У меня внутри не монастырь, не тихая гавань и даже не уютный творческий беспорядок. У меня внутри – полноценный парламент. Причем парламент какого-нибудь неустойчивого коалиционного правительства. Там есть фракция «Диванная партия вечного „потом“», влиятельный «Комитет по немедленному поеданию сладкого при стрессе», радикальная «Фракция паники пяти утра» и маргинальная, но очень надоедливая группа «А давай начнем новую жизнь в следующий понедельник». Они постоянно спорят, блокируют инициативы друг друга, устраивают обструкции, а бюджет (мою энергию, время и деньги) распиливают в пользу сиюминутных удовольствий. Хаос, короче.
Мысль о том, что с этим надо что-то делать, созревала, как сыр в забытом отделе холодильника: медленно, но неотвратимо, издавая тревожные ароматы. Толчком стал эпохальный вечер, когда фракция «Дивана» и «Комитет по сладкому», заключив позорный союз, убедили меня, что идеальный пятничный вечер – это третий эпизод сериала, который я уже смотрела, гигантская пицца «на подумать» и чувство глубокого самоотрицания в три часа ночи. Я смотрела в потолок, слушая, как «Фракция паники» начинает утреннее заседание раньше обычного («Тебе уже тридцать! Ты ничего не добилась! Ты даже кактус поливаешь нерегулярно!»), и поняла: нужен диктат. Нет, не диктатор. Конституция. Внутренний договор. Пакт о ненападении с самой собой.
Этап первый: Озарение на фоне крошек. Составление договора было подобно творческому экстазу. Я взяла красивый блокнот (это важно, нельзя заключать судьбоносные пакты на клочке газеты «Моё садоводство») и вывела заголовок: «ВНУТРЕННИЙ ДОГОВОР ЛИЗЫ О НОВЫХ ПРАВИЛАХ ЖИЗНИ (Нерушимый, железобетонный, но с возможностью внесения правок)».
Пункты рождались легко, как крики «все в спортзал!» 1 января:
- Сон. Отбой в 23:00, подъем в 7:00. Никаких «еще одну серию». Никаких телефонов в постели. Спальня – храм отдыха, а не филиал ютуба.
- Питание. Здоровый завтрак. Обед с овощами. Ужин – легкий. Сладости – только одна «единица» в день (определение «единицы» было расплывчатым: печенье – единица, а торт «Наполеон» – это, очевидно, десять единиц, собранных в одном порыве гастрономического вдохновения).
- Спорт. 30 минут активности ежедневно. Йога, пробежка, танцы перед зеркалом под ABBA – неважно. Главное – движение.
- Продуктивность. «Правило лягушки»: съедать с утра одну неприятную, но важную задачу. Составлять план на день. Вечером – анализ достижений.
- Финансы. Ведение бюджета. Откладывать 10% от доходов. Импульсивные покупки – 24 часа на «охлаждение».
- Информационная гигиена. Не более часа в соцсетях в день. Читать книги, а не ленту новостей.
- Саморазвитие. Учить по 10 новых слов на английском в день. Час на творчество (рисование, письмо).
Я поставила красивую подпись, добавила узор из завитушек и даже, с пафосом, приложила палец, смазанный помадой, – отпечаток. Договор был великолепен. Он пах надеждой и свежей типографской краской блокнота. Мир заиграл новыми красками. Я была архитектором своей новой жизни.
Этап второй: Медовый месяц и первые признаки сепаратизма. Первые два дня я была идеальной Лизой из договора. Я легла в 23:00, несмотря на то, что внутренний спикер от «Диванной партии» бубнил: «Да ладно, там же интересный сюжетный поворот!». Я встала в 7, сделала зарядку, съела овсянку (пресную, но гордую), «съела лягушку» – написала отчет, который откладывала неделю. Внутренний парламент затих в изумлении. Возможно, даже зарождалась новая фракция – «Партия Порядка». Но она была, как выяснилось, очень малочисленной и слабой голосом.
На третий день «Комитет по сладкому» пошел в контратаку. Стресс на работе. Коллега сказала что-то не то. И вот рука сама потянулась к шоколадке в ящике стола. Внутренний договор вспыхнул у меня перед глазами. «Единица в день», – сухо напомнил ясный голос из нового, пока неокрепшего, «Конституционного суда». «Но это же ЧП! – парировал Комитет. – Это форс-мажор! Гормоны стресса требуют глюкозы! Мы упадем без поддержки!». Шоколадка была съедена. А вместе с ней – чувство вины размером с эту самую шоколадку, но в сто раз тяжелее.
Это было началом конца первой редакции Договора. «Правило лягушки» стало вызывать отторжение. Зачем есть лягушку, если можно полюбоваться на нее, дать ей имя, покормить мухами и отложить на завтра? Соцсети просачивались в мои «30 минут спорта»: я начинала делать планку, а заканчивала, просматривая рецепты идеальной планки и смешные видео с котиками. «Подъем в 7:00» столкнулся с «Отбоем в 23:00», который накануне был сорван «Фракцией ночного философствования». В 7 утра победила коалиция «Да поспи еще хоть полчасика, ты же себя загнать хочешь?».
Этап третий: Распад коалиции и политический кризис. Через неделю мой внутренний парламент был в uproar. «Диванная партия» устраивала митинги под лозунгом «Отдых – наше право!». «Комитет по сладкому» обвинял «Партию Порядка» в ущемлении базовых свобод. «Фракция паники пяти утра» срывала все заседания истериками: «Видишь?! Ничего не получается! Мы провалились! Мы никогда не изменимся!». Красивый блокнот стал полем боя. Красной ручкой я выводила гневные «СОРВАНО!», «НЕ ВЫПОЛНЕНО!», «ОПЯТЬ!». Договор превратился в памятник моей несостоятельности. Я чувствовала себя хуже, чем до его подписания. Раньше был просто хаос, теперь – хаос плюс чувство стыда за нарушение собственных нерушимых законов.
И тогда, в момент глубочайшего кризиса, слово взяла та самая маргинальная группа: «А давай начнем новую жизнь в следующий понедельник». Но на этот раз ее голос звучал иначе. Не как призыв к очередному побегу, а как деловая инициатива. «Коллеги, – мысленно сказала я, собирая разбушевавшиеся фракции. – Наш договор провалился. Потому что это не договор. Это – ультиматум. Мы пытались установить тоталитарный режим, не учитывая интересов всех внутренних субъектов. Пора выработать новый документ. Консенсусный».
Этап четвертый: Переговоры и выработка поправок. Я взяла новый лист. И начала вести переговоры.
С «Диванной партией» мы договорились так: да, вы получаете свои законные часы ничегонеделания. Но они будут запланированы! Например, с 20:00 до 21:30 – священное время дивана, сериала и неспортивных штанов. Без чувства вины! Но до 23:00 – готовимся ко сну.
С «Комитетом по сладкому» был заключен сложный, но честный пакт. Сладости не запрещаются. Но они становятся осознанным выбором. Не «схватить и сожрать упаковку печенья в стрессе», а купить одно самое лучшее пирожное в кондитерской, сесть за стол и съесть его, наслаждаясь каждым кусочком. И да, в пятницу – пицца. Но не целая, а две куска. И с салатом.
Самым трудным был диалог с «Фракцией паники пяти утра». С ней пришлось работать методом когнитивно-поведенческой терапии, которую я почерпнула из умной книжки. Мы (то есть я) составили для нее протокол: «При начале панической сессии в неурочный час задавать три вопроса: 1. Это угрожает моей жизни прямо сейчас? (Нет). 2. Что я могу сделать с этой проблемой в данный момент? (Ничего, потому что ночь). 3. Значит, мой единственный рациональный выбор – постараться заснуть? (Да)». Фракция недовольно бубнила, но кризисы стали реже.
«Правило лягушки» было пересмотрено. Теперь это было «Правило головастика». Не надо с утра есть мерзкую взрослую лягушку. Достаточно сделать один маленький шаг к ее будущему поеданию. Не писать отчет, а открыть файл и написать заголовок. Не убирать всю квартиру, а вымыть одну тарелку. Чаще всего за «головастиком» следовал еще один, и еще… А иногда и нет. И это тоже было окей.
Этап пятый: Новый договор – Конституция здравого смысла. Спустя месяц переговоров и проб родился новый документ. Он назывался «ВНУТРЕННИЙ ДОГОВОР ЛИЗЫ О ПРИНЦИПАХ БЛАГОУСТРОЙСТВА ВНУТРЕННЕЙ ТЕРРИТОРИИ (С поправками на ветер, плохое настроение и магнитные бури)».
Его основные положения были таковы:
- Принцип 80/20. 80% времени – стараюсь придерживаться плана. 20% – разрешаю себе отклонения без самоедства. Идеал – враг хорошего.
- Принцип осознанности. Прежде чем что-то сделать (съесть, купить, залезть в соцсети), задаю себе паузу и вопрос: «Я действительно этого хочу, или это автоматическое действие?».
- Принцип минимального усилия. Если не могу сделать много, делаю мало. Не могу час заниматься спортом – делаю 10 минут растяжки. Не могу читать книгу – читаю одну страницу. Движение – лучше, чем совершенство.
- Принцип «зато». Сорвала режим? Легла в 2 ночи? «Зато» выспалась и встала без будильника. Съела торт? «Зато» получила неземное удовольствие и теперь два дня буду есть овощи. Убираем черно-белое мышление.
- Принцип празднования малых побед. Вымыла раковину? Молодец! Прошла пешком одну остановку? Героиня! Внутренний парламент теперь обязан устраивать небольшие салюты в честь каждого микро-достижения.
Это сработало. Не идеально, не как в кино. Иногда «Диванная партия» все же захватывает власть на целый выходной. Иногда «Комитет по сладкому» устраивает переворот в виде похода в круассанную. Но теперь у нас есть правила игры. Есть переговорная площадка. Есть поправки. Главное – я перестала вести гражданскую войну с самой собой.
Я поняла, что заключать договор с собой – это не объявлять ультиматум бунтующим провинциям своего «я». Это – сложная, ироничная, полная компромиссов дипломатическая миссия. Цель – не построить казарму, а создать уютный, немного эклектичный, но в целом управляемый дом, где всем внутренним жильцам есть место. Где иногда грязно, иногда шумно, но в целом тепло и безопасно. И подписывая этот вечно меняющийся договор, я каждый раз с улыбкой добавляю постскриптум: «Все положения могут быть пересмотрены в случае обнаружения в продаже потрясающего сыра или внезапной любви всей жизни. На то и правки:)».