У меня появился новый, странный ритуал.
Перед сном я прошу Алису включить звук поезда.
Я укутываюсь в одеяло так, что наружу торчит только нос. И почти сразу проваливаюсь в какое-то очень правильное, безопасное место для своей психики.
Вот уж не думала, что моё персональное убежище окажется таким… железнодорожным.
Я сразу оказываюсь где-то в вечернем поезде. Нижняя полка в купе. Все уже спят — это важно, мир должен спать, чтобы не задавать вопросов. А ты тихонько пьёшь горячий чай в фирменном подстаканнике. Тот самый, тяжёлый, с гербом и следами чужих жизней. Жуёшь печеньку, которая стоила преступно дорого и в обычный день была бы отвергнута с моральным превосходством. Но здесь без неё нельзя. Здесь она — часть ритуала. Как благовоние в храме.
Тусклый свет ночника. Ты пытаешься читать. Обязательно бумажную книгу. Телефон в этот мир не допускается — у него слишком много эго.
Слышно: чух-чух, чух-чух.
Не звук — мантра.
Мысли, как плохие пассажиры без билета, постепенно сходят на ближайшей станции. Остаётся только ритм. Только путь. Только это странное дорожное самадхи, когда ты вроде бы никуда не идёшь, но уже в дороге.
Связи нет примерно до следующей станции. И в этом — отдельное счастье. Никто не может тебя найти, и ты сам себе не особенно доступен. Ещё сутки в пути. За окном мелькают станции с причудливыми названиями — будто их придумал человек, который однажды понял тщетность всего сущего и решил хотя бы повеселиться.
Иногда по коридору проходит проводница.
Проводница — наш бодхисаттва этого поездного межпространственного межмирья. Она знает, кто куда едет, но не задаёт лишних вопросов. Она просто проверяет билеты и исчезает, как учение — ровно тогда, когда ты почти его понял.
И ты смотришь на маленькие остановки, посёлки, почти сказочные. Кажется, что они существуют только до тех пор, пока ты на них смотришь. Проехал — и они растворились в мире, как мысль, которую ты не стал додумывать до конца. Очень по-буддийски, если честно.
А завтра утром будет горький кофе из того же подстаканника. Будерброды с копчёной колбаской, яичком и свежим огурчиком уже ждут тебя в сумке под столом.
За окном снова будут мелькать остановки, и ты снова будешь смотреть на них с лёгкой печалью и нежностью, понимая: всё это — не твоё, но тебе разрешили побыть рядом.
Наверное, мой островок безопасности выглядит именно так.
Не дом. Не человек. Не ответ.
А путь.
Состояние «между».
Очень взрослый, очень уставший, но всё ещё живой способ сказать себе:
«Сейчас просто едем. Просветление — по расписанию. Или без него. Тоже нормально».
Самоирония, конечно, в том, что для внутреннего дзена мне понадобился не монастырь в горах, а звук поезда РЖД.
Но, как говорил Будда (наверняка, просто это не записали):
важно не где ты сидишь — на подушке или на нижней полке,
важно, можешь ли ты хотя бы на несколько “чух-чух” перестать дёргать этот мир за рукав.
Я — могу.
Пока поезд идёт.
