно. Она вспомнила, как бывший муж хвастался, что работает на очень опасного типа по имени Борис. Так вот он какой — тот, кто рушит жизни и отнимает все у людей.
— Да, конечно, все сделала, но совсем недавно, — поспешила она. — Лучше подождем еще минут десять, для надежности. И давайте притворимся, что мы не так близки знакомы.
Елена аккуратно убрала его потную ладонь со своей коленки. Ноги сразу перестали дрожать.
— Хорошая девочка, — хмыкнул Борис. — Ладно, продолжим в более уютной обстановке. Пойду к тем, кто меня ждет и не дождется.
Он рассмеялся и поднялся. События понеслись вскачь. Чтобы выиграть время, Елена притворилась, что теряет сознание от волнения. К ней подбежал официант с водой, следом примчался обеспокоенный Павел. В этой сумятице она наклонилась к нему и тихо выдохнула на ухо кличку Бориса в уголовных кругах, а потом добавила, что приложения явно подменили, чтобы обмануть его.
Павел быстро сориентировался и громко заявил, чтобы все слышали: — При всем уважении, Борис Михайлович, но сотрудники для меня как родные. Мне нужно срочно отвезти Олю в клинику, не могу оставить ее в беде.
Толстяк что-то сердито пробурчал, но спорить не стал. Дальше пошли разборки с властями. Елена с облегчением узнала, что ее бывший муж не наслаждался награбленным: его труп нашли в лесной чаще. Любовница испарилась без следа, а компания перешла к какому-то левому человеку, видимо, подставному. Борис Михайлович словно растворился, но его подручных всех прихватили. А этот парень не просто сдержал слово насчет мечты Елены, а сделал сверх: приобрел для нее и Светы трехкомнатную квартиру, причем не на отшибе, а в самом центре города.
Впрочем, в этой уютно обставленной трешке Елена обитала недолго. Сперва Павел устроил ее к себе замом, а спустя год сумел добиться ее полной реабилитации. А когда она с удивлением обнаружила, что беременна, он сразу предложил выйти за него замуж.
— Как это возможно? — бормотала она, не веря глазам. — Дима уверял, что я бесплодна, даже справки какие-то подсовывал.
Наконец-то сбылась ее главная мечта, и все вокруг заиграло яркими цветами.
— Выкинь бывшего из головы, — нежно произнес он, обнимая ее. — Чего только люди не наговорят. Теперь только ты и я, вместе навек.
Он закружил ее в свадебном вальсе, и в ту минуту все старые беды ушли безвозвратно.