Эти двое молодых людей ничем не выделялись среди других парочек, поглощённых своими чувствами, разве что поведение девушки вызывало лёгкое недоумение: она то и дело с тревогой озиралась вокруг, будто опасалась, что вот-вот появится кто-то нежелательный и нарушит их уединение. Ирина натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть беспокойство.
— Сергей, я всё это понимаю, но ничего не могу с собой поделать, — произнесла она, понижая голос. — Уже несколько дней меня не оставляет ощущение, что за мной кто-то наблюдает, словно тень следует по пятам.
Юноша тихо, но твёрдо отозвался, стараясь её успокоить:
— Тебе кажется. В этом огромном городе мы с тобой — всего две крошечные песчинки в бурном потоке людей, и мне кажется, никто не обратит на нас особого внимания.
Парень взял руки девушки в свои ладони и вкрадчиво добавил, глядя ей в глаза:
— Главное — быть вместе. Я сам боюсь, если честно. Последние две недели такой бардак, что всё как в бреду происходит.
Сергей сжал ладони подруги сильнее, желая передать свою уверенность.
— Ты просто очень впечатлительная, — заметил он, наклоняясь ближе. — Впрочем, такая черта свойственна многим девушкам, и в тебе она мне даже нравится.
Он склонился ещё ближе и прошептал прямо на ухо:
— Ничего не бойся. Всё у нас с тобой сложится как надо, обещаю.
Девушка тряхнула белокурыми локонами, и от этого движения свет в зале автовокзала словно рассыпался вокруг них на множество искр. Неожиданно для возлюбленного Ирина с ноткой сарказма в голосе заявила:
— Сергей, тебе легко говорить. — А мне ещё с родителями объясняться. — Особенно страшно, как папа отреагирует — он у меня такой строгий, что иногда кажется, будто его слово последнее во всём мире.
Последние слова девушки прозвучали слишком громко, что привлекло внимание пассажиров, ожидавших свой рейс. Несколько пар глаз устремились в их сторону. Сергей умоляюще посмотрел на девушку, пытаясь её утихомирить.
— Ирина, говори чуть тише, пожалуйста, — попросил он шёпотом. — А то на нас уже смотрят.
Девушка виновато улыбнулась, опустив взгляд.
— Извини, я вся на эмоциях, не могу сдержаться.
Молодой человек с оптимизмом предложил, беря её за руку:
— Давай поеду с тобой, поддержу. Ещё успею за билетом сбегать — это займёт всего пару минут.
Стоявшая рядом с парочкой пожилая дама проворчала, не отрываясь от своего баула:
— Парень, отойди чуть, а то весь город сюда ломанулся, всем срочно в Каменку.
Сергей участливо спросил у женщины, поворачиваясь к ней:
— Вижу, вам тоже не повезло с билетом? Может, подскажете, как быть в такой ситуации?
Дама оглядела юношу с ног до головы, явно не в духе.
— Тебе-то какое дело? Стой молча, не лезь.
Молодые люди переглянулись, еле сдерживая улыбки, а затем рассмеялись в голос. Хохот подхватили и другие пассажиры. Дамочка поспешила отойти от них подальше, бормоча что-то себе под нос. Почти в то же мгновение из-за угла здания автовокзала вынырнул автобус и лихо подкатил к платформе номер пять. Ожидавшие одновременно бросились к первой двери, но активнее всех действовала та самая дамочка: она расталкивала локтями и кричала:
— Пустите меня, мне срочно надо!
Пассажиры с билетами были против подобного произвола и объединились в один многоголосый хор.
— Всем надо, а автобус не резиновый! — выкрикнул кто-то из толпы.
Дама была уже у дверей.
— Ну люди, пустите! На похороны опаздываю!
Голоса разом замолкли, и все стыдливо стали отводить взгляды в сторону. Ирина шепнула Сергею на ухо:
— Спорим, она просто разыгрывает, чтобы всех разжалобить.
Молодой человек ухмыльнулся, не отрывая глаз от сцены.
— Не стал бы я спорить. Просто эта женщина привыкла добиваться поставленной цели и ради этого готова пойти на любые ухищрения. Если бы она ехала на похороны, на ней была бы соответствующая случаю одежда, а её настроение не отвечает скорбному обстоятельству.
Она с нежностью посмотрела на парня.
— Такой наблюдательный у тебя взгляд, — отметила Ирина.
Сергей на лету перехватил руку девушки, намеревавшуюся повторить дерзкий жест, и в тональности его голоса скользнула нотка недовольства.
— Я же будущий художник, мне положено быть наблюдательным, — возразил он. — А что я такого сказал? Может, ты уже передумала и жалеешь, что мы подали заявление? Так ещё не поздно всё отменить.
Голос Ирины звенел от возмущения, когда она ответила:
— Сергей, ты серьёзно? Я же просто пошутила, что ты пока ещё студент.
Сергей растерянно озирался по сторонам, словно ища помощи. Ещё немного — и парочка разругалась бы вдрызг. Ситуацию спас водитель, открыв двери автобуса и объявив посадку. Сергей проводил Ирину взглядом, пока она садилась.
— Девушка едет, а я остаюсь, — пробормотал он себе под нос с грустью.
Ирина ловко запрыгнула на подножку и стала пробираться вглубь салона. Она ни разу не оглянулась, давая этим понять жениху, что обиделась на него. Забыв о маленькой размолвке, Сергей закричал:
— Иришка, позвони, как приедешь! — крикнул он вслед.
Это признание парня у многих пассажиров вызвало улыбку умиления. Одна женщина философски заметила:
— А говорят, молодёжь не умеет любить. Нет, времена меняются, а любовь остаётся.
Никто не осмелился оспаривать мнение женщины. Только дамочка, попавшая в автобус благодаря доброте водителя, с издёвкой сказала:
— Нашли о чём болтать. Нет никакой любви, одни инстинкты.
Она явно была настроена на бурную дискуссию, но никто не пожелал вступать с ней в спор. Автобус медленно выехал с привокзальной площади. Ирина видела, что Сергей остался на платформе, но всё, что произошло дальше, осталось вне поля её зрения. Едва транспортное средство покинуло территорию автостанции, как к Сергею подошёл высокий мужчина с интеллигентной бородкой. Юноша с надеждой в голосе спросил:
— Дядя Виктор, ну как, понравилась моя невеста?
Родственник парня неопределённо пожал плечами.
— Не знаю даже… С виду скромная, нормально выглядит.
Лицо парня озарила счастливая улыбка.
— Спасибо, дядя Виктор, вы знаете, что для меня очень важно ваше мнение.
Дядя нетерпеливо перебил племянника:
— Мне приятно это слышать, но жить с этой девушкой придётся тебе. Единственное, что меня настораживает, — это поспешность. Женитьба — это важный шаг в жизни мужчины, спешить с ним не стоит.
Сергей горячо возразил:
— Дядя Виктор, думал, поддержишь, а ты судишь. Я люблю Ирину и знаю, что это навсегда. Ради неё я готов на многое и даже горы свернуть.
Виктор Иванович рассмеялся, похлопывая юношу по плечу.
— Не торопись с глупостями. Горы оставь в покое, экологи зажалуются. У нас с дядей Павлом одни шуточки на уме, но я тебе доверил самое сокровенное, а вы...
Родственник похлопал юношу по плечу ещё раз.
— А мы с Павлом Гурамовичем не унываем даже в трудной ситуации. Чего и тебе советуем. А в нашей помощи можешь не сомневаться — поможем, если возникнет необходимость. Твоя мама просила меня присмотреть за тобой, я дал ей обещание, и ты правильно сделал, что решил посоветоваться со мной и Павлом. Ещё хочу сказать, что в текущей ситуации первостепенно твоё мнение, а не наше. Если ты любишь эту девушку и не можешь жить без неё, не обращай внимания ни на чьё мнение.
Сергей выдохнул.
— Не могу без неё, дядя.
— Тогда женись, — заключил Виктор Иванович. Он замолчал на минуту, размышляя, а потом тихо сказал: — Думаю, пока не стоит твоим родителям срывать с места. А у нас будет время хорошо подготовиться к этому важному событию.
Юноша согласно закивал головой.
— Дядя Виктор, как скажете, так пусть и будет. Честно признаться, я очень переживаю за родителей Ирины. Не уверен, что они обрадуются, узнав, что дочка без их согласия подала заявление.
Виктор Иванович замер на месте, его удивление было неподдельным.
— Если я тебя правильно понимаю, вы всё сами решили?
Сергей гордо задрал подбородок кверху.
— Дядя, мы уже взрослые. Сами решаем.
Дядя ничего не ответил, но подумал про себя: "Совсем ещё мальчишка". Молчание родственника действовало на юношу посильнее ярких слов, и Виктор Иванович будет вынужден сдержать данное матери обещание. Таков закон горцев. Чем дальше от областного центра удалялся автобус, тем больше усиливалось овладевшее Ириной волнение. Воображение рисовало самые драматические сюжеты предстоящей встречи с родителями: ведь ни мама, ни тем более отец даже не догадывались о том, что их дочь почти год встречалась с неизвестным им парнем. Девушка чувствовала, что известие о скорой свадьбе повергнёт их в шок, но она была уверена в правильности своего решения, потому что всем сердцем любила Сергея. Ирина всегда делилась с мамой своими переживаниями и всегда находила понимание с её стороны, а на этот раз утаила от неё свой самый главный секрет. Причин для этого было несколько, но главное заключалось в том, что Елена Петровна считала свою дочь недостаточно взрослой для серьёзных отношений.
Вторая причина — патологическая стеснительность Ирины: девушка даже в подростковом возрасте сторонилась парней, хотя одноклассники предлагали ей дружбу, а в старших классах пытались ухаживать. Ирина не отвечала на знаки внимания парней, оставаясь наедине с юношей, она впадала в ступор. Подружки смеялись над ней и за глаза называли монашкой. Она знала про это обидное прозвище, но ничего не могла с собой поделать: стоило какому-нибудь юноше приблизиться, как Ирина мгновенно каменела. Но мать считала стеснительность дочери нормальным явлением и с оптимизмом говорила:
— Ничего, доченька, всему своё время. Встретишь хорошего парня, и мы такую свадьбу закатим, что вся округа гудеть будет.
После школы девушка поступила в театральный технический колледж: Ирине очень хотелось освоить профессию гримёра, и родители не стали ей препятствовать. На семейном совете отец сказал своё веское слово:
— Хоть нам с матерью не по душе твой выбор, но раз тебе нравится — учись.
И Ирина упорно шла к своей цели: сблизиться с искусством, кардинально изменить внешность любого человека за максимально короткое время. Ей тоже хотелось стать настоящим профессионалом и после окончания колледжа устроиться работать в театр или на киностудию. Ради этой высокой цели девушка прилежно училась, не отвлекаясь на развлечения, поэтому родители были за неё спокойны. Когда о делах дочери спрашивал кто-то из соседей, отец с гордостью отвечал:
— У нашей Иринки всё отлично.
Конечно, среди знакомых находились и такие, которые намекали на то, что вырвавшись в город, деревенские девушки пускаются во все тяжкие. На подобные намёки Дмитрий Леонидович тоже находил достойный ответ:
— Всё от воспитания. Наша знает, что к чему.
Изредка, когда Ирина приезжала в деревню на очередные каникулы, мать спрашивала:
— Дочка, парня в городе не нашла? А то выскочишь замуж, а мы с отцом и знать не будем.
Ирина краснела и бледнела, а отец отвечал за неё:
— Мать, чего ты девчонку смущаешь? Ей сейчас не до кавалеров: вот отучится, получит диплом, найдёт хорошую работу — тогда можно будет думать о женихах. А сейчас ещё рано.
Если случалось, что мать продолжала настаивать:
— Если всё время откладывать замужество, можно в старых девах остаться. И вообще, я пошутила.
Дмитрий Леонидович обычно язвительно замечал:
— Шутки у тебя неудачные, всегда не к месту.
Мать никогда не лезла в карман за острым словцом, и между родителями завязывался долгий спор. Как правило, они настолько увлекались словесным пинг-понгом, что забывали не только о причине перепалки, но и о дочери. Мысль о родителях согрела сердце девушки. Она наивно подумала: "Мама и отец желают мне только добра. Я им расскажу, какой Сергей хороший, он им обязательно понравится, и они не будут против нашей свадьбы". С этой мыслью девушка выпрыгнула из автобуса на остановке возле универмага. Деревня Каменка была вполне уютным местечком для проживания: здесь была школа и детский садик, дом культуры и почта. Универмаг и несколько магазинов тоже являлись важной частью инфраструктуры, как и небольшое кафе, в котором по вечерам было не протолкнуться.
Елена Петровна возглавляла этот объект и вполне довольствовалась своей должностью, находя в ней стабильность и смысл. Дмитрий Леонидович, отец Ирины, тоже занимал руководящую позицию: он стоял во главе ремонтных мастерских сельскохозяйственного комплекса "Нива". Предприятие не находилось в частной собственности, а существовало как коллективная форма, что устраивало всех работников и позволяло сообща справляться с самыми разными трудностями.
Продолжение: