Машина остановилась у калитки ровно в девять утра. Я услышала знакомый звук мотора ещё с кухни и замерла с чашкой в руках.
— Не может быть, — прошептала я. — Опять?
Выглянула в окно. Серебристая «Шкода» стояла у забора так нагло, будто припарковалась у собственного подъезда. Из машины вывалились двое: Валентина Петровна — двоюродная сестра моего мужа — и её двадцатилетний сын Игорь. Валя несла огромную сумку со своими причиндалами, Игорь тащил рюкзак и пакет с чипсами.
Продуктов, как обычно, не было. Зато было ожидание, что я их накормлю. Опять.
Я распахнула дверь раньше, чем они успели постучать.
— Здравствуйте, — сказала я сухо. — А предупредить?
Валя махнула рукой, будто смахивала мошку:
— Да ладно тебе, Оль! Мы ненадолго. Пару деньков подышать воздухом, на водохранилище сходим.
— Пару деньков, — повторила я медленно. — Без звонка. Без вопросов. Просто взяли и приехали.
Игорь хмыкнул, доставая из пакета банку газировки:
— Ну а что такого? Дом же дядьки Лёньки. Мы тут всё детство провели.
Я сжала челюсти. Вот оно. Коронный аргумент.
Этот дом достался Лёне от родителей. Они его строили, вкладывали деньги, силы, душу. А Валю просто привозили сюда каждое лето — как гостью. Она бегала по участку, загорала, купалась, ела клубнику с грядок. Ничего не делала. Просто отдыхала.
Когда они выросли, всё осталось по-прежнему. Валя продолжала приезжать — уже со своим сыном — и вести себя так, будто дача общая. Будто она имеет на неё такое же право, как Лёня. Хотя ни копейки не вложила. Ни разу не помогла с ремонтом. Даже траву не косила.
Зато приезжала регулярно. Как на курорт.
— Валь, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Дом Лёнин. Не общий. Лёнин. Ты понимаешь разницу?
Валя поджала губы:
— Ну вот, началось. Мы же родня!
— Родня, — кивнула я. — Но это не значит, что можно приезжать без предупреждения и жить здесь, как в гостинице.
Игорь фыркнул:
— Гостиница… Мы тут всю жизнь бываем! Ещё до тебя!
— До меня, — повторила я. — Интересно. А кто сейчас моет полы после вас? Кто готовит? Кто стирает?
Валя вздёрнула подбородок:
— Господи, ну вечно ты какую-то бухгалтерию ведёшь! Неужели нельзя просто по-человечески?
— По-человечески — это когда спрашивают разрешения, — ответила я. — А не просто приезжают с пустыми руками и ждут, что их накормят.
— Мы привезли конфеты! — возмутился Игорь, тряхнув пакетом.
— Конфеты, — повторила я. — На три дня. На троих. Из конфет обед не приготовишь.
Валя скрестила руки на груди:
— Ты на Лёню не похожа. Он всегда был нормальным. А ты… захватила дом и теперь командуешь.
Вот. Началось.
— Захватила? — переспросила я. — Серьёзно?
— А что? — Валя сощурилась. — Вышла замуж второй год как и сразу хозяйкой стала. Распоряжаешься, кому можно приезжать, кому нельзя.
— Валентина Петровна, — сказала я медленно, стараясь не сорваться. — Я не захватывала дом. Я за ним ухаживаю. Я его убираю. Я плачу за свет, за воду. Я здесь живу. А ты приезжаешь отдыхать.
— Мы всегда так делали! — взвилась она. — Всегда! И Лёня никогда не возражал!
— Потому что Лёня не умеет говорить «нет», — ответила я. — Особенно тебе.
Валя побагровела:
— Ах вот как? Значит, ты его уже настроила против меня?
— Я ничего не настраивала, — устало сказала я. — Я просто хочу, чтобы меня уважали. Чтобы звонили заранее. Чтобы спрашивали, можно ли приехать. Это так сложно?
Игорь закатил глаза:
— Да ладно тебе. Дом большой, места всем хватит.
— Хватит, — кивнула я. — Вопрос не в месте. Вопрос в уважении. Которого вы не проявляете.
Валя ткнула пальцем в мою сторону:
— Знаешь что? Лёня узнает, как ты с нами разговариваешь! Он тебе скажет!
— Пусть скажет, — ответила я. — Когда вернётся с вахты. А пока — это мой дом тоже. И я не обязана пускать сюда людей, которые ведут себя, как будто я им должна.
Валя шумно выдохнула:
— Ты пожалеешь! Мы семья, а ты — чужая!
— Если семья — это когда можно нахально вламываться в чужой дом, — сказала я, — то я рада быть чужой. Разворачивайтесь и уезжайте.
— Что?! — Валя даже попятилась.
— Вы всё лето приезжаете без спроса. Так не пойдёт. Проваливайте.
Игорь раскрыл рот:
— Ты нас выгоняешь?!
— Я не впускаю. Это разные вещи.
Валя сжала кулаки:
— Всё. Я Лёне позвоню. Сейчас же. И он тебе объяснит, кто тут хозяйка!
— Звоните, — кивнула я и закрыла дверь.
Они стояли на крыльце ещё минут пять. Валя кричала что-то про неблагодарность, про то, что она тут выросла, что у неё больше прав. Потом хлопнули дверцами машины так, будто хотели оторвать их, и уехали.
Я села на диван и закрыла лицо руками.
Тишина.
Впервые за это лето — настоящая, чистая тишина.
Но сердце колотилось. Я знала: сейчас Валя позвонит Лёне. И начнётся.
Через полчаса телефон зазвонил.
Лёня.
Я взяла трубку, готовясь к худшему.
— Оль, — сказал он растерянно. — Мне Валя звонила. Говорит, ты их не пустила. Что случилось?
— Лёнь, они приехали без звонка. Опять. В третий раз за месяц.
— Ну… они же не со зла…
— Лёня, — перебила я. — Твоя сестра обвинила меня в том, что я захватила дом. Что я распоряжаюсь им, как пожелаю.
Молчание.
— Она это сказала? — тихо спросил он.
— Дословно.
Ещё пауза.
— Слушай, — сказал Лёня. — Я сказал ей, что ты и есть хозяйка. Это наш дом. Наш с тобой. И ты имеешь полное право решать, кого пускать, а кого нет.
Я замерла.
— Серьёзно? — прошептала я.
— Серьёзно, — твёрдо ответил он. — Мне надоело. Валя всю жизнь думает, что ей всё должны. Что дача — общая. Но она ничего в неё не вложила. Ни копейки. Ни разу не помогла. Только приезжала отдыхать.
Я почувствовала, как внутри что-то оттаивает.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Это мне надо было сказать ей давно, — вздохнул Лёня. — Ты просила меня поговорить с ней. А я оттягивал. Думал, само рассосётся. Прости.
Прошла неделя. Валя не звонила. Не писала. Лёня попробовал позвонить ей сам — всё-таки мужа у неё не было, вдруг помощь какая нужна. Но она не ответила.
— Наверное, всё ещё злится, — сказал он.
Я сидела на веранде и смотрела на пустой участок. Трава аккуратно скошена. Грядки политы. Клубника поспевает. Тишина.
И двоякое чувство внутри.
С одной стороны — облегчение. Никаких незваных гостей. Никаких пустых холодильников. Никаких обвинений.
С другой — тревога. Я стала причиной раздора. Лёня поссорился с сестрой из-за меня.
