Я проснулась от того, что кто‑то шумно сопел мне в ухо. Сначала подумала — кот. Наш Барсик любит по утрам изображать из себя паровоз, особенно когда считает, что я должна встать и немедленно выдать ему завтрак. Но кот обычно сопит с другой стороны, где батарея, а тут — прямо в ухо.
Открываю глаза — нет, не кот. Муж. Мой законный супруг, Виктор Петрович, лежит на боку, уткнувшись носом в мою подушку, и сопит так, будто всю ночь тащил на себе мешки с цементом. Хотя, если честно, он и пакет с картошкой из магазина несёт так, будто совершает трудовой подвиг.
Я осторожно высвободила подушку, чтобы не разбудить его раньше времени. Сегодня ведь особенный день. Очень особенный. Я даже вчера вечером поставила напоминание на телефоне, чтобы не забыть. Хотя, если честно, я и без напоминания помнила.
Сегодня — день рождения моего мужа.
И я решила устроить ему сюрприз. Такой, знаете, домашний, уютный, без пафоса, но с намёком на романтику. В нашем возрасте романтика — это когда муж сам выносит мусор, не дожидаясь, пока пакет начнёт угрожающе наклоняться. Но иногда можно и что‑то посимпатичнее.
Я тихонько поднялась, чтобы приготовить праздничный завтрак. Хотела сделать омлет в форме сердечка. В интернете пишут, что это легко. В интернете вообще много чего пишут.
Пока я доставала сковородку, яйца и зелень, Барсик пришёл проверить, не забыла ли я о его существовании. Он сел посреди кухни, как контролёр, и строго наблюдал за каждым моим движением.
— Барсик, — шепчу, — сегодня у папы праздник. Давай без твоих утренних концертов.
Кот посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Праздник — это когда корм в миске, а всё остальное — ваши человеческие странности».
Я взбила яйца, вылила на сковородку, попыталась придать омлету форму сердечка. Получилось что‑то похожее на Австралию. Ну, тоже неплохо. Континент — это даже масштабнее.
Поставила чайник, нарезала хлеб, достала варенье, которое сама варила летом. В общем, создала атмосферу.
И вот, когда всё было готово, я услышала шаги. Виктор Петрович проснулся.
Он вошёл на кухню, почесал затылок, зевнул так, будто собирался проглотить половину комнаты, и сказал:
— А что это у нас сегодня так рано завтрак? Ты куда‑то собралась?
Я улыбнулась. Ну конечно, делает вид, что не понимает. Хотя, может, и правда не понимает. Мужчины иногда так искренне удивляются очевидным вещам, что начинаешь сомневаться, не живут ли они в параллельной реальности.
— Просто решила порадовать тебя, — говорю.
Он сел за стол, посмотрел на омлет‑Австралию и сказал:
— Интересная форма. Новая мода?
— Можно и так сказать.
Он начал есть, а я ждала. Ждала, когда он вспомнит. Когда скажет: «Милая, спасибо, что не забыла». Когда хотя бы намекнёт.
Но он ел. Молча. С аппетитом. И даже не подозревал.
Я решила подождать ещё немного. Может, позже вспомнит.
Но внутри уже начинало подкипать лёгкое, доброе, но всё же возмущение.
После завтрака Виктор Петрович ушёл в ванную. Я слышала, как он бормочет что‑то себе под нос. Обычно он так делает, когда пытается вспомнить, куда положил очки. Очки он теряет примерно раз в три дня. Иногда они оказываются на его голове. Иногда — в холодильнике. Один раз мы нашли их в обувнице. До сих пор не понимаю, как они туда попали.
Я решила подготовить вторую часть сюрприза — подарок. Я долго думала, что ему подарить. Мужчины в возрасте — существа сложные. Им ничего не надо, но при этом они хотят, чтобы им что‑то подарили. Но не то, что им не надо. А то, что им надо, но они сами не знают, что именно.
В итоге я купила ему новый термос. Он давно жаловался, что старый плохо держит тепло. А термос — вещь полезная. И практичная. И вообще, в нашем возрасте практичность — это почти романтика.
Я красиво упаковала подарок, завязала ленточку, поставила на видное место — на тумбочку в коридоре.
И вот выходит он из ванной. Проходит мимо тумбочки. Останавливается. Смотрит на коробку.
Я затаила дыхание.
Он берёт коробку. Внимательно изучает. Переворачивает. Ставит обратно.
И говорит:
— Это что?
— Подарок, — отвечаю.
— Кому?
Я моргнула. Один раз. Второй.
— Тебе, — говорю.
Он удивился так, будто я сказала, что выиграла миллион.
— А что случилось?
Вот тут я поняла: он действительно забыл.
Совсем.
Полностью.
Я глубоко вдохнула. Спокойно. Я женщина мудрая, взрослая, уравновешенная. Я не буду устраивать сцен. Я не буду говорить: «Как ты мог?!» Я не буду драматизировать.
Но внутри меня маленькая внутренняя женщина уже стояла, уперев руки в бока, и возмущённо кричала: «Да как так‑то?!»
— У тебя сегодня день рождения, — говорю максимально спокойно.
Он замер. Потом медленно поднял на меня глаза.
— Сегодня?
— Сегодня.
Он почесал затылок. Потом лоб. Потом снова затылок.
— Точно?
Я уже начала сомневаться, не перепутала ли я сама. Но нет. Я проверила календарь. Всё верно.
— Точно.
Он сел на стул, как будто ему сообщили, что Земля внезапно стала квадратной.
— Надо же… Я думал, ещё рано.
— Рано? — спрашиваю. — В смысле рано?
— Ну… Я как‑то не чувствую.
— Чего? — уточняю.
— Что у меня день рождения.
Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. И тут он сказал ту самую фразу, которую я потом вспоминала весь день:
— Ты опять всё перепутала.
И это сказал человек, который однажды искал телефон, держа его в руке.
После этого заявления я решила, что сюрпризы — это, конечно, хорошо, но иногда лучше просто жить, как живётся. Муж ушёл в комнату искать календарь, чтобы убедиться, что я не сошла с ума. Я слышала, как он листает страницы, бормочет, сопит, вздыхает.
Через пару минут он вышел.
— Ну… — сказал он. — Похоже, ты была права.
— Похоже? — уточнила я.
— Ну да. Просто я думал, что сегодня пятница.
— А сегодня что?
— Среда.
— И что?
— Ну… Я же родился в пятницу.
Я закрыла глаза. Медленно. Чтобы не сказать чего‑нибудь резкого.
— Виктор, — говорю, — ты родился в пятницу, но день рождения у тебя каждый год в одну и ту же дату. А не в один и тот же день недели.
Он задумался. Долго. Очень долго.
— Ну да… — наконец сказал он. — Логично.
Я решила, что пора переключиться на что‑то другое. Например, на праздничный обед. Я заранее купила продукты: курицу, овощи, зелень. Хотела приготовить что‑то вкусное, но не слишком сложное. В нашем возрасте сложные блюда — это риск. Можно забыть, что поставила что‑то в духовку, и потом долго удивляться запаху.
Пока я готовила, муж ходил по квартире, как человек, который пытается вспомнить, где он оставил свою молодость. Он заглядывал в шкафы, открывал ящики, смотрел в окно, будто надеялся увидеть там подсказку.
— Ты чего ищешь? — спрашиваю.
— Пытаюсь вспомнить, что я обычно делаю в свой день рождения.
— Радовался, — говорю. — И ел торт.
— Торт… — задумчиво повторил он. — А торт будет?
— Будет.
— Какой?
— Шоколадный.
Он оживился.
— О! Тогда хорошо.
И ушёл довольный, как ребёнок, которому пообещали мороженое.
Я уже почти закончила готовить, когда раздался звонок в дверь. Я удивилась. Мы никого не приглашали. Я вообще хотела тихий семейный праздник.
Открываю дверь — на пороге стоит наша соседка, Тамара Ивановна. Женщина энергичная, разговорчивая и всегда в курсе всех событий в доме. Иногда мне кажется, что она знает о нас больше, чем мы сами.
— Ой, поздравляю! — сказала она, не дожидаясь, пока я что‑то скажу.
— С чем? — спрашиваю.
— Как с чем? С днём рождения Виктора Петровича!
Я удивилась.
— А вы откуда знаете?
— Так он сам мне вчера сказал.
Я моргнула. Потом ещё раз.
— Он? — уточняю.
— Ну да. Мы в лифте встретились. Он сказал: «Завтра у меня день рождения, жена сюрприз готовит». Я ещё подумала: какой молодец, что знает.
Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
— Проходите, — говорю.
Тамара Ивановна вошла, огляделась, как инспектор, и сказала:
— А где именинник?
— В комнате.
— А чего сидит?
— Вспоминает.
— Что?
— Что у него день рождения.
Тамара Ивановна посмотрела на меня так, будто я рассказала ей, что муж решил стать космонавтом.
— Ну вы даёте, — сказала она. — Мужчины…
И пошла на кухню, будто была у себя дома.
Через пять минут пришла ещё одна соседка — Валентина Сергеевна. Потом — двоюродная сестра мужа, которая «случайно была рядом». Потом — наш племянник, который «услышал от мамы». В итоге у нас собралось человек десять.
А я хотела тихий вечер.
Муж вышел из комнаты, увидел гостей и сказал:
— А что происходит?
— Праздник, — говорю.
— Какой?
Гости дружно засмеялись. А я подумала, что если бы у меня был второй термос, я бы подарила его себе — для нервной системы.
Когда все наелись, напились чаю и наговорились, гости начали расходиться. Муж сидел довольный, как кот, который съел сметану. Он получил кучу поздравлений, пожеланий, даже пару подарков.
Когда дверь за последним гостем закрылась, он повернулся ко мне и сказал:
— Хороший был день.
— Был, — согласилась я.
— И торт вкусный.
— Угу.
Он подошёл ко мне, обнял и сказал:
— Спасибо тебе. Ты у меня молодец.
Я улыбнулась. Всё‑таки приятно.
— Только… — добавил он.
Я насторожилась.
— Что? — спрашиваю.
— В следующий раз скажи заранее, что у меня день рождения. А то я опять всё перепутаю.
Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. И мы оба рассмеялись.
Потому что в нашей семье так всегда: я всё помню, он всё забывает, но в итоге мы всё равно счастливы.
И это главное.