Случается, что человек, получив наконец то, о чём так долго мечтал - повышение, награду, признание, - вместо того чтобы сиять, как отполированная медная тарелка на буфете, вдруг начинает ёжиться и тускнеть, словно старая оловянная ложка. Он приносит эту новость домой, осторожно, как несут пирожное на блюдечке через лужу, боясь уронить, испачкать, размазать крем по тротуару. И дома, вместо того чтобы поставить это пирожное в центр стола и звать всех полюбоваться, он прячет его в хлебницу, под салфетку, и говорит вполголоса, словно признаётся в чём-то неприличном: "Знаешь, мне вроде бы дали эту премию… но это ерунда, конечно, просто повезло". И в глазах у него при этом не радость, а какая-то виноватая растерянность, будто он только что разбил вазу, а не выиграл приз.
И в этой сцене, в этом жесте - прятанье своего успеха под салфетку - кроется не ложная скромность, а целая сложно устроенная вселенная страха. Страха быть слишком ярким, слишком заметным, слишком "другим". Ведь пока ты такой же, как все - борешься, жалуешься, мечтаешь, ты свой. Ты часть общего хора, который поёт одну и ту же песню о трудностях бытия. Твой голос сливается с другими, твои неудачи это коллективная валюта, за которую можно купить сочувствие, понимание, кружку чая и вздох "ой, как я тебя понимаю. А вот успех это сольный выход. Это когда тебя вдруг выводят на авансцену, и все эти сочувственные лица в зале замирают, и в их взглядах уже нет прежнего тепла, а есть холодноватый интерес, оценка, а может, и раздражение "А это ещё что за солист такой выискался? И почему это он, а не я?"
А если присмотреться к этому странному стыду, то окажется, что он вовсе не про нынешний успех. Он про старые, детские законы племени. "Не высовывайся", "не зазнавайся", "будь как все" - эти заклинания, произнесённые когда-то любящими голосами родителей или строгими голосами учителей, въелись в подкорку, как узор в паркет. Они создали внутреннюю цензуру, которая куда строже любой внешней. И теперь любое достижение, прежде чем быть пережитым как радость, должно пройти через этот суд. А суд выносит вердикт "Ты нарушаешь правило. Ты становишься не таким, каким тебя привыкли видеть и любить. Ты рискуешь быть изгнанным из круга общего тепла в холодное одиночество своей исключительности". И человек, повинуясь древнему инстинкту, спешит надеть на свой успех маску - маску незначительности, случайности, ерундовости. Чтобы снова стать своим. Чтобы его снова поняли и пожалели.
Но самое горькое и самое важное открытие приходит потом. Когда, принеся своё спрятанное пирожное на общий стол, ты видишь, что некоторые действительно отворачиваются - им стало кисло. Но другие смотрят с искренним интересом. И среди них находятся те, кто тихо скажет "А можно я тоже так научусь?" Или просто улыбнётся без зависти, с лёгкостью. И вот тогда понимаешь, что стыд за успех - это не только защита от зависти других. Это прежде всего неверие в своё право занимать больше места в мире. Боязнь, что твоя радость кому-то помешает, что твой свет ослепит того, кто привык сидеть в полутьме.
Что же с этим делать? Ничего не "делать" в привычном смысле. Стоит только разглядеть в себе этого внутреннего цензора, который шепчет тебе из глубины детства. Увидеть его - старенького, строгого, искренне уверенного, что он оберегает тебя от беды. И мысленно поблагодарить за заботу. А потом позволить себе нарушить его правило. Хотя бы один раз. Поставить своё пирожное на середину стола. Не извиняясь. Не приговаривая "ерунда". Просто поставить. И выдержать паузу. Паузу, в которой может прозвучать и тишина, и поздравления, и чьё-то ворчание. Выдержать её - значит признать: да, это моё. Я этого хотел. Я это заслужил. И моя радость имеет право на существование, даже если она не всем удобна.
И тогда происходит удивительное. Твое пирожное, выставленное напоказ, перестаёт быть просто пирожным. Оно становится чем-то вроде флага, который ты ставишь на территории своей жизни. Флага, на котором написано не "я лучше вас", а "я - это я. И у меня, среди прочего, бывают и вот такие дни". И этот флаг видят. И вокруг него, как ни странно, иногда собираются не враги, а самые верные союзники - те, кто не боится твоего света, потому что им есть чем ответить. А те, кто боится и отворачивается - им, может быть, просто ещё рано. Или не судьба. Но это уже не твоя вина, а их выбор. А твой выбор - праздновать свой, наконец-то не спрятанный, а выставленный на всеобщее (и в первую очередь — на своё собственное) обозрение праздник. Он, может, и не всенародный. Но он твой. А это куда важнее.
Автор: Юлия Федотова
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru