Телефон выскальзывал из мокрых рук. Элизабет смотрела на экран — три цифры, которые нужно набрать. Но пальцы не слушались.
Отец лежал на брусчатке Петропавловской крепости, прижимая ладонь к груди. Лицо серое. Губы синеют. Вокруг — десяток туристов.
— Кто-нибудь, позовите помощь!
— Вызывайте скорую, быстро!
А Элизабет качала головой:
— Подождите... пожалуйста, подождите...
Медсестра с восьмилетним стажем. Видела сотни экстренных случаев. И сейчас отказывалась вызвать скорую собственному отцу.
За день до катастрофы
Джеймс Харрисон прижимался носом к окну скоростного поезда, как мальчишка.
— Элизабет, смотри — двести пятьдесят километров в час! Совсем не трясёт!
Шестьдесят пять лет. Сорок лет на железной дороге инженером. Всю жизнь мечтал прокатиться на таком поезде. Дочь восемь лет откладывала деньги на эту поездку — подарок к пенсии.
Элизабет улыбалась, но внутри сжималось. Три года назад отцу поставили стент. Аритмия приходила без предупреждения. А сейчас тридцать градусов жары, влажность зашкаливает.
— Пап, может, отдохнём?
— Отдыхать будем дома. Мы же в исторической крепости — я обязан подняться наверх.
Лестницы. Одна за другой. Дыхание отца становилось рваным. Элизабет видела — на висках проступают капли пота. Не от жары.
— Папа, остановись.
— Почти пришли... хочу увидеть панораму...
Наверху он вдруг замер. Рука метнулась к груди. Схватился. Колени подкосились.
Элизабет успела подхватить. Но сама чуть не упала — руки тряслись.
Счёт, который убивает
Туристы сбежались мгновенно.
— Что с ним?
— Сердце, похоже!
— Звоните в скорую!
И тут Элизабет закричала — голос сорвался на визг:
— НЕТ! Подождите!
Люди замерли. На неё смотрели как на сумасшедшую. Отец синеет, а дочь-медсестра отказывается от помощи?
А в голове у Элизабет — другая картина. Комната отдыха в больнице Чикаго, два года назад. Коллега Сара рыдает над квитанцией.
— Три с половиной тысячи долларов. За десять минут в машине. Мой сын упал в школе — скорая довезла до больницы. Всего десять минут. Страховка не покрывает транспортировку.
Сара до сих пор выплачивает по двести долларов ежемесячно.
Или история соседа. Сердечный приступ у мужа. Скорая, реанимация, двое суток в больнице. Счёт — сто пятьдесят тысяч. Страховка покрыла половину. Остальное — банкротство.
В Америке вызов скорой равно финансовая катастрофа.
А здесь они за границей. Иностранцы. Сколько выставят им? Сто тысяч? Двести?
Элизабет посмотрела на телефон. Кредитный лимит — пять тысяч долларов. Сбережения кончились ещё в аэропорту. Туристическая страховка есть, но мелкий шрифт... она не читала его до конца. Покрывает ли скорую?
— Вызовите такси. Я отвезу его на такси в больницу.
Мужчина лет пятидесяти с недоумением посмотрел на неё:
— Девушка, у вашего отца сердечный приступ! Какое такси?! Ему нужна скорая, сейчас!
— Я... я не могу... мы не потянем...
Слова застревали в горле. Джеймс лежал на каменных плитах, хватал воздух ртом. А дочь считала деньги.
— Папа, прости...
Фраза, которая перевернула всё
Пожилой мужчина протиснулся сквозь толпу. Лет семидесяти, седые волосы, добрые глаза.
— Девушка, — заговорил он медленно, подбирая английские слова. Акцент сильный, но речь чёткая. — Послушайте. Здесь скорая бесплатная.
Элизабет подняла глаза. Лицо в слезах.
— Что?..
— Бесплатная. Совсем. Ноль денег.
— Мы иностранцы. У нас нет вашей страховки.
— Не нужна страховка, — мужчина присел рядом, посмотрел прямо в глаза. — Любой человек. Не важно откуда. Скорая приедет бесплатно.
Пауза. Элизабет смотрела на него, не веря.
— Я тридцать пять лет проработал фельдшером. Возил сотни людей. Много иностранцев. Все сначала боялись счетов. Но здесь так: спасение жизни не требует условий.
Последние слова он произнёс медленно, чтобы она точно поняла.
Спасение жизни не требует условий.
Восемь лет Элизабет работала медсестрой. Первый вопрос каждому пациенту: есть страховка? Без страховки — без помощи. Или готовься к банкротству. Она считала это нормой. Так устроен мир.
Оказывается, нет.
— Прошу вас... вызывайте.
Женщина рядом уже набирала номер. Объясняла диспетчеру. Другая приложила холодную бутылку ко лбу Джеймса. Третья достала полотенце. Мужчина обмахивал веером из газеты.
— Сказали — пять минут.
Пять минут. В Чикаго скорая едет минимум двадцать. Даже в центре.
Город остановился
Сирена прорезала воздух через четыре минуты.
Трое в форме. Носилки. Двигаются быстро, но без суеты. Профессионально.
Один проверяет пульс, давление. Второй готовит кислородную маску. Третий уже связывается с больницей по рации.
— Стентирование было?
— Да, три года назад.
Медик кивнул, делая пометки.
— Аритмия, вероятно. Везём в кардиологию. Дочь, с нами поедете.
В Америке родственников в скорую не пускают. Здесь даже не обсуждалось.
Элизабет обернулась. Пожилой мужчина махнул рукой:
— Всё будет хорошо. Ваш отец в надёжных руках.
Она хотела поблагодарить, но слова не шли. Только кивнула.
Дверь машины открылась — Элизабет остановилась на пороге. Внутри был настоящий передвижной госпиталь. Кардиомонитор. Дефибриллятор. Аппарат ИВЛ. Аккуратно разложенные медикаменты.
За восемь лет она видела десятки американских машин скорой. Такого оснащения не было ни в одной.
— Это правда скорая помощь?.. — непроизвольно вырвалось.
Медик посмотрел удивлённо:
— А что ещё?
Трое работали слаженно. Один подключал монитор к отцу, второй ставил капельницу, третий продолжал связь с больницей.
— Шестьдесят пять лет, стент, аритмия. Везём. Десять минут.
— Готовы.
Машина тронулась. Элизабет сидела на откидном сиденье, держала отца за руку. Посмотрела в окно.
И увидела.
Все машины впереди — такси, грузовики, легковушки — расступались. Прижимались к обочине. Как по команде.
— Они... все уступают.
— Конечно, — медик даже не понял вопроса.
Впереди перекрёсток. Красный свет. Но машины, едущие на зелёный, остановились. Замерли посреди дороги. Пропустили.
На тротуаре женщина с ребёнком показывала малышу на скорую. Что-то объясняла. Учила.
Элизабет закусила губу. В Чикаго водители игнорировали сирены. Сигналили в ответ. Пытались проскочить. Свои дела важнее.
А здесь целый город остановился. Ради одной жизни. Незнакомой жизни.
От крепости до больницы доехали за семь минут. У входа уже ждала бригада.
Цифра, в которую невозможно поверить
Врач вышел через полчаса.
— Острая аритмия. Справились. Со стентом проблем нет. Оставим на сутки под наблюдением — для надёжности.
Джеймс лежал в палате, подключённый к капельнице. Бледный, но живой.
— Пап...
— Всё нормально, доченька. Врачи хорошие. Уже легче.
На следующее утро его выписали. Медсёстры улыбались, прощаясь:
— Берегите себя. Хорошего вам путешествия.
У кассы Элизабет стояла, сжав кошелёк. Внутри — кредитная карта с лимитом пять тысяч. Хватит ли?
Сотрудница подняла глаза от компьютера:
— Мистер Харрисон? Так... транспортировка скорой — бесплатно, как вам уже говорили. Неотложная помощь, осмотр кардиолога, сутки в стационаре... у вас туристическая страховка есть?
— Да.
— Отлично. Тогда с учётом покрытия ваша доплата — две тысячи.
— Две... тысячи... долларов?
— Нет-нет, — сотрудница улыбнулась. — Две тысячи рублей. Это примерно тридцать долларов.
Тишина. Элизабет смотрела на экран, не моргая.
— Простите... сколько?
— Тридцать долларов. Округлим до двух тысяч рублей. Других счетов не будет.
Колени подкосились. Элизабет схватилась за стойку.
Тридцать долларов.
Одна скорая в Чикаго — три с половиной тысячи. Лечение и госпитализация — легко перевалят за пятьдесят тысяч.
Здесь — тридцать.
— Вы... вы уверены?
— Абсолютно. Вот чек. Можете оплатить картой.
Элизабет достала карту. Руки тряслись так, что не попадала в терминал. Сотрудница деликатно отвернулась.
Операция прошла. На экране: 2000 ₽.
— Спасибо вам... спасибо...
Она вышла из больницы, села на лавочку у входа. И только тогда разрыдалась. От облегчения. От благодарности. От стыда за свою страну.
Что изменилось
Вернувшись в Чикаго, Элизабет рассказала коллегам.
— Бесплатная скорая? Быть не может.
— За четыре минуты приехала? В большом городе?
— Все уступали дорогу? Даже на зелёный свет?
Вечером она написала пост. За три дня его репостнули больше ста тысяч раз.
Комментарии множились:
«Наша система калечит людей долгами».
«Позор, что за жизнь нужно платить такие деньги».
Один комментарий зацепил — от жителя той страны:
«У нас хорошо, но есть проблема. Некоторые злоупотребляют бесплатной скорой. Вызывают по пустякам, как такси. Из-за этого те, кому правда плохо, не могут дождаться».
Элизабет ответила:
«Бесплатная скорая — это дар. Именно поэтому её нужно ценить. Пожалуйста, берегите эту систему. Ради тех, чья жизнь действительно в опасности».
Десятки откликов:
«Стыдно, что иностранка нас этому учит».
«Думал, это обычное дело. Теперь понимаю — систему нужно защищать».
Отец прислал сообщение: «Пересматриваю фото. Скоростной поезд впечатляет. Но больше всего впечатлили люди. Их сердца».
Элизабет долго смотрела на экран. Потом написала ответ — и дала себе обещание.
С завтрашнего дня в больнице она не будет спрашивать о страховке первым делом. Сначала выслушает пациента. Узнает, что болит. А потом уже — всё остальное.
Система не изменится за день. Возможно, не изменится никогда.
Но она может измениться сама.
Это уже начало.
А вы как думаете — должна ли медицинская помощь зависеть от денег? Напишите в комментариях. Если считаете, что эту историю должны увидеть другие — поделитесь. Может, когда-нибудь что-то изменится.