17 января 1920 года, ВЦИК и Совнарком издали декрет «Об отмене применения высшей меры наказания (расстрела)».
Звучит как гуманистический прорыв, не так ли? Но давайте взглянем на этот контекст внимательнее, и картина заиграет противоречивыми красками.
Мир, который не наступил
Декрет был подписан в момент, когда Гражданская война, казалось, шла к концу. Основные силы белых армий Колчака и Деникина были разгромлены. У власти, возможно, возникла иллюзия, что эпоха чрезвычайщины и террора позади.
Отмена расстрела – символический жест, знаменующий переход к мирной жизни.
Реальность, которая настигла
Однако «мир» оказался призрачным. Страна лежала в руинах: промышленное производство упало в пять раз, транспорт был разрушен. Но главное – бушевала «вторая гражданская война» в виде массовых крестьянских восстаний против продразверстки, которая оставляла людей без хлеба.
В Тамбовской губернии, на Украине, в Сибири (где к январю 1921 года восстало более 100 тысяч человек) шла настоящая партизанская война под лозунгами:
- «За Советы без коммунистов!».
Жизнь декрета: 4 месяца и 6 дней
В таких условиях декрет оказался мертворожденным. Он не отменил расстрелы по приговорам ревтрибуналов и, что важнее, был совершенно несовместим с реальной практикой.
Уже в мае 1920 года, в разгар подавления крестьянских волнений, смертная казнь была восстановлена де-факто, а в мае 1921-го – оформлена де-юре.
Ирония истории (или ее закономерность)
Пиковым символом краха этой гуманистической идеи стало Кронштадтское восстание в марте 1921 года. Матросы, некогда «краса и гордость революции», подняли мятеж под теми же лозунгами, что и крестьяне:
- «Власть Советам, а не партиям!»
Жестокое подавление Кронштадта, расстрелы пленных и массовые репрессии после его падения поставили окончательную точку в краткой истории «отмены». Более того, именно Кронштадт и всеобщий кризис заставили власть на X съезде партии отказаться от военного коммунизма и объявить НЭП – но милость к экономике не означала милости к инакомыслию.
А что, если бы…
Что, если бы победа в Гражданской войне действительно привела к миру, а не к войне с собственным крестьянством? Мог ли этот декрет стать основой для иного, менее кровавого, пути? Или в условиях тотального кризиса, хозяйственной катастрофы и угрозы распада государства у любой власти того времени просто не было иного инструмента, кроме пулемета?
Однозначного ответа нет. Но сам факт появления этого декрета заставляет задуматься о том, в какой момент история делает крутой и часто необратимый поворот от относительного милосердия к беспощадной необходимости.
Подписывайтесь на канал!