15 тысяч. Именно такую сумму показал официант в кожаной папке, и именно в этот момент Лена поняла, что её брак закончился. Не из-за денег — из-за того, как муж посмотрел на неё и сказал: «Ленок, у тебя же карта с собой?»
Лена стояла перед зеркалом в прихожей и критически осматривала свой профиль. Платье цвета марсала сидело идеально, скрывая то, что наелось за новогодние праздники, и подчёркивая то, что ещё сохранилось с девичества. Пять тысяч рублей. Именно столько стоил этот кусок ткани, который должен был превратить обычный февральский вторник в незабываемое романтическое приключение. Лена поправила локон, выбившийся из укладки — ещё две тысячи — и глубоко вздохнула.
На этот вечер у неё была ставка не меньше, чем у игрока в покер, идущего ва-банк. Отношения с Игорем в последнее время напоминали заветренный сыр в холодильнике: вроде и не испортился, есть можно, но удовольствия никакого, да и корочка уже подсохла. Нужна была встряска. Романтика. Чтобы как в кино, но без пошлости.
— Ленок, ты дома? — раздался звук открываемой двери, и в коридор ввалился Игорь, отряхиваясь от невидимой пыли. — Фух, пробки сегодня дикие, думал, не доеду.
Он скинул ботинки, не глядя пнув их в сторону обувницы, и уставился на жену.
— Ого! Ты чего это нарядилась? У нас годовщина, что ли? Я вроде помню, что в августе…
— Сегодня четырнадцатое февраля, Игорь. — Лена старалась, чтобы голос звучал мягко, с ноткой загадочности, а не как у учительницы, отчитывающей двоечника. — День всех влюблённых. Я столик заказала. В «Панорамике».
Игорь замер с расстёгнутой курткой. На лице его отразилась сложная работа мысли: он явно прикидывал, сколько это будет стоить и можно ли отказаться. Но, увидев сияющие глаза жены и, возможно, вспомнив, когда они последний раз нормально выбирались куда-то вдвоём, расплылся в улыбке.
— Слушай, ну ты даёшь! Сюрприз, значит? Здорово! А я как раз шёл и думал: надо бы нам как-то развеяться. А то всё работа, дом, диван…
Лена просияла. Сработало! Она уже представляла, как они сидят при свечах, играет тихая музыка, и они обсуждают не ипотеку и не сломанный бачок унитаза, а что-то приятное. Может, в отпуск летом соберутся.
— Только я сейчас маме позвоню, ладно? — Игорь уже доставал телефон. — Она звонила днём, жаловалась, что давление скачет. Скажу, что мы в ресторан, чтоб не теряла.
Лена напряглась, но промолчала. Мама, Тамара Петровна, была неизменным третьим лишним в их браке, незримо присутствующим даже в спальне.
— Алло, мам? Да, пришёл. Слушай, мы тут с Леной в ресторан собрались. В «Панорамику», ага. Крутой, говорят. Да праздник же сегодня, мам. Ну, Валентин этот. Да ладно тебе, нормальный праздник… Что?
Игорь замолчал, слушая длинную тираду на том конце провода. Лена видела, как меняется его лицо: от расслабленно-радостного до виновато-сочувствующего. Сердце у неё ёкнуло и покатилось куда-то в район новых туфель.
— Мам, ну не плачь. Ну чего ты… Да понимаю я. Десять лет уже, да. Конечно, грустно одной. Слушай… — он бросил быстрый взгляд на жену, потом снова в трубку. — А давай с нами? Ну а что? Развеемся, посидим семьёй. Ленка не против будет, она у меня понимающая. Собирайся, мы через полчаса заедем.
Игорь нажал отбой и радостно повернулся к жене.
— Ленок, ты же не против? Мама там совсем расклеилась. Говорит, сидит, смотрит на фотографию отца и плачет. Ей одной в праздник тяжко. А так — и ей приятно, и мы доброе дело сделаем. Она же всё-таки родной человек.
Лена стояла, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Панорамика». Депозит десять тысяч. Платье. Укладка. Романтика. И Тамара Петровна.
— Игорь, я заказывала столик на двоих. Это свидание.
— Да брось, там столики большие, поместимся, — отмахнулся муж, уже стягивая джинсы, чтобы переодеться в парадные брюки. — Не будь букой. Это же мама. Ей и так жить недолго осталось, всё болит. Порадуем старушку.
«Старушке» было шестьдесят два, и энергии в ней хватало на небольшую электростанцию, но спорить с Игорем, когда он включал режим «заботливый сын», было бесполезно. Это всегда заканчивалось тем, что Лена оказывалась чёрствой эгоисткой, которая не чтит семейные ценности.
Тамара Петровна вышла из подъезда ровно через двадцать пять минут, благоухая «Красной Москвой» так, что в машине пришлось приоткрыть окно. На ней было лучшее платье с люрексом, которое она берегла для похорон и юбилеев, и массивная брошь с янтарём на груди.
— Ой, Леночка, здравствуй, — пропела свекровь, усаживаясь на заднее сиденье и неловко задевая Лену сумочкой. — А я уж думала, не позовёте мать-старуху. Сижу, плачу, телевизор включила, а там все целуются, тьфу! Срамота одна. А тут Игорёша звонит. Дай бог здоровья сыночку.
— Здравствуйте, Тамара Петровна, — выдавила Лена, глядя в боковое зеркало. — Вы отлично выглядите.
— Да какое там отлично, — тут же переключилась свекровь на любимую волну. — Спину ломит с утра, сил нет. И в боку колет. Я уж думала «Скорую» вызывать, но решила не беспокоить людей по пустякам. Подумаешь, помру, кому я нужна…
— Ну что вы такое говорите, мам, — Игорь лавировал в потоке машин, поглядывая на мать в зеркало заднего вида. — Нам нужны. Сейчас приедем, поужинаешь вкусно, развеешься.
В ресторане их встретила хостес — тоненькая девушка с огромными накладными ресницами.
— Добрый вечер, у вас бронь?
— На Смирнову, столик у окна, — сухо сказала Лена.
— Проходите, пожалуйста.
Столик действительно был шикарный: мягкие диваны, приглушённый свет, вид на вечерний город. Лена планировала сесть рядом с мужем, чтобы смотреть на огни и держать его за руку. Но Тамара Петровна оказалась проворнее.
— Ой, какой диванчик! — воскликнула она и устроилась ровно посередине, заняв стратегическую позицию. — Игорёша, садись справа, чтоб мне слышно было лучше, а ты, Лена, давай с краю, тебе же выходить, наверное, припудрить носик придётся.
Лена молча села на стул напротив, оказавшись отрезанной от мужа массивной фигурой свекрови и вазой с сухоцветами. Романтика таяла на глазах, как мороженое на июльском асфальте.
Подошёл официант, положил перед ними кожаные папки меню. Тамара Петровна открыла свою, прищурилась, потом полезла в сумку за очками.
— Господи помилуй, — громко прошептала она, увидев цены. — Игорь, ты посмотри! Салат из травы — восемьсот рублей! Они что, его на альпийских лугах собирали?
— Мам, заказывай что хочешь, не смотри на цены, — широким жестом позволил Игорь. — Сегодня праздник, я угощаю.
Лена мысленно поправила: «Мы угощаем». Депозит вносила она со своей карты, и это были её премиальные за квартал.
— Ну, раз угощаешь… — Тамара Петровна поправила очки и принялась изучать меню с дотошностью следователя. — Так, жареное мне нельзя, у меня изжога. Острое тоже — гастрит разыграется. Салаты эти ваши модные — одна трава, живот пучить будет.
Официант терпеливо стоял рядом, держа блокнот наготове.
— Молодой человек, — обратилась к нему свекровь тоном царицы. — А вот это что такое — «Медальоны из мраморной говядины с трюфельным соусом»? Это мясо хоть мягкое? А то у меня зубы, знаете ли, не казённые.
— Очень нежное мясо, буквально тает во рту, — заверил официант.
— А трюфели эти… они не ядовитые? Я читала, что грибы в возрасте вообще есть опасно.
— Это деликатесный гриб, мадам, очень полезный.
— Полезный, говоришь… Ну ладно. Сколько стоит? Две с половиной тысячи?! — она картинно схватилась за сердце. — Ох, батюшки… Но раз для здоровья полезно… Ладно, несите. Только прожарьте хорошенько, чтобы крови не было, я сыроедством не увлекаюсь.
— А на гарнир? — уточнил официант.
— А картошечки нет у вас нормальной? Пюре там?
— Есть картофель гратен со сливками.
— Вот, давайте его. И салатик какой-нибудь… Вот этот, с креветками и авокадо. Креветки-то свежие? Небось, перемороженные сто раз?
— Свежайшие поставки.
— Ну смотрите мне. Если отравлюсь, я в Роспотребнадзор напишу. И чай мне принесите, зелёный, только не в пакетике, а нормальный. И лимончика побольше, у меня кислотность пониженная.
Игорь заказал себе стейк и овощи. Лена, потерявшая аппетит ещё на стадии «изжоги», выбрала лёгкий салат и воду без газа.
— Лена, ты чего так скромно? — удивилась свекровь, откладывая меню. — Худеешь, что ли? Куда тебе ещё худеть, и так одни кости. Мужики, знаешь ли, на кости не бросаются. Вон, посмотри на меня, я в твои годы была — кровь с молоком! Отец Игоря, царствие ему небесное, всегда говорил: «Тамара, тебя есть за что ухватить!»
Игорь хмыкнул, уткнувшись в телефон. Лена промолчала, разглядывая узор на скатерти.
Когда принесли еду, Тамара Петровна сначала долго и придирчиво осматривала каждый кусок, нюхала его, и только потом, перекрестив тарелку, приступила к трапезе.
— М-м-м, ну ничего так, мягкое, — проговорила она с набитым ртом. — Но соус этот ваш трюфельный — ерунда какая-то, грибами пахнет старыми. Я лучше подливку делаю со сметанкой. Игорёша, помнишь мои тефтельки?
— Помню, мам, вкусные, — отозвался Игорь, энергично работая ножом и вилкой.
— Вот! А тут дерут три шкуры ни за что. Лена, ты бы рецепт спросила у повара, может, научишься готовить мясо, а то у тебя вечно подошва получается.
Лена сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
— Я готовлю мясо в духовке, Тамара Петровна. Это более полезно.
— Полезно — это когда вкусно! — парировала свекровь, отправляя в рот тигровую креветку. — Ой, слушайте, что расскажу. У нас соседка, Нина с пятого этажа, тоже так по ресторанам ходила, деньги тратила. А потом раз — и жёлчный удалили! От жирного. Я ей говорила: «Нина, вари овсянку», а она…
Следующие сорок минут прошли под аккомпанемент рассказов о болезнях соседей, дороговизне лекарств в аптеке на углу и о том, как тяжело жить пенсионерам в современном мире. Игорь кивал, поддакивал и подливал матери чай. Лена сидела молча, чувствуя себя мебелью. Дорогой, красивой мебелью, которую забыли вынести из зала.
В какой-то момент, решив, что терять нечего, она попыталась перехватить инициативу.
— Игорь, а помнишь, как мы пять лет назад в Сочи ездили? — она улыбнулась, глядя на мужа. — Там такой закат был красивый…
— В Сочи сейчас не продохнуть, цены бешеные, — тут же перебила Тамара Петровна, облизывая ложку от десерта (она заказала самый дорогой тирамису). — И кишечная палочка в море. Тётя Валя с внуком ездила, так они из туалета не вылезали две недели. Ужас какой-то.
— Мам, ну Лена про закат говорит, — вяло попытался защитить тему Игорь.
— Закат и с балкона посмотреть можно, бесплатно, — отрезала мать. — Ой, Лена, а ты чего ёрзаешь? Подарок, что ли, какой приготовила?
Лена действительно невольно коснулась сумочки, где лежал маленький пакетик с кружевным комплектом, купленным за немалые деньги в том же приступе расточительства, что и платье. Она хотела подарить его Игорю позже, намекнув на продолжение вечера.
— Да так, мелочь… — пробормотала она.
— Мелочь? — оживилась свекровь. — А ну покажи! Мы же свои люди.
— Это личное, Тамара Петровна.
— Да ладно тебе стесняться! Бельё, что ли, купила? — громко, на весь зал, предположила свекровь и рассмеялась мелким, дребезжащим смехом. — Ой, не могу! В твоём возрасте, Лена, уже о тёплых рейтузах думать надо, чтоб придатки не застудить, а не кружева надевать. Кто их там видит?
Игорь хихикнул в кулак.
— Мам, ну ты даёшь! Скажешь тоже.
— А что я такого сказала? Правду говорю. Потом спасибо скажешь, когда цистит не заработаешь. Покажи хоть, цвет какой? Красный, небось? Как у девицы с пониженной социальной ответственностью?
Лена почувствовала, как краска заливает лицо. Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Какой-то мужчина ухмыльнулся.
— Тамара Петровна, прекратите, пожалуйста, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Ой, какие мы нежные! — фыркнула свекровь. — Слова ей не скажи. Я же как лучше хочу, учу тебя жизни. Ты же у нас неопытная ещё, жизни не нюхала. Вот помру, как вы жить будете без моих советов?
— Как хорошо сидим, правда? — вдруг выдал Игорь, блаженно откидываясь на спинку стула. — Семьёй, душевно так. Мам, ты десерт доела? Может, ещё чего?
— Нет, сынок, спасибо. Наелась до отвала, прости господи. Сейчас бы «Мезима» выпить, да дома забыла. Поедем, наверное? А то мне сериал смотреть пора.
Официант принёс счёт в красивой кожаной папке. Игорь, продолжая улыбаться, открыл её и слегка присвистнул.
— Ого! Пятнадцать тысяч. Нормально так посидели. Ну, ничего, раз в год можно.
Он похлопал себя по карманам, потом посмотрел на Лену.
— Ленок, у тебя же карта с собой? Заплати, а я тебе потом перекину, как зарплата придёт. А то у меня на кредитке лимит почти исчерпан, резину зимнюю брал.
Лена взяла папку. Пробежалась глазами по строчкам.
Салат с авокадо — 950 руб. Медальоны из мраморной говядины — 2500 руб. Картофель гратен — 600 руб. Чай элитный (чайник) — 800 руб. Тирамису — 750 руб. Стейк рибай — 3200 руб. Овощи гриль — 800 руб. Салат овощной — 650 руб. Вода — 300 руб. Обслуживание 10%…
Она медленно закрыла папку. Внутри что-то щёлкнуло и успокоилось. Как будто выключили надоедливый шум вентилятора, к которому привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать. И только когда он смолкает, понимаешь, как давно хотелось тишины.
— Лена, ты чего зависла? — поторопил Игорь. — Мама устала, домой хочет.
Лена достала из кошелька тысячу рублей и положила на счёт.
— Это за мой салат и воду. С чаевыми.
— В смысле? — не понял Игорь. Улыбка сползла с его лица. — А остальное?
— А остальное, дорогой, оплачивает тот, кто приглашал. Ты же сказал: «Я угощаю».
Она встала, расправила складки на платье цвета марсала.
— Лена, ты что, с ума сошла? — зашипел Игорь, оглядываясь по сторонам. — У меня нет столько с собой! Ты же бронировала, ты депозит вносила!
— Депозит был моим подарком тебе на свидание. Но свидания не было. Был семейный ужин, который ты организовал без моего согласия. Так что разбирайся сам.
— Лена, прекрати этот цирк! — вступила Тамара Петровна, почуяв неладное. — Как тебе не стыдно! Мать поела, а ты куском хлеба попрекаешь? Это что за невестка такая пошла? Игорёша, я же говорила тебе, она скупая! Вся в свою мать!
— Я не скупая, Тамара Петровна. Я справедливая. И уставшая. Пять лет я пытаюсь стать частью вашей семьи, а вы делаете всё, чтобы напомнить мне: я здесь чужая. Что ж, напоминание принято.
— Лена, сядь! — рявкнул Игорь, багровея. — Люди смотрят! Ты меня позоришь!
— Позоришь ты себя сам, когда заставляешь жену оплачивать ужин, на который ты пригласил свою маму вместо того, чтобы провести вечер со мной.
Она взяла сумочку, накинула пальто, которое услужливо подал гардеробщик — она успела взять номерок, пока они изучали счёт, — и направилась к выходу.
— Лена! Если ты сейчас уйдёшь, домой можешь не возвращаться! — крикнул ей в спину Игорь.
Она остановилась у самой двери. Медленно обернулась.
— Квартира, Игорь, оформлена на меня. Договор дарения от отца, зарегистрированный в Росреестре. Так что это тебе стоит подумать, куда возвращаться, если счёт не оплатишь.
На улице шёл мокрый снег, обычный для питерского февраля. Лена вдохнула холодный воздух полной грудью. Странно, но ей не было грустно. Не было обидно. Было легко. Как будто она только что сбросила с плеч мешок с картошкой, который тащила последние пять лет, не понимая, зачем.
Она дошла до угла, где светилась яркая вывеска «Шаверма 24». В животе предательски заурчало — салат из рукколы оказался не очень питательным.
— Мне, пожалуйста, классическую в сырном лаваше. И кофе, — сказала она продавцу, молодому парню с весёлыми глазами.
— С праздником вас! — улыбнулся он, заворачивая горячий свёрток. — А чего одна в такой день?
— А я не одна, — Лена откусила большой кусок, чувствуя, как горячий соус стекает по подбородку, и это было вкуснее любых трюфелей. — Я с собой. И мне с собой очень даже неплохо.
Телефон в кармане разрывался от звонков Игоря, но Лена даже не достала его. Она стояла под мокрым снегом, жевала шаверму за двести рублей и смотрела на проезжающие машины. В окне ресторана напротив она видела, как Игорь что-то яростно доказывает официанту, размахивая руками, а Тамара Петровна картинно держится за сердце.
«Надо будет замки поменять», — деловито подумала Лена, доедая последний кусочек.
Мокрый снег падал на волосы, укладка за две тысячи давно превратилась в сосульки, тушь наверняка потекла — и ей было совершенно всё равно.
Впервые за пять лет она улыбалась так, словно это её личный праздник.
И, пожалуй, так оно и было.