АННОТАЦИЯ: Волан-де-Морт проиграл битву за Хогвартс – спасаясь от мракоборцев, он бежит в Запретный лес. В последние минуты жизни он задумывается над тем, над чем никогда не задумывался ранее и тем самым спасает свою душу. Никаких банальных историй про раскаяние или то, что «победители всегда правы» – читайте внимательно, суть в другом!
ВОЗРАСТНОЙ РЕЙТИНГ: 9+ лет. Трагедия, сложные чувства, философия. Для полного понимания необходимо знание вселенной «Гарри Поттера».
Майское солнце золотит кроны деревьев, подчеркивая зелень не загрубевшей листвы. В этой части Запретного леса не бродят чудовища, ветви еще пропускают солнечные лучи, а птицы безбоязненно распевают свои трели. Потому, особенно под столь голубым и ясным небом, лесная чаща точно бы сулит покой.
Но сейчас что-то не так. Что-то омрачает эту красоту и заставляет бояться каждой мелькающей тени. Даже усыпанная цветами поляна кажется зловещей – так пугает картина, за холстом которой таится мрачный секрет.
Тревожный шелест доносится из глубины чащи – он не похож ни на шепоток листьев, ни на суетливую возню мелких зверьков. Ветви хрустят под чьей-то торопливой поступью, кусты вблизи цветочной поляны начинают трепетать. Пара землероек испуганно ныряет в свои норы, и спустя мгновение на поляну выскакивает человек. Выглядит он более чем пугающе и странно: высокий, худой, с совершенно белой кожей – он напоминает ожившего мертвеца. Плоский нос с ноздрями-щелками придает его лицу что-то змеиное. Красные, с узкими зрачками глаза распахнуты – в них застыл ужас. Одеянием странному человеку служит изодранная черная мантия – местами она опалена, кое-где потемнела от крови.
Смяв цветы, белокожий мужчина падает на колени и принимается с хрипом заглатывать воздух. Затем, с явным трудом, он поднимается… или, скорее, поднимает себя и снова бросается в чащу. На секунду солнце озаряет его змеиное лицо, позволяя увидеть запечатленное на нем отчаяние.
Когда шаги странного мужчины стихают, над поляной повисает та же обманчивая безмятежность. Проходит не менее часа, прежде чем иллюзия разрушается снова. Вновь из чащи доносится шелест, но теперь в нем звучит не тревога, а некое торжество. Длинная тень лениво наползает на цветочную поляну, и медленным триумфальным шагом на нее выходит другой человек. Это мужчина сорока лет, облаченный в добротную алую мантию. На ней поблескивают вышитые буквы «М». В правой руке он сжимает волшебную палочку, спину держит прямо, а его дыхание лишь чуть указывать на физическую усталость. Как и в первом человеке, в нем есть что-то зловещее. Но если в змеелицем мужчине пугала наружность, то у чародея в алой мантии страшен взгляд. В его карих глазах застыло предвкушение – такое, какое можно увидеть у мстителя, чующего близкую месть. Губы его нетерпеливо подергиваются, ноздри жадно раздуты.
Замерев посреди поляны, мужчина в алом описывает палочкой дугу, нашептывая сложные заклятия. Когда он опускает палочку, из ее конца вырывается сгусток серебристого света: покружив над поляной, он устремляется в чащу – туда, куда скрылся змеелицый человек. Довольно улыбнувшись, мужчина срывается с места и мчится следом за путеводным светлячком. Двигается он уверенно, а его карие глаза горят азартом. Нетрудно догадаться, что в этой гонке он охотник, а не жертва.
Пока чародей в алой мантии уверенно пересекает заросли папоротника, белокожий мужчина метается по роще – спотыкаясь, цепляясь подолом рваного одеяния за коряги, ударяясь о низкие ветви и царапаясь об острые сучки. Дыхание его сбивается, из груди все чаще вырываются стоны, а отчаяние все сильнее искажает его змеиное лицо. Мышцы странного человека напряжены до предела – каждое движение отзывается в его теле болью. Однако, подстегиваемый страхом, он продолжает бежать… куда? Этого он не знает сам.
Лишь изредка змееилицый мужчина останавливается, завидев опавший листок, наполненный росой, бруснику или опрометчиво свитое птичье гнездо. С жадностью он примыкает губами к воде, глотает ягоды и сырые птичьи яйца, морщась при этом от боли. Затем, обуянный паническим страхом, он с обреченным упорством продолжает свой бессмысленный путь.
Иногда помимо страха в сознании мужчины мелькают мысли, обрывчатые и безрадостные:
Что подумали бы его соратники, если бы смогли увидеть его? Что подумал бы Гарри Поттер и прочие его недруги, увидев его таким – безоружным и беспомощным, отчаявшимся и жалким? А впрочем, если удача окончательно от него отвернется, ему придется это узнать...
Уже отгремела битва за Хогвартс, и волшебный мир узнал о проигрыше и падении лорда Волан-де-Морта. Его сторонники мертвы, его армия разбита. Некогда ужасный темный маг – теперь он отчаявшаяся жертва, скрывающаяся в Запретном лесу. Вот уже несколько дней, как он метается по лесным чащам, скрываясь от преследующих его мракоборцев. Он почти ничего не ел в эти дни, едва спал, мучимый страхом и кошмарами. Тело его изнывает от усталости, а смерть все явственнее дышит ему в затылок.
Но больше всего его пугает не смерть, а нечто другое. Он понимает: одной только смертью он не отделается. Его преследователи хотят не просто избавиться от него – они жаждут мести. Поначалу он бежал от смерти – теперь же он бежит от того, что страшнее ее. Его проигрыш лишил его всех прав, его победители же позволят себе любую жестокость по отношению к нему, обеляясь праведным гневом.
Беспощадное воображение рисует в сознании темного мага еще одну страшную картину. Тихо вскрикнув, он с силой продирается сквозь кустарник и, запнувшись об корягу, падает навзничь. Со стоном Волан-де-Морт растягивается на прогалине, усыпанной сухой листвой. Согнув длинные руки, он пробует подняться, но изможденное тело не слушается его… нет, пожалуйста! Ему нужно бежать – они совсем близко, вот-вот будут здесь!
С трудом бывший Темный Лорд приподнимается на локтях. Перед глазами у него все расплывается, в ушах точно бы звенят колокольчики. И в каждом неясном пятне ему мерещится грозная алая мантия, а в каждом звуке – торжествующий вскрик…
Неожиданно отчаявшийся маг замечает у корней дерева нечто, похожее на темный ход. Чуть придя в себя, он видит в сплетении корней небольшую пещеру, полускрытую свисающим мхом.
В сердце Волна-де-Морта вспыхивает слабая надежда – пещера сулит хоть какую-то защиту, пусть даже мнимую. Кое-как он подтягивается к ней на руках и, с толикой страха, на четвереньках вползает внутрь. Очевидно, когда-то пещера была логовом какого-то крупного зверя – на стенах ее еще заметны следы когтей. В самом дальнем ее углу свалены сухие еловые ветви – с наслаждением темный маг растягивается на них и погружается в болезненную дрему. Страх по-прежнему мешает ему уснуть – поэтому тревожные мысли не отпускают его разум.
Если бы он мог умереть – здесь, в этой пещерке. Умереть до того, как мракоборцы его отыщут… спокойная смерть – о большем он просить не смеет. Если бы…
Поначалу Волан-де-Морт вздрагивает от каждого шороха, но постепенно он начинает к ним привыкать. Сам того не замечая, он засыпает, погрузившись в вязкую тьму. Просыпается же он от ноющей боли – дали знать о себе раны и ожоги, полученные в бою, голод и жажда вновь впились в него своими острыми зубами. Сколько мучений, оказывается, может доставлять плоть! Не верится, что когда-то он радовался этому телу, которое теперь готов проклинать… поскорей бы умереть! Поскорей бы избавиться от этой боли и этого животного страха…
Вспомнив об одном страхе, темный маг вспоминает и о другом. Умереть… но что значит «умереть»? Какая судьба ожидает его по ту сторону Мироздания? Станет ли ему легче или, быть может, он будет мучиться только сильнее?
На белой коже выступают капельки ледяного пота… нет, он не должен об этом думать! Смерть пугает своей неизвестностью, а есть вещи гораздо страшнее ее. Он знает, какие: он помнит, как мракоборцы громили его армию, помнит выкрики, что летели ему вслед, когда он отступал, а затем бежал в лесную чащобу. И то, что он чувствует сейчас – это безысходное отчаяние, что снедает все остальные чувства и убивает даже самую слабую искру надежды… если бы он знал, что на свете существует такое, решился бы он на все то, что надеялся совершить? Пожалуй, что нет.
Перебарывая страх перед смертью, темный маг воскрешает в памяти мрачные картины прошлого. Его Пожиратели смерти, падающие со стен замка или гибнущие под стрелами кентавров. Обезглавленная Нагайна, предсмертный крик Беллатриссы Лестрейндж:
«Бегите, мой лорд!»
Рокот наступающей толпы:
«ОКРУЖАЙТЕ ЕГО! Бейте! НЕ ДАЙТЕ ЕМУ УЙТИ!»
Снова его соратники – перепуганные, раненные, они бегут в дремучую чащу… что случилось с ними? Они погибли, все до единого? Им удалось вымолить пощаду? Или… быть может они, как и он сам, сейчас мучаются от отчаяния и страха? Так же молят судьбу послать им спокойную смерть и в тоже время боятся ее?
На красные глаза наворачиваются слезы. Мысль о том, что кто-то страдает так же, как и он, наполняет сердце темного мага новой, доселе неизвестной болью. Самое ужасное: он понимает, что если его слуги мучаются, то отчасти это из-за него. Ведь их наказывают за то, что они были на его стороне – стороне проигравшего. Они расплачиваются за свою верность, свой неправильный – в глазах победителей, выбор…
Слезы текут по змеиному лицу Волан-де-Морта, а отчаяние, владевшее им, вытесняет другое, более горькое и в то же время более светлое чувство. Он не знает, как оно называется, но оно причиняет такую боль, какую он никогда не испытывал ранее. Ему чудится, что сердце его разрывается – от тоски и будто бы некого стыда.
Что это? Как называется это чувство?
Не выдержав, темный маг вскрикивает. Глаза ему застилает черная пелена, а вслед за этим под веки ему прокрадывается странный, ослепительно-белый свет…
Встрепенувшись, Волан-де-Морт обращает взгляд к выходу из пещеры. Сквозь зеленые бороды мха пробиваются белоснежные лучи – слишком яркие для солнечных. Так сияет только магия.
Мракоборцы – они нашли его!
Белое свечение – яркое и в то же время мягкое, заполняет собой всю пещеру. С ужасом темный маг смотрит на то, как в нем обозначается высокий силуэт. Расправив плечи, из света выступает статный волшебник в синей, похожей на шинель мантии. На ней нет министерских «М»… наверное, это какой-то наемник. Быть может, сыщик, которого наняли, чтобы было легче его отыскать.
Со слабым проблеском любопытства Волна-де-Морт заглядывает чародею в лицо. У высокого мага золотистые, зачесанные назад волосы и аристократичные черты. Что-то в них кажется Волан-де-Морту знакомым… может, это кто-то из его давних врагов?
Над губами таинственного чародея золотится щетина усов. Что необычно, глаза у него разного цвета: правый глаз голубой, левый – тепло-карий. Но что особенно необычно – его глаза полны сострадания.
Бесшумно перейдя пещеру, волшебник в синей мантии опускается на колени перед убогой лежанкой. Осторожно он подпирает правой рукой спину темного мага, а левой тянется к глубокой ране на его животе. Почувствовав новый прилив страха, Волна-де-Морт вздрагивает. В то же мгновение до слуха его доносится мягкий, с шелестящим акцентом голос:
– Я не причиню тебе вреда.
Слова волшебника удивляют темного мага, но еще больше его удивляет то, что происходит после них. Левой ладонью чародей проводит по его ране – та сразу же затягивается, вместе с нею исчезает и боль. Даже голод внезапно отступает.
С изумлением Волан-де-Морт смотрит в разномастные глаза:
– Кто ты?!
Губы чародея изгибаются в горькой улыбке:
– Я друг. Ты можешь звать меня Геллертом.
Тут темный маг чувствует, как его мягко поднимают с еловой лежанки. Переложив его на свои колени, Геллерт пристраивает его голову у своей груди:
– Не бойся. Я знаю, что такое проигрыш. Я никому не позволю тебя обижать…
Рука в замшевой перчатке поглаживает худое плечо – прикосновение успокаивающее, вселяющее надежду. Волна-де-Морт чувствует, как страхи его отступают. Тоска, однако, продолжает разъедать ему сердце:
– Мои соратники…, – произносит он, роняя на синюю мантию слезы.
– Ты думаешь сейчас о них? – в голосе Геллерта проскальзывает уважение, – это очень хорошо. Не волнуйся, у тебя будет шанс встретиться с ними снова.
– Пожалуйста, скажи…, – темный маг всхлипывает, – скажи, что мне делать?
– Сделать ничего нельзя. Прошлого не исправить – мы отыграли свою роль, как смогли. Драма окончена: тебе и мне – нам обоим больше здесь не место. Пора уходить…
Волан-де-Морт чувствует, как тело его точно бы взлетает над землей. Тут только он понимает, что Геллерт держит его уже двумя руками и без каких-либо усилий выпрямляется в полный рост. Пещера точно расширяется, а сам чародей начинает казаться Волан-де-Морту неестественно большим и сильным. На долю секунды сознание его посещает мысль – как это возможно? Но, как и страх, удивление его быстро развеивается, сменяясь ощущением безопасности и покоя.
Прижимая к груди неказистое, похожее на изувеченного ребенка существо, Геллерт Грин-де-Вальд ступает в пятно белого света. Пристроив голову у его плеча, Том Нарволо Реддл вглядывается в сияющую глубину, но, как он ни старается, ему не удается что-либо в ней рассмотреть.
– Куда мы идем? – спрашивает он с тревогой.
– Вперед, – просто отвечает Грин-де-Вальд.
Высокий силуэт растворяется среди сплетения лучей. Белое сияние покидает опустевшую пещеру. Вместе ушли они из этого мира…