Дмитрий прижался лбом к холодному стеклу такси. Каждая ямка на дороге отдавалась тупой болью в правом боку. Врачи предупреждали: «Воспаление почки — не шутка, нужен покой». Но как объяснишь им, что покоя не будет, пока не увидишь своими глазами, что творится дома?
Всего три дня назад скорая увезла его из офиса прямо во время планёрки. Температура под сорок, адская боль — острый пиелонефрит не спрашивает, удобно ли вам сейчас болеть. В больнице кололи антибиотики, ставили капельницы, говорили о двух неделях стационара минимум. А Алина за эти дни так и не приехала. Беременная жена, которая должна была стать матерью его ребёнка через три месяца, даже не нашла часа навестить мужа.
«Тебе же самому нельзя волноваться, а мне с моим животом в больницу тащиться — вообще стресс», — отписалась она в мессенджере. Короткие сообщения раз в день, будто выполняла какую-то неприятную обязанность. И эта холодность, которая появилась ещё месяца три назад, теперь резала острее любого скальпеля.
Подъезжая к дому, он сразу заметил чёрный кроссовер на их парковочном месте. «Может, соседи гостей ждут», — попытался успокоить себя он, но сердце колотилось всё сильнее.
Дмитрий медленно поднимался по лестнице, придерживаясь за перила. На четвёртом этаже остановился перевести дух, и тут услышал — из их квартиры доносился смех. Женский и мужской. Алина хохотала так, как не смеялась с ним уже полгода.
Ключи дрожали в руках. Замок щёлкнул тихо. В прихожей на вешалке висел незнакомый мужской пиджак, на полке стояли дорогие кроссовки.
То, что он увидел дальше, навсегда врезалось в память. Алина сидела на их диване, прислонившись к плечу высокого мужчины лет сорока в расстёгнутой белой рубашке. Его рука лежала на её животе — там, где под сердцем рос их... нет, теперь уже не «их» ребёнок.
— Серёжа, а давай на майские в Сочи рванём? — щебетала Алина голосом, полным той лёгкости, которую Дмитрий давно не слышал. — Я там не была сто лет!
Незнакомец склонился к её уху, что-то шепча, и она снова рассмеялась, откидывая голову назад. В этот момент Дмитрий кашлянул.
Алина подскочила, будто её током ударили. Лицо из румяного мгновенно стало мертвенно-бледным.
— Дима... Ты... Как ты тут оказался?
— Это мой дом, между прочим, — его голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё обрывалось. — А вот кто это — вопрос действительно интересный.
Мужчина, Сергей, поднялся с дивана, пытаясь сохранить достоинство. Дмитрий отметил дорогие часы на запястье, модную стрижку, уверенный взгляд.
— Послушайте, давайте без скандала, — начал тот примирительным тоном. — Мы же взрослые люди...
— Взрослые люди обычно не трахают чужих беременных жён, — перебил Дмитрий, и Сергей поморщился от грубости. — Собирайте вещи. Оба.
— Дим, подожди, я могу всё объяснить... — Алина попыталась подойти, но он отступил на шаг.
— Объяснить? Что именно? Почему ты месяцами водила меня за нос? Или почему даже не навестила в больнице, когда мне было по-настоящему плохо?
В её глазах блеснули слёзы — раньше это всегда действовало на него безотказно. Но сейчас Дмитрий смотрел на неё, как на незнакомку.
— Я не хотела делать тебе больно... — жалко пролепетала она.
— Серьёзно? А что ты хотела — чтобы я узнал уже после родов? Или воспитывал чужого ребёнка, ничего не подозревая?
Молчание было красноречивее любых слов. Сергей торопливо натягивал пиджак, бросая на Алину вопросительные взгляды. Она металась по комнате, собирая свою сумочку, телефон, косметику с журнального столика.
— Ребёнок... он твой или его? — выдавил Дмитрий, хотя уже знал ответ.
Алина замерла, прижимая руки к животу. Её губы дрожали, но слова не шли.
— Мой, — тихо сказал Сергей. — Извини, мужик. Мы не планировали...
— Заткнись, — процедил Дмитрий, чувствуя, как подступает тошнота. — Просто уходите. Сейчас же.
Когда за ними захлопнулась дверь, он рухнул на диван — тот самый, где только что сидели они. Боль в боку стала нестерпимой, перед глазами поплыли чёрные круги. Дмитрий нащупал телефон, набирая «103». Силы покидали его, но он успел продиктовать адрес, прежде чем провалиться в темноту.
Очнулся он уже в знакомой больничной палате. Над ним склонилась медсестра с озабоченным лицом:
— Ну что вы творите? Температура сорок два, чуть инфекционно-токсический шок не заработали! Кто вас вообще выпускал?
— Я сам, — прохрипел он. — Надо было... проверить кое-что.
— И проверили? Надеюсь, оно того стоило, — она сердито воткнула иглу в катетер, запуская очередную дозу лекарства.
Дмитрий закрыл глаза. Стоило ли? Наверное, да. Теперь хотя бы всё ясно. Никаких иллюзий, никаких надежд на счастливое семейное будущее. Просто голая правда, которая режет, как битое стекло, но зато она честная.
---
Следующие две недели тянулись мучительно медленно. Дмитрий лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове всю их с Алиной историю. Как они познакомились два с половиной года назад на корпоративе — она работала в соседнем офисе, приехала с подругой. Как влюбились безоглядно, без оглядки. Как он сделал предложение прямо на Воробьёвых горах, стоя на коленях под падающим снегом.
«Всё было ненастоящим», — думал он горько. Или нет? Может, было настоящим, а потом что-то сломалось? Когда именно?»
Алина написала ему один раз — длинное сообщение с объяснениями. Мол, встретила Серёжу на курсах для беременных (вот ирония судьбы — курсы он ей оплатил), сначала просто общались, потом сблизились. Он понимающий, внимательный, не пропадает на работе сутками. Она не планировала забеременеть от него, так получилось. Извини, прости, давай разведёмся по-хорошему, без скандалов.
Дмитрий не ответил. Просто заблокировал её номер. Потом разблокировал — всё-таки формальности развода нужно решать. Потом опять заблокировал. В третий раз оставил как есть, но читать её сообщения так и не смог.
Навестить его в больницу приехал старый друг Володя — они вместе учились в техникуме, потом как-то разошлись по жизни. Алина не любила Володю, говорила, что он «плохо влияет» — то есть любит выпить пива в гараже и покурить. Дмитрий послушно перестал с ним общаться.
— Бро, я только вчера узнал от Макса, — Володя сжал его плечо. — Почему молчал?
— Да что говорить-то? Позориться?
— Дурак. Это не ты должен стыдиться, а она. Слушай, когда выпишут — приезжай ко мне на дачу. У меня там баня, огород, тишина. Проветришься.
— Спасибо, Вов. Правда, спасибо.
Впервые за две недели Дмитрий почувствовал что-то, похожее на облегчение. Не счастье, нет. Просто маленький просвет в тяжёлых тучах.
---
Выписали его в конце апреля. Весна в тот год пришла рано — деревья уже зеленели, воздух пах молодой листвой и свежестью. Дмитрий приехал к себе в квартиру и сразу понял: здесь он больше не сможет жить. Каждый угол напоминал об Алине — вот её любимое кресло у окна, вот холодильник, увешанный их совместными фотками на магнитиках, вот детская комната, которую они вместе клеили обоями в феврале.
Он собрал вещи в две сумки — остальное решил выбросить или раздать. Написал риелтору: «Продавайте квартиру. Срочно, можно со скидкой». И поехал к Володе на дачу, как тот и предлагал.
Дача оказалась старым, но крепким домиком в деревне километрах в пятидесяти от города. Чистый воздух, запах сосен, тишина — никакого городского шума, сигнализаций, орущих соседей.
— Располагайся, — Володя кинул ему ключи от второй комнаты. — Живи, сколько нужно. Мне только в выходные сюда, так что не помешаешь.
Первую неделю Дмитрий почти не вставал с кровати. Лежал, смотрел в потолок, листал соцсети, читал посты знакомых о счастливой семейной жизни — и каждый раз чувствовал укол зависти и боли.
Володя приезжал на выходные, приносил продукты, готовил на костре шашлык, пытался разговорить. Дмитрий отвечал односложно, понимая, что ведёт себя как конченый нытик, но ничего не мог с собой поделать.
— Знаешь, что тебе нужно? — сказал Володя как-то вечером, наливая чай. — Перестать жалеть себя и начать что-то делать. Хоть огород вскопай.
— Я не умею.
— А кто умеет? Научишься. У меня тут инструмент есть, я покажу.
И правда, начал показывать. Как копать грядки, сажать картошку, рассаду помидоров и огурцов. Дмитрий сперва относился к этому как к наказанию, но постепенно втянулся. Физический труд отвлекал, выматывал — а значит, меньше времени оставалось на самокопание.
Через месяц он заметил, что стал лучше спать. Кошмары, в которых Алина уходила с другим, постепенно отступали.
Однажды утром он вышел на крыльцо, посмотрел на свои грядки — ровные, аккуратные, с пробивающимися зелёными ростками — и вдруг почувствовал что-то новое. Не счастье, нет. Но что-то вроде удовлетворения от проделанной работы. Впервые за долгое время.
В июне позвонил риелтор: квартира продана. Деньги неплохие — рынок недвижимости как раз пошёл вверх. Дмитрий посмотрел на сумму на счету и понял: он свободен. Может делать, что хочет. Ехать, куда хочет. Жить, как хочет.
Но вот вопрос — а чего он вообще хочет?
Он сидел на крыльце дачи, попивая вечерний чай, и пытался вспомнить, о чём мечтал когда-то. До работы, до Алины, до «взрослой жизни» с кредитами и обязательствами. И вспомнил: в юности бредил путешествиями. Хотел объездить всю Россию — от Калининграда до Владивостока. Копил фотографии красивых мест, строил маршруты, изучал достопримечательности.
«А почему бы и нет?» — подумал он.
---
Первым делом Дмитрий купил машину — не новую, но надёжную «Ниву», на которой можно ехать куда угодно. Подготовил её к дальней дороге — поменял масло, проверил подвеску, закупил запчасти на всякий случай. Володя помогал, давал советы, иногда подкалывал:
— Ну что, Димон, точно поедешь? Не передумаешь?
— Точно. Мне нужно... понять кое-что. О себе.
В начале августа он выехал. Маршрут проложил через Золотое кольцо — Владимир, Суздаль, Ярославль. Потом на Урал, дальше к Байкалу. Куда глаза глядят.
Первые дни были тяжёлыми. Он то и дело ловил себя на мысли: «Вот бы Алине здесь понравилось». Или: «Надо сфотографировать, чтобы показать...» — и каждый раз осекался, понимая, что показывать некому. Что той жизни больше нет.
Но постепенно эти мысли отступали. Их место занимали другие — о дороге, о красоте окружающего мира, о людях, которых он встречал.
В Суздале познакомился с пожилой парой, которая держала гостевой дом. Они были женаты пятьдесят лет, смотрели друг на друга с такой нежностью, что Дмитрию стало неловко.
— Как вам удаётся так долго вместе? — спросил он за ужином.
— Нас никто не заставлял, — просто ответила хозяйка. — Мы каждый день выбираем друг друга. Вот и весь секрет.
На Урале встретил компанию туристов своего возраста. Они звали его с собой в поход, но Дмитрий отказался — ему хотелось побыть одному. Хотя, признаться, иногда одиночество давило. Особенно вечерами, когда он сидел у костра, глядя на звёзды, и понимал, что не с кем поделиться этой красотой.
К Байкалу он приехал в конце сентября. Озеро встретило штормом — волны разбивались о берег, ветер трепал деревья. Дмитрий стоял на берегу, вдыхая свежий воздух, и вдруг понял: он изменился. Всего за несколько месяцев стал другим человеком.
Тот прежний Дима был зависимым — от чужого мнения, от отношений, от страха потерять то, что имеет. А этот, новый, научился быть один. И это не страшно. Это даже... хорошо.
Он сидел на берегу до темноты, слушая шум волн. И впервые за полгода почувствовал что-то похожее на внутренний покой.
Жизнь наладилась. Не ярко, не празднично — но спокойно и стабильно. Без драм, без предательств, без иллюзий.
Иногда он думал об Алине. Интересно, родила ли она? Счастлива ли со своим Серёжей? Но эти мысли больше не причиняли боли. Просто лёгкая грусть по тому, что могло бы быть, но не случилось.