Диана любила свою квартиру не той сентиментальной любовью, какой любят котиков или детские рисунки. Нет, это было чувство собственника-феодала, оглядывающего свои владения. Двушка в добротном кирпичном доме на севере города досталась ей не от бабушки и не в лотерею. Это были десять лет жизни, переплавленные в бетон и ламинат. Десять лет без отпусков, без лишней чашки кофе навынос и с вечным калькулятором в голове.
Когда она выплатила последний взнос по ипотеке, то первым делом поменяла входную дверь. Новая, сейфового типа, с итальянскими замками, стоила как подержанная малолитражка, но дарила то самое, бесценное чувство: мой дом — моя крепость.
Вадим появился в её жизни уже на этапе «чистовой отделки». Он был хорош собой, умел красиво рассуждать о перспективах рынка криптовалют и варил сносный борщ. У Вадима была харизма, легкий нрав и полное отсутствие активов. Его «двушка» существовала только в проекте наследства от родителей, которые, слава богу, были живы и здоровы в Воронеже.
— Диш, ну ты же понимаешь, у меня сейчас временный кассовый разрыв, — говорил он, переезжая к ней с одним спортивным рюкзаком и монитором на 32 дюйма.
Диана понимала. Она вообще была понимающей, пока дело не касалось её личного пространства.
— Вадик, правило одно, — сказала она тогда, глядя, как он расставляет свои геймерские девайсы на её белоснежном письменном столе. — Квартира добрачная. Документы у меня в сейфе. Живем дружно, бюджет раздельно-совместный, но никаких гостей с ночевкой. Я интроверт в терминальной стадии. Мой дом — это место, где я снимаю социальную маску и хожу в растянутой футболке.
Вадим тогда легкомысленно чмокнул её в нос:
— Да без проблем, зая. Кому мы нужны?
Оказалось, нужны.
Всё началось во вторник вечером. Диана вернулась с работы — она руководила отделом логистики в крупной торговой сети, и день выдался адовый: две фуры застряли на таможне, а поставщик перепутал артикулы. Она мечтала только об одном: тишина, бокал сухого и сериал про маньяков.
Но в прихожей стояли чужие ботинки. Рыжие, замшевые, растоптанные ботильоны, которые нагло попирали её коврик с надписью «Welcome» (которую Диана давно хотела закрасить).
Из кухни доносился запах чего-то приторно-сладкого, словно там варили варенье из дешевых духов. И голос. Женский, тягучий, с интонациями, от которых сводило зубы.
— ...Вадичка, ну ты пойми, это же кармический узел. Я не могла оставаться в той квартире, там энергетика мертвая.
Диана замерла. Она узнала этот голос. Лариса. Старшая сестра Вадима. Та самая, которая в свои тридцать пять позиционировала себя как «коуч по женскому счастью» и «специалист по нейрографике», но при этом третий год не могла отдать Вадиму пятьдесят тысяч, занятые на «запуск потока».
Диана вошла в кухню.
Картина была эпичной. Вадим сидел за столом, виновато сгорбившись над тарелкой с печеньем. Напротив, на любимом стуле Дианы (том самом, с эргономичной спинкой), восседала Лариса. На ней был шелковый халат Дианы. Тот самый, который ей подарили коллеги на юбилей и который она берегла для особых случаев.
— О, хозяйка вернулась! — Лариса всплеснула руками. На запястьях звякнули многочисленные фенечки «от сглаза». — Дианочка, привет! А мы тут плюшками балуемся.
Диана медленно перевела взгляд на мужа. Вадим втянул голову в плечи.
— Привет, Лариса, — голос Дианы был сухим, как пустыня Атакама. — Халат, пожалуйста, сними. Он для чистого тела, а ты, кажется, с дороги.
Лариса осеклась, но тут же натянула улыбку:
— Ой, какие мы щепетильные. Я же после душа. У тебя, кстати, гель для душа с лавандой — это моветон, он блокирует чакру удовольствия. Я там своим помылась.
— Вадим, — Диана проигнорировала чакры. — Можно тебя на секунду? В спальню.
В спальне Вадим тут же перешел в наступление — лучшая защита труса.
— Дин, не начинай. У Ларки беда. Она с мужем разошлась. Точнее, он её выгнал. Ей идти некуда.
— У неё прописка в Воронеже. Поезда ходят по расписанию.
— Она не может в Воронеж! У неё здесь... клиенты. Марафоны. Ей нужно зацепиться. Всего пару недель, пока она квартиру не найдет.
— Вадим, — Диана села на кровать, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Ты помнишь наш уговор? Никаких гостей. Тем более Ларисы. Она токсична, как радиоактивные отходы.
— Она моя сестра! — взвился Вадим. — Что мне, на улицу её выставить? Мама звонила, плакала, просила приютить. У Ларисы стресс, депрессия!
— У Ларисы не депрессия, а отсутствие совести и паразитарный образ жизни, — отрезала Диана. — Хорошо. Ты хочешь играть в благородного рыцаря? Играй. Но помнишь, как мы платим за ипотеку? Я закрыла тело долга, но коммуналка, интернет, текущий ремонт — это на мне. Ты покупаешь продукты. С этого дня, раз нас трое, твой вклад утраивается.
— В смысле? — Вадим моргнул.
— В прямом. Лариса любит покушать? Любит. Воду льет? Льет. Свет жжет? Не сомневаюсь. Плюс амортизация моего халата и нервной системы. И самое главное: ты ищешь ей квартиру. Активно. Каждый день я хочу видеть отчет: сколько вариантов просмотрено, сколько звонков сделано.
— Ты ведешь себя как... как бухгалтер! — выплюнул Вадим.
— Я и есть бухгалтер своей жизни, милый. Иначе бы мы сейчас жили в съемной студии в Мурино.
Диана вышла из спальни, оставив мужа переваривать новую экономическую реальность. Она знала: скандалом Ларису не выбить. Такие люди питаются скандалами, они в них расцветают, превращаясь в жертв и манипулируя чувством вины. Тут нужна была другая стратегия. Холодная война.
Следующие три дня превратились в ад.
Лариса не просто жила. Она заполняла собой пространство. В ванной появились батареи баночек с какой-то мутной жижей («это заговоренная вода на привлечение денег»). На кухне поселился запах ароматических палочек, от которого у Дианы начиналась аллергия.
Но хуже всего были разговоры. Лариса не умолкала. Она комментировала всё: как Диана одевается («слишком много серого, ты блокируешь женскую энергию»), что они едят («глютен — это смерть, Вадику нужно сыроедение»), как Диана работает.
— Ты вот пашешь как лошадь, Дин, — вещала золовка, лежа на диване в гостиной и листая ленту соцсетей. — А женщина должна вдохновлять. Быть потоком. Вот я сейчас запускаю курс «Дыхание матки», там такие инсайты! Хочешь, тебя бесплатно запишу? По-родственному.
Диана, сидя за ноутбуком (ей пришлось брать работу на дом), медленно повернула голову:
— Лариса, у меня встречное предложение. Я запишу тебя на курс «Как пользоваться сайтом по поиску работы». Первый урок — резюме.
Лариса фыркнула:
— Работа «на дядю» — это рабство. Я свободный художник.
Финансовый вопрос встал ребром уже в пятницу. Диана демонстративно перестала покупать продукты. В холодильнике было шаром покати: пачка масла, засохший лимон и банка горчицы.
— Дин, а что мы ужинать будем? — спросил Вадим, заглядывая в пустые недра Bosch.
— Не знаю, — Диана невозмутимо пила кофе (свой, из тайника). — Ты же теперь кормилец расширенной семьи. Я свои обязательства по коммуналке выполнила.
Вадим помрачнел. Его карточка, и так не ломившаяся от денег, начала стремительно худеть. Лариса не ела макароны «по акции». Ей требовались авокадо, лосось («для омега-3») и миндальное молоко.
— Вадик, закажи суши, — капризно протянула Лариса из комнаты. — Я так устала сегодня, медитировала три часа.
Диана видела, как дернулся кадык у мужа. Он достал телефон и с выражением мученика заказал самый дешевый сет.
Развязка начала назревать в воскресенье. Диана случайно вернулась домой днем — забыла документы для налоговой.
В квартире было тихо, но как-то... заговорщически тихо. Она тихо открыла дверь и услышала голос Вадима с кухни. Он говорил шепотом, но в пустой квартире акустика была отличная.
— ...Мам, я не могу больше. Диана звереет. Она денег не дает. Да, я знаю, что Ларисе надо помочь, но... Что? Нет, я не сказал Диане про кредит. Ты что! Она меня убьет. Да какой там «вложился в бизнес»... Я же тебе говорил, я те деньги в аппарат всадил, думал отыграюсь. Ну а Ларка тут причем? А, чтобы Диана не заметила, что денег нет? Мам, это сложная схема, я запутался...
Диана прислонилась спиной к холодной стене в прихожей. Пазл сложился.
Никакого «развода» у Ларисы не было. И «кризиса» тоже. Всё было проще и гаже. Вадим вляпался. В очередной раз. Видимо, взял кредит или микрозайм, чтобы перекрыть старые долги или поиграть на бирже (он это называл «инвестициями»). Деньги кончились. Чтобы скрыть дыру в бюджете и объяснить, почему он не может скидываться на продукты или отпуск, они с матерью придумали легенду с Ларисой. Мол, «сестре помогаем», все деньги уходят туда. Лариса приехала как дымовая завеса и заодно — пожить на халяву в Петербурге, пока её собственный муж в Воронеже делает ремонт.
Диана почувствовала не обиду. Обида — это для тех, у кого есть иллюзии. Она почувствовала брезгливость. Как будто наступила в жвачку.
Она не стала врываться на кухню с криками. Она тихо вышла из квартиры, закрыла дверь и спустилась в машину. Там она достала телефон и открыла банковское приложение. Проверила историю переводов за последний год. Вспомнила все «случайные» поломки машины Вадима, «подарки маме», «потерянные кошельки». Сумма вырисовывалась красивая. Примерно полмиллиона рублей, которые она, по сути, вливала в черную дыру его инфантильности.
— Ну что ж, — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида. — Операция «Дератизация».
Вечером она пришла домой с тортом. Большим, дорогим, из кондитерской «Север».
Вадим и Лариса, почуяв неладное (или сладкое), напряглись.
— Повод какой-то? — осторожно спросил Вадим.
— Огромный, — улыбнулась Диана. Улыбка у неё была как у акулы перед обедом. — Садитесь, чай пить будем.
Когда чай был разлит, а куски торта лежали на тарелках, Диана начала.
— Я сегодня узнала потрясающую новость. Оказывается, наш Вадик — успешный инвестор. Правда, с отрицательной доходностью.
Вадим поперхнулся бисквитом. Лариса замерла с ложкой у рта.
— О чем ты? — просипел муж.
— О твоем кредите, милый. И о том, что Лариса здесь выполняет функцию живого щита. Вы ведь так с мамой придумали? Пока Лариса здесь, ты можешь официально быть «бедным родственником», который всё тратит на помощь сестре. А я, как дура, должна это терпеть и кормить вас обоих. Гениально.
— Ты подслушивала! — взвизгнула Лариса. — Это нарушение личных границ!
— Нарушение границ — это когда в моей квартире посторонние люди жрут мои продукты и врут мне в лицо, — спокойно парировала Диана. — Значит так. Расклад следующий. Лариса, ты собираешь вещи. Прямо сейчас. У тебя есть 40 минут до поезда на Воронеж. Я проверила, «Павелецкий» уходит в 23:10. Такси я тебе вызвала.
— Я никуда не поеду! — Лариса вскочила. — Вадик, скажи ей!
Вадим сидел бледный, как скатерть. Он понимал: Диана не блефует.
— А ты, Вадим... — Диана перевела взгляд на мужа. — Ты остаешься. Пока что.
— Правда? — в глазах мужа мелькнула надежда.
— Правда. Но на новых условиях. Мы подписываем брачный контракт. С разделением ответственности по долгам. Твои кредиты — это твои кредиты. Моя квартира — это моя квартира. И ты начинаешь платить мне аренду.
— Аренду?! Жене?! — Вадим вытаращил глаза.
— Арендодателю, — поправила Диана. — Рыночная стоимость пол-аренды такой квартиры в этом районе — 25 тысяч. Плюс половина коммуналки. Плюс продукты. Не тянешь? Воронеж ждет. Там мама, там борщ, там зона комфорта.
Лариса начала демонстративно рыдать, причитая про «черствую сухарину» и «бездуховность». Вадим пытался что-то мямлить про любовь и «мы же семья».
Диана молча достала из сумки заранее распечатанные бумаги.
— Это проект контракта. А это, — она кинула на стол билет на поезд (электронную распечатку), — для Ларисы. Я добрая, я купила плацкарт. Нижнюю полку...
Лариса уехала. С проклятиями, с хлопаньем дверью, прихватив с собой, как потом выяснилось, початый флакон дорогих духов Дианы. Но уехала.
Вадим остался. На неделю.
Он подписал контракт, пытаясь сохранить лицо. Но «бытовой реализм» оказался сильнее любви. Когда выяснилось, что Диана действительно требует деньги за проживание и не покупает ему пиво, Вадим «сломался». Его хрупкая душевная организация не выдержала столкновения с рыночной экономикой внутри семьи.
Через десять дней он собрал свой монитор, рюкзак и укатил к маме. Напоследок он сказал классическую фразу:
— Тебе деньги заменили сердце, Диана. Ты умрешь в одиночестве со своим евроремонтом.
Диана закрыла за ним дверь. Щелкнули итальянские замки. Раз, два, три, четыре оборота.
Она прошла на кухню. Там было идеально чисто. Никаких крошек, никаких запахов дешевых духов. Она налила себе вина, села на свой любимый стул и посмотрела в окно на огни большого города.
Одиночество? Нет. Это называется свобода. Свобода от чужого вранья, от чужих долгов и от необходимости быть удобной.
Она открыла ноутбук. Пришло уведомление с Госуслуг: «Заявление о расторжении брака принято».
— Ну вот, — сказала Диана тишине. — Еще одна проблема решена. Теперь можно и шторы новые заказать.
Она сделала глоток вина. Оно было терпким, но с долгим, приятным послевкусием. Как и её жизнь теперь.
Авторский P.S.:
Девочки, запомните: если мужчина приводит в ваш дом своих родственников без спроса — это не гостеприимство. Это интервенция. А если он при этом еще и врет про деньги — гоните обоих. И лучше поменяйте личинку замка. Так, на всякий случай. Жизнь одна, и тратить её на обслуживание чужих комплексов — слишком дорогое удовольствие...