— Посмотри на себя в зеркало. Морщины, седые волосы, лишний вес. Ты совсем не следишь за собой.
Муж Сергей стоял у шкафа, складывал рубашки в сумку. Я сидела на кровати, смотрела, как он собирается. Руки лежали на коленях, спокойно, без дрожи.
— Мне сорок два, Серёж. Это нормально.
Он обернулся, посмотрел на меня с жалостью.
— Нормально для тех, кто опустился. Вон Кристине тридцать пять, а выглядит на двадцать пять. Ухоженная, стройная, весёлая. С ней хочется жить, а с тобой — как в болоте сидеть.
Я кивнула, встала, вышла на кухню. Налила воды, выпила медленно. За спиной слышала, как он ходит по комнате, что-то бормочет себе под нос.
Кристина — его коллега, тридцать пять лет, незамужняя, без детей. Они вместе работают уже год. Сергей про неё начал рассказывать месяцев восемь назад — какая она умная, какая энергичная, как здорово шутит. Я слушала, кивала, мыла посуду.
Потом он стал задерживаться на работе. Приходил поздно, пах незнакомыми духами, улыбался в телефон. Я не спрашивала, не устраивала сцен. Просто молчала и ждала.
Три месяца назад он сказал, что я опустилась. Что не слежу за собой, не краситься, не хожу в спортзал. Я посмотрела на него, спросила, что изменилось. Он ответил, что ничего, просто заметил наконец.
Через неделю начал сравнивать меня с Кристиной. Та ходит на йогу, следит за питанием, покупает дорогую косметику. Я работаю бухгалтером, прихожу домой уставшая, готовлю ужин, убираюсь. На йогу и косметику не остаётся ни сил, ни денег.
Сергей говорил, что я должна найти время. Что женщина обязана выглядеть хорошо, иначе муж перестанет её хотеть. Я слушала, кивала, продолжала жить как жила.
Месяц назад он объявил, что хочет развестись. Сказал, что больше не любит, что я ему неинтересна, что хочет начать новую жизнь. Я спросила, с Кристиной. Он удивился, что я догадалась, и кивнул.
Я согласилась на развод. Он ждал слёз, упрёков, истерик. Но я просто сказала: хорошо, давай разведёмся. Он растерялся, потом обрадовался — значит, без проблем разойдёмся.
Мы подали заявление в загс. Через месяц должны были прийти и расторгнуть брак. Сергей сказал, что съедет сразу после развода, что Кристина уже ждёт его. Я кивнула, спросила, куда он поедет. Он ответил, что пока к ней, а потом они снимут квартиру вместе.
Я не сказала ему главного. Что квартира, в которой мы живём десять лет, оформлена на меня. Что он в ней только прописан, но собственником не является.
Эту квартиру купила моя мать на мои же деньги восемь лет назад, когда я продала свою старую однушку. Мама настояла, чтобы оформили на меня одну — на случай развода. Я тогда отмахнулась, сказала, что мы с Сергеем навсегда. Она посмотрела на меня внимательно и повторила: на тебя одну.
Документы я оформила на себя, Сергею не сказала. Он думал, что квартира общая, совместно нажитая. Я не стала его разубеждать. Просто молчала и ждала.
Когда он начал говорить про Кристину, я достала документы из сейфа, перечитала. Свидетельство о собственности, договор купли-продажи, расписка от матери о передаче денег. Всё на моё имя, всё куплено до того, как Сергей вообще появился в моей жизни. Нет, после появления, но на мои деньги от продажи моей добрачной квартиры.
Я позвонила юристу, уточнила, могут ли при разводе претендовать на эту квартиру. Юрист сказал, что нет, если она куплена на средства, полученные от продажи добрачного имущества, и оформлена только на меня. Я поблагодарила, повесила трубку.
После этого спокойно согласилась на развод. Сергей обрадовался, решил, что я смирилась. Начал строить планы — как будет жить с Кристиной, как они поедут в отпуск, как заведут детей. Я слушала, кивала, варила суп.
Три недели назад он спросил, как мы квартиру делить будем. Я резала хлеб, не подняла головы.
— Какую квартиру?
Он удивился.
— Ну нашу. Надо же как-то решить. Продавать будем или ты выкупишь мою долю?
Я отложила нож, посмотрела на него.
— Серёж, у тебя нет доли в этой квартире.
Он засмеялся.
— Лен, ну чего ты. Мы десять лет вместе живём, квартира общая.
Я вытерла руки полотенцем, прошла в комнату. Достала из сейфа папку с документами, вернулась на кухню. Положила перед ним на стол.
— Читай.
Он открыл папку, пробежал глазами первую страницу. Лицо изменилось — сначала непонимание, потом удивление, потом злость.
— Это что? Квартира оформлена только на тебя?
Я села напротив, сложила руки на столе.
— Да. Куплена на деньги от продажи моей добрачной квартиры. Твоё имя в документах нигде не указано.
Он листал бумаги, смотрел на даты, на подписи.
— Почему ты мне не сказала?
Я пожала плечами.
— Ты не спрашивал. Считал, что квартира общая, я не стала исправлять.
Он швырнул папку на стол, встал.
— Ты специально скрывала! Хотела меня кинуть при разводе!
Я подняла взгляд, посмотрела на него спокойно.
— Серёж, я просто не рассказывала. Квартира моя, куплена на мои деньги, оформлена на меня. Ты в ней прописан, но собственником не являешься.
Он ходил по кухне, хватался за голову.
— Я десять лет здесь жил! Я имею право на часть!
Я достала телефон, открыла фотографию консультации юриста.
— Юрист говорит, что нет. Если квартира куплена на средства от продажи добрачного имущества и оформлена на одного супруга, то при разводе она не делится.
Он смотрел на экран, лицо красное.
— Ты... ты ещё и к юристу ходила! Планировала всё это!
Я положила телефон на стол.
— Я уточнила свои права. Это разумно перед разводом.
Он сел, закрыл лицо руками. Сидел так минуты две, потом поднял голову.
— Лен, ну давай договоримся. Я не буду требовать половину, но хоть что-то мне должна.
Я встала, забрала папку со стола.
— Я тебе ничего не должна. Ты сам сказал, что я постарела, опустилась, что с Кристиной тебе лучше. Вот и иди к ней. А из моей квартиры съезжай после развода.
Он вскочил, схватил меня за руку.
— Лена, да ты в своём уме?! Куда я пойду?!
Я высвободила руку, отступила на шаг.
— К Кристине. Ты же сам говорил, что она тебя ждёт.
Он постоял, развернулся, вышел из кухни. Хлопнула дверь в комнату. Я убрала документы в сейф, вернулась доварить суп.
На следующий день он попросил отложить развод. Сказал, что надо подумать, что он погорячился. Я отказалась. Сказала, что мы уже подали заявление, что через две недели идём расторгать брак, что менять ничего не буду.
Он попытался меня уговорить — дарил цветы, готовил ужин, говорил комплименты. Я принимала цветы, ела ужин, благодарила за комплименты. Но говорила одно: развод состоится, из квартиры съезжай.
Через неделю он привёл Кристину. Она пришла вечером, села за стол, посмотрела на меня оценивающе. Красивая, ухоженная, в дорогом платье. Я стояла у плиты в домашних штанах и растянутой футболке, помешивала кашу.
Кристина заговорила первой.
— Лена, Серёжа сказал, что вы разводитесь. Я хотела познакомиться, чтобы не было неловкости.
Я кивнула, выключила плиту.
— Хорошо. Познакомились.
Она улыбнулась, взяла Сергея за руку.
— Мы хотим жить вместе. Серёжа говорит, у вас тут трёшка, большая. Может, договоримся как-то? Вы оставите себе комнату, мы с Серёжей займём две другие?
Я налила себе чай, села за стол.
— Нет. Квартира моя, после развода Серёжа съезжает.
Сергей нахмурился.
— Лен, ну будь человеком. Мне же жить негде.
Я отпила чай, посмотрела на Кристину.
— У вас есть квартира?
Она замялась.
— Ну... я снимаю однушку. Вдвоём там тесновато.
Я кивнула.
— Значит, поживёте в тесноте. Или снимете квартиру побольше.
Кристина посмотрела на Сергея, потом на меня. Голос стал жёстче.
— Лена, Серёжа десять лет с вами прожил. Он имеет право на часть квартиры.
Я достала из сумки папку с документами, положила на стол.
— Не имеет. Квартира куплена на мои деньги, оформлена на меня. Вот документы, можете посмотреть.
Кристина открыла папку, пробежала глазами. Лицо изменилось — она поняла. Посмотрела на Сергея, глаза злые.
— Серёжа, ты говорил, что квартира общая!
Он развёл руками.
— Я думал, что общая! Она мне не говорила!
Кристина захлопнула папку, встала.
— Значит, ты десять лет прожил в чужой квартире и даже не удосужился проверить документы? Какой же ты идиот.
Развернулась, пошла к выходу. Сергей вскочил, побежал за ней.
— Кристин, подожди! Это недоразумение!
Она обернулась в дверях.
— Недоразумение — это ты. Я думала, ты обеспеченный мужчина, а ты вообще ничего не имеешь. Мне такой не нужен.
Хлопнула дверь. Сергей стоял в коридоре, смотрел на закрытую дверь. Потом вернулся на кухню, сел за стол.
— Вот. Довольна?
Я допила чай, поставила чашку в раковину.
— Я не виновата, что ты десять лет не интересовался, на кого оформлена квартира.
Он ударил кулаком по столу.
— Ты специально всё спланировала! Ждала, пока я уйду, чтобы выставить меня дураком!
Я обернулась, посмотрела на него.
— Серёж, я ничего не планировала. Просто не стала отдавать тебе то, что мне не принадлежит. Квартира моя, ты в ней гость. Теперь уже бывший.
Он сидел, смотрел в пол. Потом поднял голову, глаза жалкие.
— Лен, ну дай мне время. Месяц хотя бы, чтобы найти жильё.
Я подумала, кивнула.
— Хорошо. Месяц после развода можешь пожить здесь. Но потом съезжаешь.
Развод состоялся через две недели. Мы пришли в загс, расторгли брак, получили свидетельства. Сергей был мрачный, я спокойная. На выходе он остановился, посмотрел на меня.
— Значит, всё?
Я кивнула.
— Всё.
Он постоял, пошёл к остановке.
Я села в машину, которую купила три года назад на свои деньги и тоже оформила на себя. Завела мотор, выехала со стоянки.
Месяц Сергей прожил в квартире тихо. Почти не выходил из своей комнаты, на кухне мы пересекались редко. Он искал съёмное жильё, но цены его пугали — привык жить бесплатно.
Кристина ему больше не звонила. Он пытался с ней связаться, она не отвечала. Потом заблокировала везде. Он ходил хмурый, злой на весь мир.
Через месяц я напомнила, что время вышло. Он собрал вещи, снял комнату на окраине за двенадцать тысяч в месяц. Уезжал мрачный, в дверях обернулся.
— Всё равно ты постарела. И останешься одна.
Я стояла в прихожей, держала дверь.
— Зато в своей квартире.
Он хмыкнул, вышел. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Тишина в квартире, только часы тикают на стене.
Прошло полгода. Я живу одна в трёшке, плачу только за себя. Записалась в спортзал, начала ходить к косметологу, купила новую одежду. Не для Сергея, не для нового мужчины — для себя.
От общих знакомых слышала, что Сергей живёт в съёмной комнате, денег не хватает, Кристина замуж вышла за другого. Он иногда пишет мне, просит дать взаймы на первый взнос за жильё. Я не отвечаю.
Мать моя оказалась права — надо было оформлять на меня одну. Теперь понимаю, что она не недоверие ко мне выражала, а предусмотрительность.
Потому что "ты постарела" говорят те, кто хочет оправдать свой уход. "Не та уже" объясняют те, кто ищет замену поудобнее. А "ты останешься одна" пугают те, кто сам остался ни с чем.
Один раз не сказала вовремя про документы, не стала объясняться и оправдываться — и это оказалось лучшей защитой от того, кто считал меня удобным приложением к квартире.
Интересно, что теперь Сергей рассказывает про меня своим новым знакомым?
Коллеге Максиму он жалуется: "Жена оказалась хитрой, десять лет скрывала, что квартира только на ней, специально меня подставила". Сестра Сергея Ольга возмущается матери: "Лена такая жадная, брату даже угла не оставила, выгнала на улицу после стольких лет". Его мать Тамара Ивановна шепчет соседкам: "Невестка змея подколодная, братом моим завладела, использовала и выбросила". А Кристина, случайно встретив общую подругу, хмыкает: "Лена молодец, оказалась умнее нас всех, а Серёжа просто лох, даже не проверил документы на жильё".