Неожиданно получилось, я думал что наш куратор пошутил на счёт зачёта по каратэ. Почти все преподаватели в институте были бывшими спортсменами, а в этой среде шутить и подкалывать друг друга было в порядке вещей.
Прихожу на очередное занятие по специальности дзюдо, на которых мы обычно играли в футбол, и тут куратор заявляет, что я сейчас буду сдавать зачёт по каратэ.
Все наши парни были зрителями, а приёмной комиссией были трое сирийцев. Куратор сказал, что эти трое у себя в Сирии занимались каратэ, вот пусть они и оценивают уровень моей техники.
Сымый высокий и плечистый сириец хорошо говорил на русском языке, вот он и командовал парадом. Сначала я продемонстрировал все удвры ногами и руками, затем связки блок-удар. Сирийцы покивали головами, что означало типа всё нормально. Куратор смотрел то на меня, то на этих иностранцев, и по его выражению лица было непонятно как сам он оценивает мою технику.
Сам то я был уверен, что техника каратэ у меня красивая и правильная. Володя на тренировках всегда в пример приводил мою технику ударов. Что дрался я плохо, я и сам знал, потому что тогда был зациклен на красивой технике. Мне хотелось не побеждать противников, а красиво драться. Поэтому акцент делал на удары ногами, удары в прыжках, а для спортивных спаррингов это только мешало, для драки такое темболее не годилось.
Дальше я демонстрировал своим экжаменаторам различные ката. Сначала исполнил ката Сэне Янцзы и Хэдоди. Никакой реакции. Они это видели впервые. А как только я исполнил ката Хейан Нидан, началось. Главный сириец сказал, что всё неправильно. Вышел, и стал показывать как надо исполнять ката. Я глядя на его исполнение ваще засмеялся, и сказал что он делает неправильные и нелепые движения. На ката Хейан Йондан мы уже не спорили, а обвиняли друг друга в том, что ката исполняется полностью не правильно.
Сирийцы занимались каратэ стиля Шотокан, а в Сэне ката серии Хейан были взяты из стиля кекушинкай. Форма ката двух стилей даже в исполнении мастеров была лишь в общих чертах похожа друг на друга.
Сирийцам не понравилось моё исполнение ката, мне абсолютно не понравилось исполнение ката сирийцем. Но в целом они признали во мне каратиста, о чём и сказали нашему куратору. Хоть и поставил он мне зачёт, но был не доволен моей техникой каратэ.
Всё это шоу смотрели ребята нашей группы. После зачёта парни подошли, и сказали мне, что куратор мужик придирчивый, и им самим по много раз приходится сдавать ему технику одних и тех же бросков. Но на самом деле причина реакции куратора была в другом. Парни рассказали мне, что были недавно с куратором на выступлении сборной Японии по каратэ. Понятно что на их фоне я выглядел очень слабо. Но приятно было слышать с кем меня сравнили.
Поскольку я в общаге Бауманки только ночевал, то и деваться мне было некуда между учёбой и тренировками. Я часами сидел в библиотеке института, и находил информацию на интересующие меня вопросы. То что меня интересовало по физиологии, биохимии, спортивному питанию и методикам тренировки, я прочёл всё в рамках программы спортивного института.
На многих лекциях мне было делать нечего, я уже это всё знал. Да и не мог я после армии сидеть несколько пар подряд. Я привык уже к постоянной движухе. Мой друг Олег тоже хорошо учился, и вместе со мной не прогуливал занятия, а проводил время с пользой. Вместо второй пары мы ходили с ним почти каждый день в качалку.
В качалке висел боксёрский мешок, и я по часу отрабатывал на нём удары ногами и руками. Олег в это время жал штангу по много подходов. Рабочий вес штанги был для него 100 кг. Сотню он отжимал 10 - 15 раз. Так мы тренировались с ним вместо лекций с начала весны.
Как-то в мае я с Олегом ушёл с лекции, собирался уже бить мешок, но тут внезапно планы поменялись.
- Погода сегодня хорошая. - многозначительно сказал Олег.
- Очень хорошая, даже в зале не хочется тренироваться, лучше на улице. - поддержал я разговор.
- Не хочешь пойти со мной поработать? - спросил друг.
- Куда?
- На барахолку на Щелковской, тут недалеко.
- И что мне там делать? В чём работа заключается? - спросил я.
- Просто будешь со мной рядом.
Олег говорил очень туманно, я так и не понял какую работу мне предлогает мой друг. Май 1990-го. Слово Рэкет я тогда ещё не знал, и нигде не слышал.
На небольшой площади недалеко от метро Щёлковская толпа народу. По периметру площади барахольщики, фарцовщики, новый социальный слой на заре своего становления. У каждого продовца большая очередь за его товаром.
Я иду рядом с другом. Мы обошли по кругу всех продавцов. Олег остановился, и стал мне выдавать информацию.
- Все эти ребята - это одна компания. - показал он мне на нескольких парней в разных точках барахолки, которые продавали фирменные туфли.
- Просто стой рядом со мной, и смотри в глаза тому, с кем я говорю. - Сказал мне Олег, и направился к самому высокому и крепкому парню из этой компании.
- Менты! - Вдруг раздался чей то крик. И за считанные секунды площадь опустела.
Я с Олегом отошли в соседний двор, и он объяснил мне, что разговаривать надо с самым главным. Если он сломается, то дело сделано. В это время опустевшую площадь обошли несколько милиционеров с собакой, и удалились. Через несколько минут торговля продолжалась, словно и не прерывалась.
Я стоял рядом с Олегом, и смотрел в испуганные глаза высокого спортивного парня. Олег был на голову ниже него, просто крепыш невысокий. Но от него исходила настолько мощная энергия подавления воли, что мне жаль стало этого парня.
- Вы люди пришлые, сегодня здесь, завтра там. А я здесь живу. Хотите здесь торговать, надо делиться. - Тихим голосом говорил Олег.
- Сколько? - Спросил парень.
- Сотня. И сегодня вас никто не тронет. - Ответил Олег.
Во время разговора к Олегу подходили, и здороаались за руку рузличные крепкие парни. Форцовщик понял, что Олег тут не один, и рыпаться нет смысла.
Олег забрал у парня деньги, пересчитал, и мне отдал половину. 50 рублей! Моя стипендия, на которую я жил была 40 рублей.
И тут раздался громкий звук с дороги. На обочине припарковалась иномарка, и водитель жал на бибикалку несколько минут. К машине сразу подошли несколько парней, которые здороаались с Олегом. Из машины вышел невысокий худой парень, типа меня, в чёрных очках.
- Извини, ты не против если я и из твоих денег возьму пятёрку? Главный приехал. - сказал Олег.
Этому главному несли деньги все! Фарцовщикам тоже пришлось раскошелиться. После чего парень, у которого Олег забрал сотню, подошёл к нему, и обиженно сказал :
- Ты же мне обещал, что сегодня нас никто не тронет.
- Извини, главный редко приезжает, а с ним нужно делиться, иначе у тебя всё заберут. - Ответил Олег.
Когда мы шли к метро с другом, он спросил меня :
- Как тебе работа? Пойдёшь ещё со мной?
- Зачем ты этим занимаешься? Это же бандитизм какой то. - Ответил я вопросом на вопрос.
- Посмотри на меня. Мне каждый день кусок мяса нужен. Одежда нормальная нужна. У меня девушка, которой тоже много чего хочется. Стипендия - это копейки, на которые даже выжить нельзя. - Ответил Олег, разводя руками.
- Не правильно это всё.
- Я отнимаю деньги у тех, кто их отнимает у людей. Я тоже за справедливость.
- Я тебя понял. - Сказал я, и больше мы об этом не говорили никогда, оставаясь друзьями.
Ещё зимой я связался с двумя парнями, которые служили в ансамбле, и уволились следом за мной. Я их привёл к Володе, теперь они тренировались каратэ в нашем филиале школы Сэне.
В общаге Бауманки я познакомился с девушкой, которая тренировалась в нашей школе у Володи Сергеева. Того самого, чьей техникой ударов ногами я восхищался до армии, и который стал победителем на чемпионате, который проводил Тадеуш Касьянов. Впервые общался с девушкой, которой нравилась драка, не красивые движения, а именно жёсткий мордобой. Она и рассказала мне, что сама трененирует каратэ врачей в больнице.
Я тренировался каждый день по утрам, плюс тренировки в спортивном институте, и два раза в неделю у Володи. Весь мой прогресс тормозили постоянные травмы.
В качалке с Олегом я тоже жал штангу постоянно, и наконец стал отжимать 75 кг, как в лучшие времена до армии. И тут на тренировке пропустил боковой удар по рёбрам от парня, которого мы называли Костолом. Неделю даже дышать было больно, а отжиматься я не мог пару месяцев.
В это время появился фурункул на груди, на уровне сердца, и постоянно кровил. Наследие армии. Я не мог ходить на занятия по плаванию, и потом мне это аукнется.
На одной из тренировок пропустил удар кулаком в нос, и теперь у меня наконец нос стал прямым. Ведь так и оставалось смещение после первого перелома от удара ногой моего друга.
Но добил меня мой товарищ из армии. Кобылин был высоким парнем, очень сильным, и с резкими движениями. После того как я привёл его к нам на каратэ, я постоянно работал с ним в паре.
И вот уже ребра чуть поджили, и нос прямой, и я могу снова спарринговать. Обычно я Кобылина забивал серией ударов. И вот как-то после моей серии ударов, он отвернулся от меня, закрыв голову руками. Ну как всегда, начнём сначала. Я опустил руки, и тут внезапно мой товсрищ с разворота махнул рукой со всей силы. Мой нос, и моё сознание поплыли одновременно.