Лена остановилась у входа в магазин игрушек и поправила Максиму воротник куртки.
— Сегодня твой праздник, — улыбнулась она. — Пять пятерок за неделю! Выбирай что хочешь.
Восьмилетний мальчик кивнул, но радости в его глазах не было. Такой серьезный, не по годам взрослый взгляд. Лена сжала его ладонь:
— Максимка, ты же хочешь что-то особенное?
— Хочу, — тихо ответил он. — Только...
— Что только?
— Можно я сам посмотрю?
Внутри было шумно и ярко. Лена шла за сыном, наблюдая, как он медленно обходит витрины. Куклы — мимо. Машинки — остановился, потрогал, пошел дальше. Конструктор — задержался на минуту.
А потом замер.
У стены стояла корзина с футбольными мячами. Яркие, новые, с логотипами знаменитых клубов. Максим смотрел на них так, будто видел что-то страшное.
— Мам, — позвал он, не отводя взгляда. — А помнишь, папа говорил...
Лена почувствовала, как что-то сжимается в груди. Конечно, помнила. Слишком хорошо.
"Нормальный мальчик должен гонять мяч, а не сидеть с книжками! Иначе из него вырастет маменькин сынок!»
Это было за месяц до того, как Сергей ушел. Максим тогда споткнулся на физкультуре, упал, разбил колено. Плакал от боли и стыда. А когда пришел домой и рассказал, отец только покачал головой:
"Слабак. Я в твоем возрасте уже в команде играл. А потом - в высшей лиге. А из тебя что вырастет? Тряпка..."
— Максим, — осторожно сказала Лена. — Мячи красивые, правда?
— Да, — он отвернулся. — Пойдем в другой ряд.
Она пошла за ним, чувствуя, как гнев поднимается в горле. Сергей ушел полтора года назад. Ушел, когда понял, что жену разлюбил, да и сын не тот, о котором он мечтал. Что Максим никогда не станет копией отца — спортсменом, душой компании, звездой школьного двора.
"Я не хочу жить с неудачниками," — сказал он тогда. И хлопнул дверью.
А Максим услышал. И поверил, что он действительно неудачник.
— Мам, посмотри, — мальчик остановился у полки с настольными играми. — Монополия... Эрудит... А это что?
— Шахматы, — ответила молодая девушка-продавец, подходя к ним. — Классная игра. Для умных ребят.
— А я не умный, — тихо сказал Максим.
— Почему же? — удивилась продавец. — По глазам видно — очень даже умный. Меня Света зовут, а тебя?
— Максим.
— Максим, а ты знаешь, что шахматы — это спорт?
Мальчик поднял голову:
— Правда?
— Конечно! Есть даже чемпионы мира. Они тренируются каждый день, участвуют в турнирах. Представляешь, сидят за доской, думают, рассчитывают ходы... И все на них смотрят, болеют.
— Как на футболе? — недоверчиво спросил Максим.
— Даже круче. Потому что в футболе важна сила, а здесь — мозги.
Лена видела, как что-то меняется в лице сына. Словно кто-то зажег огонек в темной комнате.
— А можно посмотреть? — попросил он.
Света достала коробку, открыла. Фигурки были тяжелые, красивые. Максим осторожно взял в руки коня:
— Красиво...
— Хочешь, покажу, как ходит? — предложила продавец.
Они сели за демонстрационную доску. Света объясняла правила, Максим слушал, не отрываясь. Лена стояла рядом и чувствовала, как что-то отпускает в душе. Впервые за долгое время сын выглядел... заинтересованным.
— А сложно научиться играть? — спросил он.
— Для умных ребят — не очень. Хочешь, я тебе одну партию покажу?
— Хочу!
Лена отошла к соседней полке, давая им пространство. Максим был весь поглощен игрой, задавал вопросы, пытался понять логику ходов. Света терпеливо объясняла, хвалила за удачные решения.
— Мам! — позвал он через полчаса. — Я немного запомнил! Света говорит, у меня талант!
Максим стоял с горящими глазами.
— Мам, — он вдруг стал серьезным. — А можно мне эти шахматы?
— Конечно можно. Ты же их заслужил.
По дороге домой они зашли в парк. Сели на скамейку, коробка с шахматами лежала между ними.
— Максим, — начала Лена. — Хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Когда папа ушел, он сказал много обидного. И ты поверил, что с тобой что-то не так.
Мальчик молчал, глядя на свои кроссовки.
— Но это неправда, — продолжила она. — С тобой все в порядке. Ты замечательный, умный, добрый. И не важно, играешь ты в футбол или нет.
— Но все мальчики играют, — тихо сказал он.
— Не все. Кто-то играет в футбол, кто-то в шахматы, кто-то рисует, кто-то изобретает. И все это правильно.
Максим поднял голову:
— Правда?
— Правда. И знаешь что? Я горжусь тобой. Не за оценки, не за то, что ты послушный. А просто за то, что ты есть. Мой сын.
Он молчал долго. Потом спросил:
— А ты думаешь, я могу стать чемпионом по шахматам?
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но знаю точно — ты можешь стать тем, кем захочешь. Если будешь стараться и не сдаваться.
— Тогда я буду стараться, — решительно сказал Максим. — А ты будешь со мной играть?
— Буду. Но предупреждаю — я полный профан.
Он засмеялся. Впервые за много месяцев — засмеялся по-настоящему.
— Ничего, я тебя научу! Света сказала, главное — думать на три хода вперед.
Домой они шли, держась за руки. Лена рассказывала, что можно записаться в кружок, где учат играть в шахматы. Что ребята участвуют в соревнованиях. Лена говорила и чувствовала, как что-то оттаивает в сердце сына.
Дома Максим сразу распаковал коробку. Достал фигуры, аккуратно расставил на доске. Взял в руки короля, покрутил:
— Мам, а знаешь, что сказала Света? Что в шахматах самая важная фигура — не самая сильная. Король слабый, ходит только на одну клетку, но если его убьют — игра кончена.
— И что это значит?
— Что надо его беречь. И думать, прежде чем ходить.
Лена села рядом:
— Хорошее правило. Не только для шахмат.
— Да. — Максим поставил короля на место. — Мам, а можно тебе кое-что сказать?
— Конечно.
— Когда папа ушел, я думал, что это из-за меня. Что если бы я был другой...
— Максим...
— Подожди. — Он поднял руку. — Я хочу сказать. Сегодня, когда мы играли со Светой, я понял — я же могу быть хорошим в чем-то своем. Не в футболе, а в шахматах. И это не хуже, правда?
— Не хуже. Может, даже лучше, потому что это твое.
— Тогда я больше не буду думать о папе, — сказал он спокойно. — Если он не хотел меня такого, тогда, может и лучше, что он ушел.
Лена смотрела на сына и не верила своим ушам. Этот серьезный, мудрый тон... Неужели это говорит ее восьмилетний мальчик?
— Ты вырос, — тихо сказала она.
— Немного. — Максим улыбнулся. — Но я все еще хочу, чтобы ты меня обнимала перед сном.
— Всегда буду.
Они еще немного поговорили.
— Знаешь что? — сказала она, глядя на доску. — А ведь мы с тобой — команда.
— Да?
— Конечно. Ты и я друг за друга. И мы можем быть счастливыми.
— А если я никогда не стану чемпионом?
— Тогда будешь просто Максимом. Моим сыном. И этого хватит, чтобы тебя любили.
Он кивнул, передвинул пешку:
— Мам, а давай завтра пойдем в шахматный клуб?
— Давай.
— И еще... — он замялся. — Можно я расскажу в школе, что играю в шахматы? А то ребята все время спрашивают, почему я не хожу на футбол.
— Конечно можно. И знаешь что? Возможно, найдутся и другие, кто хочет играть не в мяч.
— Ты думаешь?
— Уверена. Таких, как ты, больше, чем кажется. Просто они молчат, потому что тоже чего-то боятся.
Максим задумался:
— Тогда я буду первым, кто не будет бояться.
Вечером, когда Лена укладывала сына спать, он вдруг спросил:
— Мам, а ты счастливая?
— Сейчас — да. А ты?
— Тоже. — Он помолчал. — А знаешь, что самое странное? Я думал, что счастливым можно быть только если ты во всем лучший. А оказывается, можно просто... быть собой.
— Вот именно.
— И тебе не стыдно за меня? Что я не такой, как папа хотел?
Лена села на край кровати, взяла его лицо в ладони:
— Максим, послушай меня внимательно. Я горжусь тобой каждый день. Горжусь тем, какой ты добрый, умный, чуткий. Горжусь тем, как ты читаешь, как помогаешь мне дома, как заботишься о бабушкином коте. И сегодня я особенно горжусь тем, что ты нашел свое дело. То, что делает тебя счастливым.
— Правда?
— Правда. И знаешь, что я поняла сегодня? Что я тоже перестану винить себя за то, что у нас не получилась семья с папой. Мы с тобой — тоже семья. Хорошая семья.
Максим обнял ее:
— Самая лучшая.
Утром за завтраком он искренне поделился.
— Знаешь, о чем я мечтаю? Когда-нибудь сыграть на настоящем турнире. Чтобы люди смотрели и болели. Как за футболистов, только за меня.
— Обязательно сыграешь. И я буду сидеть в первом ряду
и болеть сильнее всех.
Он засиял:
— Правда?
— Честное слово.
По дороге в школу Максим вдруг остановился:
— Мам, а ты помнишь, как я раньше боялся отвечать у доски?
— Помню.
— А теперь не боюсь. Потому что понял — не важно, что подумают другие. Важно то, что думаю я сам о себе.
Лена посмотрела на сына — прямая спина, уверенный взгляд, твердый шаг. Когда он так вырос? Когда перестал быть испуганным малышом и стал... мужчиной? Маленьким, но уже мужчиной.
— Иди, чемпион, — сказала она. — И помни — я тебя люблю.
— И я тебя. — Он поцеловал ее в щеку и побежал к школе.
А Лена стояла и смотрела ему вслед. И думала о том, что счастье — это не идеальная семья из рекламы. Счастье — это когда ты принимаешь себя и своих близких такими, какие они есть. И когда понимаешь, что любовь не требует соответствия чьим-то ожиданиям.
Конец.