Дождь стучал по стеклу балкона, мы допивали вторую бутылку вина, и было уже за полночь. Мы с Андреем лежали на огромном диване, нога на ногу, обсуждали всякую ерунду. Разговор как-то сам собой перешёл на измены. Точнее, на то, как в фильмах это показывают.
«Вот смотри, — смеялся я, — всегда же есть эта роковая красотка, которая появляется в самый неподходящий момент и уводит героя из семьи. Бред. В жизни же всё проще и тупее».
Андрей молча смотрел в потолок, перебирал пальцами мои волосы. А я, поддавшись вину и этой дурацкой, уютной расслабленности, ткнула его в бок.
«Ну, признавайся, — сказала я, играя. — Если бы тебе пришлось променять меня на кого-то… как бы её звали? Ну, там, по типу. Марья Иванна из бухгалтерии? Или гламурная стерва с накачанными губами?»
Я ожидала, что он засмеётся, назовёт какую-нибудь абсурдную кличку вроде «Мадам Брысь» или скажет «никто, дура». Но он замер. Его рука перестала перебирать мои волосы. Он медленно повернул голову, и в его глазах, обычно таких тёплых, я увидела что-то холодное и отстранённое. Словно он заглянул куда-то вглубь себя, куда мне доступа не было.
«Юля», — тихо, но очень чётко сказал он.
В комнате стало тихо. Настолько тихо, что я услышала, как в ванной капает кран. Я даже не сразу поняла.
«Что?»
«Юля», — повторил он, уже глядя куда-то мимо меня, в тёмное окно. — «Её бы звали Юля».
Я отодвинулась от него, села. Вино в голове протрезвело мгновенно, уступив место липкому, леденящему ужасу.
«Это… это шутка?» — голос мой прозвучал как у чужой.
Он молчал. Молчал так долго, что мне стало физически плохо.
«Андрей?»
Он наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было ни шутки, ни сожаления. Была усталая правда.
«Это не шутка. Я не знаю, почему это имя первым пришло в голову. Но оно пришло».
Мы просидели так, кажется, целую вечность. Я ждала объяснений. Смеха. Что-то вроде «да ладно, ты что, не поняла?». Но он просто встал и пошёл на кухню за водой. Я слышала, как он наливает стакан, как делает глоток. Обыденные звуки, которые теперь казались звуками предательства.
Кто такая Юля? В нашей жизни не было ни одной Юли. Из его прошлого? Коллега? Воображаемый персонаж? Но он сказал это с такой конкретностью… Словно это имя лежало у него наготове. Как ключ от потайной двери, которую он никогда не открывал, но точно знал, что она есть.
Я не закатила истерику. Не стала кричать «ты что, её уже нашёл?». Во мне что-то сломалось и перешло в режим холодного, аналитического наблюдения. За ним. За нашей жизнью.
На следующий день мы делали вид, что ничего не было. Но воздух в квартире стал другим. Густым, тяжёлым. Каждое его «Привет, я дома» я теперь встречала, мысленно добавляя: «А не с Юлей». Каждый раз, когда он задерживался, в голове начинала стучать одна мысль: «Юля. Юля. Юля».
Я начала искать. Тихо, как настоящий детектив. Проверила его телефон, когда он был в душе. Никаких Юль в контактах. Полезла в его соцсети, просмотрела всех друзей, всех подписчиц. Ни одной Юли. Может, это какая-то старинная любовь? Я порылась в его старых фотоальбомах (да, у него были бумажные). Ничего.
Имя висело в воздухе, как ядовитый газ без источника. От этого было только страшнее. Оно было не привязано ни к лицу, ни к истории. Оно было чистым символом. Символом возможности. Той самой двери, которая могла открыться в любой момент. И самое ужасное — он сам знал об этой двери. Он признался в этом, пусть и в шутливой форме.
Через неделю я не выдержала. Мы мыли посуду вместе, и я, глядя на тарелку в своих руках, спросила:
«Андрей, а кто такая Юля?»
Он вздрогнул. Поставил чашку на полку.
«Я же сказал, не знаю. Просто имя».
«Имена просто так не приходят. Особенно такие… конкретные. У неё есть фамилия? Отчество? Она блондинка или брюнетка?»
«Лена, прекрати, — его голос прозвучал раздражённо. — Это была глупая шутка. Забудь».
«Ты не шутил», — тихо сказала я. — «Ты назвал имя, которое для чего-то значимо. Может, она твой идеал женщины? Та, которую ты встретишь, когда устанешь от меня?»
Он вытер руки и вышел из кухни. Разговор был окончен. Но для меня — нет. Теперь я видела Юлю везде. В каждой симпатичной незнакомке в кафе. В молоденькой коллеге, с которой он смеялся на корпоративе (её, кстати, звали Катя). Юля стала моим личным кошмаром. Призраком, который разъедал моё доверие, мою уверенность.
Мы отдалялись. Я не могла избавиться от этого вопроса. Он злился, что я «накручиваю себя». Мы перестали шутить. Перестали говорить по душам. Всё, что я хотела обсудить, сводилось к одной теме. А он её запретил.
Однажды я нашла у него в планшете поисковый запрос: «Психология: почему приходят на ум определённые имена». Значит, он и сам не понимал. И это пугало его. Но он так и не пришёл ко мне, чтобы обсудить это. Он нёс свой груз в одиночку, а я — свой.
Любовь не кончилась в один миг. Она медленно истончалась, как ткань, которую постоянно трогают в одном месте. «Юля» стала этим местом. Точкой напряжения, которая порвала всё.
Мы расстались через полгода. Цивилизованно. Без громких скандалов и выяснений, кто такая Юля. Он сказал: «Нам нужно пожить отдельно. Мы друг друга уничтожаем». Я согласилась. Потому что устала. Устала от призрака, которого создала сама, но материал для которого дал он.
Прошло два года. Я живу одна. У меня новая работа, новые друзья. Иногда мне кажется, что я забыла то имя. Но потом, в самый неожиданный момент, оно всплывает. В метро объявляют: «Следующая станция — «Юго-Западная». Я вздрагиваю. Вижу в титрах фильма имя «Юлия» — и на секунду замираю. Оно навсегда вписано в мой личный словарь боли.
Я так и не узнала, кто такая Юля. Может, это была девушка из его детства, в которую он был влюблён в пятом классе. Может, персонаж из книги, которую он читал в момент моего вопроса. А может, это просто случайное сочетание звуков, которое его мозг выдал как символ «другой женщины». Не важно.
Важно другое. Он назвал имя. В тот момент, когда от него ждали шутки, лёгкости, уверенности — он выдал правду своего подсознания. Правду о том, что где-то в глубине он допускал возможность другой. И этой правды оказалось достаточно, чтобы разрушить всё.
Иногда я думаю: а что, если бы я промолчала? Не задала бы тот дурацкий, пьяный вопрос? Может, мы были бы вместе до сих пор? Но нет. Правда всегда находит выход. Рано или поздно. В шутке, во снах, в оговорке. И лучше услышать её в уютной гостиной под дождём, чем обнаружить в запахе чужих духов на его рубашке.
Он подарил мне невероятно ценный и страшный подарок. Он показал мне, что даже в самой крепкой, на первый взгляд, любви есть потайная дверь с именем на табличке. И одного неосторожного вопроса достаточно, чтобы она распахнулась, унося с собой всё тепло, всё доверие, весь ваш общий мир.
А имя «Юля» теперь навсегда ассоциируется у меня не с женщиной. А с хрупкостью. Невероятной, леденящей хрупкостью человеческого доверия. Которое можно разбить одним словом. Даже сказанным в шутку.
А вам доводилось ловить себя или своего партнёра на таких «оговорках по Фрейду», которые переворачивали всё с ног на голову? Не обязательно имена. Может, случайно оброненная фраза, неловкая шутка, взгляд, который говорил больше, чем слова? Поделитесь в комментариях, если ваше доверие тоже когда-то было подорвано не поступком, а всего лишь намёком, тенью возможности. Иногда именно такие истории заставляют задуматься: а что на самом деле скрывается за нашими невинными шутками?