В сером шатре было душно. Посредине, удобно устроившись посреди мягких подушек восседал восточного типа мужчина, одетый по арабской моде, с орлиным профилем, словно сошедший с иллюстрации тысячи и одной ночи. У откинутого полога шатра воткнув в землю меч и приклонив колено молился рыцарь. Голова его была склонена, глаза – закрыты, губы беззвучно шевелились. Араб увидев меня не высказал ни грамма удивления. Он внимательно пригляделся к моему лицу, кивнул и провел рукой над скатертью расстеленной прямо на земле.
- Прошу вас к столу чужеземец. Гостей сегодня я не ждал, но тем не менее рад вашему приходу.
Молящийся рыцарь тоже увидев меня, встал. Я внутренне содрогнулся увидев его лицо. Серо-землистого цвет, покрытое толстым слоем пудры с нарисованными румянцами на щеках. Я перевел взгляд на его руку. На правой, не хватало двух пальцев, а все остальные выглядели так, как будто их поели черви. «Прокаженный король, эфемерного королевства», подумал я, «Болдуин. А за скатерть меня пригласил… кто же это? Странно, но у Болдуина не было арабских советников».
Араб хлопнул в ладоши, и тут же в дверях появились двое воинов. Они склонили головы в почтительном поклоне, ожидая приказа повелителя.
- Прибор гостю. Холодного шербета. Быстро!
- «Салах Ат Дин!», - узнал я наконец его усаживаясь за скатерть, напротив знаменитого курда.- «Как интересно!».
От Болдуина несло запахом гниения и смерти. Он молча сел напротив меня.
- Ваше величество, - вежливо выговорил Салах Ат Дин. – Вы с утра ничего не ели.
- Я не голоден, - раздался равнодушный голос короля. – Когда выступаем?
- Через час, после утренней молитвы.
- Хорошо, - промолвил прокаженный король. – Очень хорошо.
Я сидел за скатертью не зная что сказать, с удивлением разглядывая короля Иерусалима, понимая что переступаю все границы вежливости. Тот меланхолично крошил хлеб, и маленькими глотками пил красное вино. Наконец он не выдержал моего взгляда.
- Я понимаю что вызываю ваше любопытство. Но я как-то не привык быть ярмарочной диковинкой. Если у вас есть вопросы – задавайте, и прекратите сверлить меня взглядом чужеземец.
Я спохватился и перевел взгляд на Салах Ат Дина. Тот полулежал на подушках, закрыв глаза и улыбаясь своим мечтам.
- Ээм… - начал я. – Странно видеть вас в одной компании. В одной армии.
- Так всегда получается, - Салах Ат Дин не стал открывать глаз. – Мы воевали друг с другом несколько мгновений… на земле. И за это, обречены на вечную войну - здесь.
Он замолчал, а я с удивлением понял, что масса вопросов, которые роились у меня в голове за минуту до этого – исчезли. Я сидел… с удивлением разглядывая эту странную пару. Людей, извечных врагов на земле, по странной причуде судьбы ставших здесь союзниками. За пологом шатра раздался звук флейты. Потом,взревели трубы. Салах Ат Дин встрепенулся и открыл глаза. Болдуин залпом допил оставшееся в кубке вино и встал на ноги. В шатер вошли оруженосцы короля и султана.
- Ваше величество, я слышал, что ваша лошадь вчера захромала? - поинтересовался Салах Ат Дин, позволяя своим слугам надеть на себя кольчугу.
- Да сир, - равнодушно кивнул Болдуин, поправляя плащ с черным крестом.
- Надеюсь вы примете от меня скромный подарок, который ждет вас за пологом шатра? – Салах Ат Дин проверил легко ли вынимается из ножен сабля.
- С удовольствием сир, - кивнул Болдуин, надевая на голову что-то вроде вуали, и сверху – шлем.
- Ваше величество… чужеземец… - Салах Ат Дин вежливо пропустил Болдуина и меня вперед, а потом вышел и сам наружу.
Перед шатром стоял великолепный конь, буланой масти. Болдуин, даже не посмотрев на него поблагодарил Салах Ат Дина и при помощи слуг с трудом забрался в седло.
Салах Ат Дин легко вскочил на подведенную ему белую кобылу и посмотрел на меня:
- Слуга Басты… Ваша лошадь ждет…
- Я не слуга Басты, - пожал я плечами, забравшись в седло.
Лошадь была приземистая. Впрочем в 12-ом веке, мир не отличался высоким ростом. Как люди так и животные.
Два правителя, султан и король, вместе, поскакали к холму где рядами стояли их воины. Сарацинские лучники стояли рядом с английскими йоменами. Французские пехотинцы смешались с сирийскими мечниками. Немецкие рыцари с легкими арабскими кавалеристами.
Правители ни говоря ни слова, проехались вместе перед строем своих воинов. Потом все так же молча направили своих коней вниз с холма, а их воины молча двинулись вслед за ними. Мне это показалось странным поначалу, но потом я вспомнил слова Салах Ат Дина сказанные им в шатре. Вечная война, сжигает душу, испепеляет все высокие слова в ней, оставляя лишь равнодушие и спокойствие.
Спустившись с холма, войско остановились. Было странно и страшно наблюдать, за призрачной армии, призрачных королей ближнего востока, врагов при жизни и союзников после смерти. Я подъехал к совещающимся правителям.
- … Я с тамплиерами пойду справа. По центру мы пустим пехоту и лучников. Ваша кавалерия сир, ударит слева…
Салах Ат Дин задумчиво кивал.
- Что же... восславим господа нашего! - вскричал Болдуин.
- Бисмиллоху рахмону рахим, - поддержал его султан.
Султан и король отдали распоряжения своим офицерам и те поскакали к своим отрядам. Я перевел взгляд на тех, с кем это воинство собиралось воевать. Траншеи… артиллерийские позиции… минометные гнезда. Несколько танков замерли за передовыми позициями. Приглядевшись я узнал в них американские «Шерманы».
- Вы! Вы... собираетесь воевать с ними?! – удивленно воскликнул я.
- Если Мухаммед, алайху салом, не придет к горе, - улыбнулся Салах Ат Дин, пожимая плечами, - То гора сама придет к нему.
- Но это бессмысленно!
- Смысл? – тихо спросил Болдуин. – Вы произнесли это слово. А есть ли смысл целую вечность гнить в больном теле? Я всегда придерживался всех заповедей господа, и думал, что мне будут открыты врата рая. И что же? С восьми лет я страдаю проказой… надеялся что хотя бы после смерти получу облегчение. – он поднял руку на которой не было пальцев. – Вот оно, мое облегчение. И ведь самое смешное, что и вы и я знаем, что проказа – излечима. Не так ли?
- Да. Почему вы не лечитесь?
- Я уже отыграл свою роль. Я получил свою судьбу… и ее мне никто не может переписать. Я остался в истории как прокаженный король, призрачного королевства Иерусалимского, хранитель гроба господнего, по идее главный среди христианских королей, но на дела – по знатности я уступал самом захудалому европейскому герцогу. А здесь, в этом месте – историю нельзя изменить. Ее можно только слегка переиграть. Изменить декорации. Ввести в действо новых актеров.
В это время рыцарская конница и арабская кавалерия выдвинулась вперед, и подчиняясь командам офицеров изготовилась к атаке. Болдуин распрощался со мной и направился на правый фланг. Салах Ат Дин ускакал к своим конникам. Я остался один на пригорке с удивлением разглядывая то что назревало рядом со мной. Наконец прозвучали отрывистые команды и конная лавина покатила к передовым траншеям противника.
Когда атакующих и обороняющихся разделяло метров двести, вся передовая позиция окуталась дымом и вспышками выстрелов. Заскрежетали реактивные минометы. Забахали пушки, застрочили пулеметы. Пыль окутала рыцарей, кавалеристов, пехотинцев и мечников, лучников и йоменов. Пыль поглотившая их всех без остатка. За это пеленой взревели двигатели танков, и один из них, нырнул в это марево, тоже превратившись в неясную тень… в призрак. Через пару минут он выскочил с другой стороны этой завесы. Танк ехал медленно, а перед ним, взбрыкивая задними копытами и мотая головой, разбрызгивая клочья пены неслась рыцарская лошадь. В стремени застряла чья-то окровавленная нога. Она подскакивала на кочках, оставляя за собой четкую красную линию, и танк – словно привязанный этой веревочкой к лошади, ехал вслед за ней.
- Обрати внимание… это та сама лошадь которую подарил Болдуину Салах Ат Дин, - услышал я рядом голос Басты и кивнул.
- Слава павшему величию! – с пафосом воскликнула она. – Король умер! Впрочем, - иронично добавила она. – Таков удел всех королей. Умирать. Чаще всего мучительно.
- Странные у вас тут игры. Так всегда у вас получается? Двенадцатый век сражается с двадцатым. Сороковые годы двадцатого века с началом двадцать первого?
- Нет конечно, - рассмеялась Баста.
Я посмотрел на нее.
- Именно сейчас, - она прикрыла глаза и прислушалась к чему-то. – Разворачивается одна замечательная интрига! Пойдем посмотрим!
На равнине сражались воины. Судя по доспехам – греки. В центре схлестнулись две фаланги. Тяжеловооруженные воины сохраняя четкий строй рубились друг с другом беспощадно.
- Спартанцы с Афинянами?
- Нет конечно, - улыбнулась Баста. – Интрига дело деликатное. На этом поле встретились отец с сыном.
- Филипп с Александром?
- Кривой с Непобедимым. Вон они! Вон видишь! – она начала возбужденно тыкать пальцем в столбик пыли посреди сражения. – Не видишь?! Шас!
И мы оказались там. Два воина сражались друг с другом. Высокий светловолосый человек с кровоточащей раной на левом предплечье, и приземистый, одноглазый матерый черноволосый воин, с застывшей кривой усмешкой на губах.
- На тебя всегда плохо влияла мать! – выкрикнул черноволосый. – Эта шлюха, сотворила из тебя мягкотелого ублюдка!
Светловолосый сделал выпад в ногу противника, пытаясь подрубить тому сухожилье.
- Что же ты молчишь? Нечего сказать? – спросил черноволосый в прыжке уйдя от удара.
- Я, - задыхаясь ответил светловолосый. – Завоевал полмира. Сделал то чего не смог сделать ты! Ты только и мог что затаскивать баб в постель.
- Зато я… могу сказать что мой наследник завоевал полмира. А где твои дети? Чем они знамениты? – Филипп наметивший удар в голову сыну, переменил намерение и рубанул того по бедру.
Александр охнул, отскочил назад и присел на одно колено.
- Египет ты отдал астроному и математику, в Александрии Восточной[1] воцарился твой скрытый враг. Индия… прошла сквозь твои пальцы как песок. До Китая ты так и не добрался, - черноволосый воин остановился, не атакуя и давая возможность сыну прийти в себя. - И самое главное, - усмехнулся одноглазый. – Я так и не смог научить тебя сражаться как мужчина. С мужчинами ты умеешь только развлекаться… не в сражениях…
Александр взвыл, вскочил на ноги, и рванулся в сторону отца. Филипп сделал шаг в сторону, пропуская сына мимо себя и с размаху всадил ему меч под правую лопатку. Светловолосый упал как подкошенный. Филипп подошел к нему и пинком ноги перевернул на спину. На губах Александра пузырилась кровавая пена.
- Согласись, - спокойно заключил черноволосый, внимательно разглядывая острие своего меча. – Что смерть от меча, достойнее смерти от отравы. Не чувствуешь себя крысой в норе.
Александр попытался что то сказать но не смог закашлявшись.
- Сын. Я рад что нам с тобой удалось наконец поговорить, - Филипп присел рядом с Александром на корточки, схватил его за волосы и приставил меч к горлу. – Я ничего больше не ценю в мире, как спокойную мужскую беседу в обстановке когда тебе никто не отвлекает. Надеюсь в следующий раз ты сможешь привести мне более серьезные аргументы, нежели те, которые ты смог привести сегодня. До следующей встречи.
Лезвие меча прошлась по горлу лежащего человека и я отвернулся, заметив как у Басты загорелись глаза, и она подавшись всем телом вперед, перетекла в кошачье тело.
Когда я снова посмотрел в том направлении Филипп стоял держа голову своего сына в вытянутой вверх левой руке.
- Вперед Македонцы! Вперед Македония! – проревел он. – Убивайте их! Режьте! Никто не должен уйти живым!
Его воины ответили многоголосым ревом. Я перевел взгляд на обезглавленное тело. Баста вся извиваясь, терлось об трепещущее горло Александра, урча, захлебываясь в крови и вцепившись когтями в побледневшую кожу. Она подняла окровавленную мордочку вверх и победно взвыла. Потом повела диковатыми глазами по сторонам и уставилась на меня:
- Кровь... что ты о ней знаешь смертный?
- Только то что она у меня второй группы, резус положительный. Куда дальше отправимся?
- Проверим насколько материальны фантазии, - страшно усмехнулась Баста, оскалив зубы. – Мяяяяяяяяяяяяууууу!..
Генерал зябко кутался в меховую доху. У него лихорадочно горели глаза, хотя внешне он выглядел спокойным, даже равнодушным. Перед ним стоял солдат в серой военной форме. Солдат был без ремня, руки он свободно опустил по швам. Позади него стояли двое в синей форме с винтовками наперевес. Генерал перевел взгляд на стоящего в дверях палатки капитана.
- Капитан… Освальд! – выдохнул он. – Вы опять забыли начистить ботинки!
- Простите, сэр! – выпалил капитан. – Сию секунду исправлю! – и опрометью кинулся прочь.
Генерал перевел взгляд на пленного солдата южанина:
- Можете пока посидеть… отдохнуть.
- Благодарю вас сэр, - насмешливо поклонился солдат, усаживаясь на пустой зарядный ящик.
Бригадный генерал северян прикрыл глаза:
- Вроде больше ничего не забыли?
- В прошлый раз, сэр, в левом кармане вашего мундира оказался портсигар, - заметил южанин. – Вы бы его убрали.
Генерал сунул руку в карман и вытащил серебряный портсигар.
- Действительно, - сказал он, не открывая глаз и протягивая открытый портсигар солдату. – Будете курить?
- Нет благодарю вас, - ответил солдат приглядываясь к фотографии на внутренней стороне крышки. – Это ваша жена?
- Дочь, - улыбнулся генерал, снова закрывая глаза. Судя по всему, его знобило.
- Красавица.
- Вся в мать.
- Вам повезло в жизни.
- Наверное да, - ответствовал генерал.
В палатку ввалился запыхавшийся капитан. Генерал открыл глаза и внимательно посмотрел на его ботинки, удовлетворенно кивнул и выпрямив спину посмотрел на южанина.
- Сэр, - пленный солдат вскочил на ноги. – Начнем?!
- Пожалуй.
Солдаты отодвинулись к дверям палатки. Капитан наоборот, придвинулся поближе.
- Освальд, - обратился к капитану, генерал. – Проверьте как вынимается из ножен ваша сабля.
- Я уже проверил сэр! Выскальзывает как нож из куска масла!
- Это хорошо, - удовлетворенно кивнул генерал. – Тогда… приступим!
Лицо генерала преобразилось. На нем появилось выражение усталого безразличия. Он опустил руки на ящик заменяющий стол и поворошил какие то бумаги.
- Ваша имя, - спокойно спросил он обращаясь к пленному.
- Учитывая то, что скоро никто не сможет по нему ко мне обратиться, я думаю что ваш вопрос неуместен, - насмешливо ответствовал солдат.
Генерал заинтересованно посмотрел на солдата.
- Вашей выдержке можно позавидовать, - заметил он.
- Благодарю вас сэр.
- Так ваше имя?
- Я бы не хотел отвечать на этот вопрос, учитывая то, что сегодня утром я буду расстрелян.
Генерал улыбнулся и взяв в руки карандаш повертел его в пальцах.
- В прочем… не важно. Номер часть в которой вы служите?
- Сэр. Именно эту информацию я хотел узнать захватив одного из ваших солдат, о ваших частях. Было бы странно, если вы ожидаете что я отвечу на этот вопрос.
Генерал закрыл глаза и снова улыбнулся:
- Вы импровизируете.
- Рутина – надоедает, - улыбнулся в ответ солдат.
- Хорошо. Что было дальше Освальд?
- Вы должны написать письмо полковнику, сэр!.. С приказом, сэр! – пролаял капитан задирая подбородок.
- Я уже, - генерал ткнул пальцем в бумагу. – Написал…
- Тогда можно переходить к развязке, сэр!
- Да.
Генерал протянул запечатанный конверт капитану, подошедшему к столу.
- Капитан, отнесите этот пакет полковнику, и проводите к нему пленного.
- Это приказ о моем расстреле утром? – поинтересовался пленный солдат.
- А почему вы считаете что вас именно расстреляют? И именно утром? – поинтересовался генерал.
- Так принято. Пленных шпионов, захваченных вечером, расстреливают под утро. – пояснил пленник.
- Я решил нарушить традицию, - спокойно отметил генерал. – Я отдал распоряжение повесить вас через час.
Солдат преобразился. Если он и играл роль, то играл мастерски. Он коротко взвыл. Глаза у него загорелись огнем:
- Генерал! У меня… вы должны меня расстрелять утром! Я имею право еще на восемь часов жизни!
- Я уже отдал приказ и…
Договорить он не успел. Солдат схватил лежащий на столе штык, накинулся на генерала и повалил его на пол. Капитан с минуту растерянно глядел на потасовку, а потом выхватив саблю (она действительно легко выходила из ножен) ринулся в свалку. Керосиновая лампа упала со стола и погасла. Солдат стоящий у входа выстрелил. В палатку вбежали люди. Минут десять, в полной темноте раздавались крики, лязг железа. Потом все стихло. Кто-то нашарил на полу лампу, и зажег ее. Генерал сидел на полу, мотая головой и жмурясь. Капитан морщась щупал бок. Солдат южанин лежал неподвижно, посреди палатки, с проткнутой саблей грудью и штыком в горле. Он лежал на спине. Глаза его были широко раскрыты. В них застыла усмешка. Зубы скалились в некоем подобии улыбки.
- Освальд! – простонал генерал. – Освальд!
- Да… сэр… - прохрипел капитан.
- Какого дьявола вы его зарезали?! Этот удар предназначался мне!
- Я этого не делал сэр, - отчеканил капитан. – В темноте у меня кто-то выхватил саблю… я думал что это были вы…
Они одновременно посмотрели на лежащего на полу убитого солдата.
- М-да, - поморщился генерал. – Никогда не знаешь что он выкинет в следующий момент…
- Да сэр...
Генерал устало закрыл глаза:
- В следующий раз начистите ботинки без моего напоминания.
- Да сэр!
- И… через полчаса выступаем. Сообщите полковнику, чтобы он подготовил приказы. Идите…
- Есть сэр!..
Никто меня не замечал. Я повернул голову к улыбающейся Басте.
- Знакомо, - разочарованно выговориля.
- А то! – вздернула носик богиня кошка. – Кто тебе сказал что сюжеты не повторяются? Подумай сам. На земле живут… два, условно говоря – племени, мужчины и женщины… с некоторыми вариациями. По мелочам, знаешь ли… физические размеры понимаешь ли, умственные способности… ну иногда может быть какие то вариации… не суть важные мутации по половым или психологическим признакам… очень маленькие… и все отношения между этими двумя противоположенными кланами, уже отыграны тысячи и миллионы раз… и…
- Это же Амброз Бирс написал? – перебил я ее.
- Да! – с готовностью заулыбалась Баста. – Да! И его герои, уже который раз пытаются в точности отыграть написанный про них сюжет. И ничего у них… не получается! – богиня звонко рассмеялась. – Уставший от жизни генерал никак не может достойно отыграть свою смерть. А пленному солдату так все уже обрыдло, что он готов любым способом внести во все это хоть какое-то разнообразие!
- Бедолаги, - выдохнул я. – Интересно, а герой рассказа «Мост через Совиный ручей»[2] так же… раз за разом переживает фантазии умирающего сознания?
- Лично мне больше нравиться «Чикамога»[3]. Краски мой друг! Краски пропущенные сквозь глаза и сознание маленького глухонемого мальчика, приобретают такую сочность. Особенно кровь, - с придыханием проговорила Баста, закрыв глаза. – Но если ты хочешь, - она приблизила губы к моему уху и зашептала. – Я тебе могу устроить… «мост через Совиный ручей»… стоить только захотеть…
- Нет пожалуй… не стоит, - улыбнулся я. – И так неизвестно что со мной происходит. Что у нас дальше в меню?
- Выбор за вами сэр, - блеснула зубами Баста.
- Интересно… посмотреть на переданного и предавшего, забытого и навсегда оставшегося в памяти людей, - усмехнулся я в ответ.
- Загадками изволите говорить сударь, - усмехнулась Баста, прищелкивая пальцами правой руки…
Человек подошел к умывальнику и смочив руки начал их тщательно намыливать. Запахло «Сейвгардом». Белый плащ с кровавым подбоем человек повесил на спинку стула исполненного в строгом викторианском стиле. Человек тщательно вычистил каждый палец обоих рук, потер пемзой подушечки пальцев, внутреннюю сторону ладони. Потом долго держал ладони под струей воду. Глаза его при этом были закрыты. Губы беззвучно шевелились.
- Герр Пилат… - обратился к нему человек в легкой полевой немецкой форме и погонами фельдмаршала.
- Зови меня игемон, - прохрипел человек у умывальника не открывая глаз.
- Потрудитесь открыть глаза герр Пилат, - усмехнулся немецкий фельдмаршал.
- Когда я открою глаза, мне придется позвать сюда Марка Крысобоя. А уж он-то тебя научит правильно разговаривать с римским прокуратором.
- У вас макаронников, завышенная самооценка, - усмехнулся немец. – Воевать не умеете, а гонору то… гонору! Герр Пилат, вы подойдете наконец к карте?!
Прокуратор не торопясь, взял с вешалки полотенце и тщательно вытер руки. Фельдмаршал усмехаясь и постукивая по голенищу сапог стеком – ждал. Еще человек пятьдесят высшего генералитета различных армий и народов склонились над макетом местности, передвигая по нему фигурки солдат, модели танков и самолетов. Понтий Пилат наконец вытер руки и открыв глаза повернул голову в противоположенную от фельдмаршала сторону.
- Банга, - негромко позвал он.
Ничего не произошло.
- Банга! – чуть громче повторил прокуратор.
- У суки Черчилля – течка. Вашего Бангу, надо искать около нее, - рассмеялся Роммель.
- И ты меня тоже… бросил, - сказал римлянин, снова закрыв глаза. – Боги… боги… боги…
- Они тут не при чем, - криво усмехнулся фельдмаршал. – Герр Пилат. Какими силами вы располагаете на данный момент?
- Сирийская кавалерийская ала, полностью уничтожена. – голос прокуратора был ровен и бесцветен. - От нее осталось не более одной турмы. В десяти легионах едва ли наберется по две когорты в каждой. Сарматским алам повезло больше. В них почти нет потерь…
- Гут, - выплюнул фельдмаршал. – У нас на правом фланге прорвалась бригада генерала Бувье. Ваши воины выдвинуться ему на встречу. Поставьте задачу легатам…
- Сначала мне надо вымыть руки, - все тем же ровным тоном проговорил Пилат, поворачиваясь к умывальнику. – Позовите Афрания… кто-нибудь… позовите Афрания! Душно мне, - Пилат подошел к умывальнику и включил воду. – Душно мне здесь! Душно!..
Фельдмаршал с ироничной улыбкой посмотрел на то как Понтий Пилат медленно намыливает руки:
- Герр Пилат. Надеюсь вы понимаете что все надо сделать быстро!
Пилат медленно покивал.
- Вы еще ноги помойте! – рассмеялся Роммель. – И себе и всем присутствующим.
- Не мне мыть ноги, - медленно с расстановкой, словно выступая в сенате, проговорил прокуратор, - Вам… сирым и убогим. Это мог делать только Он. Он и никто более. И пришло… пришло царствие его. – ни к селу ни к городу, ровным голосом продолжил Пилат, снова медленно закрывая глаза. - Только мы сами оказались не готовы к его дарам. Ах… мне надо было его забрать к себе в поместье… в Кесарию Стратонову. Вот он, наш выбор. Вот она – наша судьба. Боги… Боги… Банга, куда ты ушел? Зачем ты покинул меня, верная душа? Афраний… обратитесь к Афранию. Он все знает. Он знает что делать. Этот добрый человек… и Иуда тоже… добрый человек. Светильники зажег. Очень любознательный и добрый человек…
Роммель скептически смотрел на Пилата, поморщился, хмыкнул и развернулся на каблуках, описав стеком блестящий полукруг в воздухе.
- Что в северной Африке, что здесь, макаронник только языком болтать горазд! – он ощерил зубы вполголоса ругаясь по-немецки и подошел к карте-макету.
- Есть! – Возбужденно вскричал один из генералов, судя по форме – англичанин, отнимая от уха рацию. - Есть!
Все посмотрели на него удивленно. Один только всадник Понтийский – Пилат, безучастно продолжал намыливать себе предплечья.
- В центре! В центре! Там начинается! Там такое начинается! Получилось! У нас – получилось!
- Что? – удивленно обратился я к Басте. – Что у них получилось то?
У Басты блестели глаза.
- Идем!..
Я оказался лицом к грозовому фронту. Низкие тучи клубились, быстро заполняя собой низкое небо, с минуты на минут грозясь обрушиться на землю потоками воды. Я зачарованно уставился на эти мохнатые огромные небесные существа, с жадностью пожирающие небо. В их глубине сверкнула вспышка света, и через несколько минут раздался оглушительный гром.
- Не туда смотришь! – заорала мне в ухо Баста, заставив вздрогнуть всем телом. – Прекрати летать в небесах! Все интересное твориться на земле! Под тучами, луной, солнцем и небом!
Я перевел взгляд вниз.
- Смотри! Смотри! – судя по всему Баста что то сделала с моим зрением, так как я увидел долину перед собой в мельчайших деталях.
С одной стороны долина упиралась в море, а с другой в невысокие холмы. Была эта долина шириной километров пятьдесят…
- Двести пятьдесят восемь не хочешь?! – рассмеялась у уха Баста. – Двести пятьдесят восемь километров! И ты, - ее голос стал низок… она почти зашептала. – Все это, увидишь! Охватишь глазами!
Во всю длину долины, друг на друга шли две стены людей. Греки, персы, индусы, китайцы, мидийцы, финикяне, карфагеняне, римляне. Все и вся смешалось в их рядах. Карфагенские боевые слоны соседствовали с персидскими боевыми колесницами. Римские кавалеристы, скакали бок о бок с гуннскими конными лучниками. Пращники и лучники некоторое время осыпали врагов камнями и стрелами, но потом были смяты передними рядами воинов и исчезли, были растоптаны ими. С многоголосым ревом люди схлестнулись с людьми, рубя друг друга, калеча и уродуя. Погибшие не могли упасть на землю, подпираемые сзади следующими за ними рядами, и служили щитами идущим за ним воинам, в то же время мешая им размахивать мечами, пиками, дубинами. А за первым волнами и с той и с другой стороны появились следующие. Тяжеловооруженные коники, блестя на солнце латами, выстроились в линию и понеслись навстречу друг другу наставив копья. На море столкнулись галеры и триремы. Поверхность моря запылала от греческого огня.
- Аллилуйя! - рассмеялась Баста. – Я скоро вернусь!
Баста, Баста, Баста. Сегодня твой праздник. Конники увязли в рядах воюющих, и им на подмогу подоспели тяжеловооруженные пехотинцы с длинными пиками, алебардами, бердышами, «вороньими клювами» и «утренними звездами». Тучи наконец пролились дождем вниз. Земля запузырилась, растеклась во все стороны кровавыми ручьями и реками. Люди оскальзывались и падали, но упорно вставали на ноги и шли вперед.
На поле боя появились первые каре и полки нового образца. Ощетинившись штыками и дулами ружей, они двинулись вперед. Лучи заходящего солнца заблестели на пряжках и пуговицах красных, синих, голубых, серых, зеленых мундиров. И с той и с этой стороны загрохотали орудия. Мотриры, «единороги», дискометы, пушки, гаубицы. Люди шли по горам трупов. Каре сближались друг с другом, временами окутываясь пороховым дымом, пока не подошли вплотную друг к другу и бросились в штыковую. Появились конные лавины драгунов и гусар. Бой закипел с новой силой. Появились егерские цепи, осыпая друг друга и сражающихся посреди поля людей пулями из штуцеров. На море, на смену горящим каравеллам, драккарам, фрегатам и галеонам пришли колесные пароходы, низкосидящие плоскодонные железные мониторы которые в свою очередь пали в неравном бою с одетыми в сталь броненосцами и крейсерами. Крупповская и путиловская броня схлестнулась со шведскими и английскими орудиями.
А на поле боя зататакали первые многоствольные митральезы и пушки Гатлинга. В бой ринулись люди одетые в хаки. Я так и не успел заметить откуда все они появляются. У меня сложилось впечатление что они вырастают прямо из под земли. Хотя… непонятно. Откуда то появились окопы. Пулеметные гнезда. Урча маломощными двигателями на поле боя появились смешные, угловатые танки. Над одним из участков поля битвы появилось ядовито желто-зеленого цвета облако, и понеслось в противоположенную сторону, но быстро рассеялось прибитое дождем и разодранное в клочья ветром.
Солнце зависло низко над горизонтом. «Интересно… как это у них тут все устроено то? Как так получается, что солнце восходит… и заходит? Если все это происходит на внутренней поверхности сферы?»
- Если очень постараться, - мурлыкнул у уха голос Басты, - Можно добиться всего что только захочешь…
Баста была довольна. Она жмурила глаза, облизывалась и причмокивала.
- Сладкоежка, - проворчал я.
- Да, - довольно промурлыкала богиня. – А сейчас начнется… самое интересное…
И… земля дрогнула.
Раздался оглушительный скрип, скрежет и небо над воюющими расчертилось полосами огня. Словно фантастические огненные птицы полетели ракеты и снаряды. Я замер разглядывая то что твориться передо мной. Минут тридцать земля ходила ходуном. И с той и с другой стороны волнами налетели самолеты. Тяжелогруженые, пузатые «Юнкерсы», изящные, блестящие в лучах заходящего солнца остекленением кабин «Либерейторы», «Петляковы», «Илюшины», «Туполевы», «Ланкастеры», «Потезы». По всей передовой завязали «собачьи свалки» истребители. «Яковлевы» и «Фоке-Вульфы», «Кити Хоки», «Мессершмитды» и «Лавочкины». И не понятно было кто на чьей стороне.
- Хочешь взглянуть на все это поближе? – закричала мне в ухо Баста.
Она не стала дожидаться ответа. Я, оказался совершенно в другом месте. Рядом со мной стоял капитан американской армии. Моих лет, с планкой «пурпурного сердца» на груди. Он оживленно о чем-то говорил в микрофон рации висевшей на спине солдата. Мое появление не стало ни для кого неожиданностью. Лишь один чернокожий капрал лениво поднес приклад автомата к плечу, потом разглядел мое лицо, сплюнул и так же лениво опустил ствол винтовки вниз. Капитан покосился в мою сторону продолжая разговор по рации:
- Майер! Ты там как? Я то? Я уже почти на месте…
С ревом и свистом над нашими головами пронеслась четверка «Фантомов»[4]. За ними протарахтела восьмерка «Алуэттов»[5]. Капитан что то кричал в рацию, потом рассмеялся запрокинув голову и с размаху повесил микрофон рации на место. После этого он повернулся ко мне:
- Турист! – весело воскликнул он. – Поглазеть решил?!
Я сдержанно кивнул.
- Только если тебя пристрелят, я не виноват! Извиняй!
- Извиняю, - буркнул я в ответ.
Капитан проводил долгим взглядом звено Ту-142-ых[6], сопровождаемых «Лайтингами»[7]:
- Красиво как полетели! – ощерился он в улыбке. – Ты обратил внимание на сочетание?
- Какое?
- «Беары» сочетаются с «Лайтингами», примерно так же как и нежная свиная вырезка с гарниром из трюфелей и хрустящей картошки.
Я удивленно посмотрел на капитана.
- Понимаешь, - капитан цыкнул, потряс перед лицом руками и сморщился, пытаясь подобрать слова. – Я все могу понять. Только никогда не пойму такого понятия как – фастфуд. Это две категории сравнимые с понятиями – верная жена и затасканная проститутка, к тому же готовая подарить тебе в любой момент триппер. Возьмем как пример американский или советский армейский паек…
К нам подъехал, взрыкивая двигателем и смешно подергиваясь перед остановкой угловатый гусеничный бронетранспортер. Капитан прервав свою речь, проследил глазами как в машину забрались солдаты. Транспортер тронулся с места и понесся к близкой линии гор, обдав нас запахом мазута и смазки. Прямо за ним к нам подъехал армейский джип темно-зеленого цвета. Солдат сидящий за рулем, выскочил из машины уступая место капитану. Тот проворно забрался за водительское место и сделал мне приглашающий жест рукой. Я сел на правое сиденье.
- … так вот. Ничего не скажу плохого про пайки. Все продумано, подобрано. Сочетания… - Джип рванул с места и меня вжало в сиденье. - … только вот сочетание! На зубах скрипит как пенопласт! Питательно, сытно. Вкусно! Но… не то! Не то! – офицер отчаянно махнул рукой. – Мы забыли простую истину, хоть и красно-китайского производства, но все-таки – мы то, что мы едим…
Первое удивление у меня уже прошло и я прислонился виском к прохладному окну вполуха слушая разглагольствования капитана, вполглаза наблюдая за тем что происходит за бронестеклом. А за стеклом происходили удивительные вещи. Рокада была забита техникой, последнего тридцатилетия двадцатого столетья, всех государств мира.
- … берем колбасу – копченую. Она прекрасно сочетается с маслиной и крабовым мясом…
Мы обогнали колонну канадских «Центурионов»[8] и поравнялись с юркими ПТ-76-ыми[9]. Они никак не могли проехать дальше так как дорогу преграждали громоздкие «Эбботы»[10].
- Если это дело вывалять в муке, макнуть в кляр и обжарить… ммммм! Пальчики оближешь! Но! Вкуснее томленной дичи нет ничего на свете! Уж поверь мне! – я покивал, делая вид что внимательно слушаю.
- Так уж и ничего? – раздался ехидный голос Басты с заднего сиденья.
Я обернулся. Баста сидела развалившись, закинув ногу на ногу. Новенькая форма женского корпуса армии США выглядела так, как будто минуту назад она еще была в прачечной.
- Мэм, – капитан бросил взгляд в зеркало заднего вида. – У вас есть возражения?
- Вы продолжайте, продолжайте капитан. Мне тоже интересно будет послушать.
Впереди, из-за ближайшего пригорка выскочили несколько восьмерок «Харриеров»[11] и пронеслись над нашими головами, оставляя за собой полосы бомбовых разрывов. Капитан равнодушно проводил их взглядом. Вслед за «Харриерами» появились Ми-24-ые[12]. Тут же застрекотали зенитные пушки и пулеметы. Засверкали вспышки ракет. В общем начался форменный бедлам.
- Мэм, вы же согласитесь что томленное мясо пернатой дичи, приготовленное под костром, промозглым ноябрьским вечером в лесу, это нечто! Особенно если его сдобрить хорошим глотком доброго вина…
- О да! – засмеялась Баста. – Вы рассказываете очень интересные и вкусные вещи. Но тем не менее… мне пора! Удачи мальчики!
Я с удивлением поглядел на пустое заднее сидение все еще промятое в том месте где мгновением раньше сидела Баста.
- Странная она… - протянул я.
- Нет… конечно… соглашусь, что морепродукты это тоже что то достойное восхищения… - капитан покосился на меня. – Чем же она странная? Ты любишь морепродукты?
Я пожал плечами:
- Мне все равно. Я не гурман. А она… носиться зачем то… туда-сюда. Зачем она здесь промелькнула то?
- Ну и дурак. И по поводу того что не гурман, и по поводу Басты. Баста появилась здесь чтобы защитить тебя. Судя по всему, если бы ее тут не было, мы бы уже несколько минут как превратились бы в ошметки обгоревшего мяса из которых не сготовить даже порядочных зраз.
- Ясно, - вымолвил я, наблюдая за тем как тягач пытается вытащить застрявший в болотце грузовик с боеприпасами. – А что она вообще делает здесь? Кроме как развлекается с умирающими людьми?
- Развлекается? - капитан посмотрел на меня с удивлением.
- Не так что ли?
- Она… дарит небольшую сладость… - капитан сузил глаза, поморщился и пожевал губу. – Горькому моменту перехода, из одного состояния в другое. А то бы мы все уже давно здесь сошли бы с ума. Постоянно умирать и оживать…
- Любвеобильная особа… эта ваша… квантовая кошка… - усмехнулся я.
Капитан хмыкнул, переключил скорость и объехал завалившийся на бок французский бронетранспортер. Солдаты сидели рядом с дорогой, курили и перебрасывались шутками. Рядом с ними, накрытые зеленым окровавленным брезентом лежали две бесформенные груды. Из-под брезента был виден один порванный, окровавленный ботинок. Я краем глаза увидел как капитан поднес микрофон рации к губам.
- Что там насчет моего заказа? – спросил он и прислушался к ответу.
- Нет, нет! Крем… сливочный! Да… да… сколько весит?
Он снова прислушался к невнятному бормотанию в динамике.
- Тридцать фунтов? Маловато… маловато… на всех может не хватить… ай! Ладно! Подвезешь на передовую!
Дальше мы ехали молча.
- Парни! – голос капитана звенел в обволакивающей тишине предгорий заполненной приглушенными звуками предстоящей войны.
Некоторые из солдат посмотрели на офицера.
- Кто не любит сладкого, признавайтесь сразу!
Сладкое любили все, судя по молчанию.
- Парни! Там, - капитан указал пальцем на вершину высотки, - угощаю всех тортом! Большим! Просто гигантским! А пока – вот эта малява… на затравку!
Он махнул рукой и сержант, со шрамом на щеке поднес к нему картонную коробку, перевязанную розовой ленточкой. Капитан полюбовался кулинарным сооружением, высотой сантиметров 50, потом дал знак сержанту. Сержант начал разрезать торт, разрушая кремовые башенки и цветочки.
- Ребята! Хватайте! Разбирайте же!
Солдаты стали подходить по одному, по двое, разбирая кусочки торта.
- Джентльмены! Вы все знаете кто я есть на самом деле. Мои слова никогда не расходяться с моими делами! Сегодня наша задача состоит в том… - капитан отвлекся на одного из солдат. – Капрал… что вы, в самом деле то? Не жадничайте так, - капрал пристыжено положил обратно второй кусок торта. – Так наша задача состоит в том, чтобы захватит эту высоту, 456.7. В этом деле нам помогут наши братья по оружию, русские. Прошу знакомиться с командиром отдельного батальона ВДВ майором Звягинцевым!
Хмурый черноволосый майор коротко кивнул, не отрывая глаз от разобранного автомата.
- Джентльмены. Торт в вашем распоряжении! И не забывайте что там, на верху нас ждет еще более вкусный торт! Это я вам обещаю! А я пока переговорю с нашим русским другом.
Звягинцев перестал возиться с автоматом и удивленно посмотрел на американского капитана.
- Сэр. Майор… кто против нас на этот раз?
- Судя по всему английские морские пехотинцы, - пробасил майор. – Я уже провел разведку боем. – он смачно сплюнул. – семьдесят пять человек положил, зато узнал схему обороны противника, - Звягинцев протянул сероватую бумажку с расчерченными на ней условными знаками. – Вот видишь… здесь у них два танка в засаде… вот тут, тут и тут – минометные позиции… вот здесь стоят самоходки а здесь – противотанковый рубеж.
- Хорошо окопались ребята, - сказал капитан, разглядывая схему.
- Да, - буркнул майор.
- Когда начнем то? – поинтересовался капитан.
- Минут через тридцать… после огневого налета… и начнем…
- Я не видел на подходе артиллерии, - заметил капитан.
- Немцы уже после тебя подошли, - пожал плечами майор. – Бригада самоходок и ракетная бригада.
- А… ну это хорошо, - оскалился в улыбке капитан. – Быстрей бы уж. Торт хочется… попробовать. Он должен классно получиться. Обсыпанный кокосовой стружкой. Крем – заварной… ммммммм… вкуснятина!..
Атака захлебнулась на середине склона. Российские десантники и американские пехотинцы залегли прижатые к земле кинжальным огнем пулеметов. Я вжался в землю рядом с давешним капитаном. Он лежал рядом, и его лицо было искажено гримасой, в которой с трудом угадывалась улыбка.
- Вот ведь сучье вымя! – прохрипел он и замысловато выругался. – Который раз уже, заигрываем со смертью… даже так – точно знаю что убьют, а все равно… хочется жить! Почему так, может ты мне скажешь, человек с кошачьим шрамом не лице?
К нам подполз майор, картинно лег на спину закинув ногу на ногу и закурил сигарету, разглядывая облака и небо.
- Чё мужики. Хана нам что ли?
- А суки! – внезапно завопил капитан вскакивая на ноги. – Надоело пулям кланяться!
- О! Мужик! Уважаю! – пробасил майор пуская дым кольцами.
- Не… майор… ты пойми! – капитан присел на одно колено, повернув к нам голову. – Я хочу заниматься своим любимым делом… готовить завтраки, обеды, ленчи и ужины. Возьмем к примеру – устрицы. Ты любишь устрицы майор? Ведь так просто… устрицы политые лимонным соком. И с вином. Красным. А вместо этого, я раз за разом должен смотреть на кого-то сквозь оптику прицела! Майор… я все конечно понимаю, - капитан выпустил длинную очередь из автомата. Одна гильза подкатилась прямо к моему лицу, дымясь и ударив в нос резким запахом пороха. – Есть своя красота и вкус в том чем я занимаюсь сейчас. Горящий напалм, и запах пороха, подвиги и благородство, это то о чем подспудно мечтал в детстве и юности. Но черт возьми… - капитан примолк, попрочнее оперся на согнутую ногу и несколько раз выстрелил. - Майор, кстати, а где ты был в прошлый раз?
- Хрен его знает, - пожал плечами майор, в этот момент капитан как то визгливо выдохнул воздух, мотнул головой и покатился по склону вниз, оставляя после себя ярко красную блестящую дорожку. Майор равнодушно проводил его взглядом. – В общем, солнце утром светило мне в глаза, а после полудня припекало задницу. У тебя спрашивать где ты был, я думаю уже не стоит.
- Судя по солнцу, мы в прошлый раз тоже сидели в одних и тех же окопах. - сказал сержант американец лежавший до этого момента рядом и молчавший. - Плакал наш торт, - философски заметил он посмотрев на капитана и помолчав немного – добавил. – Большой и вкусный.
- Ничего. Торт он в следующий раз сготовит… обещнулся же. - резонно заметил майор выкидывая окурок и добавил зычным голосом. – Что же братва! Дружно! Встали и пошли!
- Может еще полежим? – предложил я вжимаясь в землю. – Я здесь уже местечко пригрел.
- Дело хозяйское, - рассмеялся майор. – Лежи если хочешь. Все равно смерть свою не перележишь. Наверняка наши друзья подтянули сюда ядерную артиллерию. Так что грей ни грей, тебе так и так скоро очень жарко будет.
Майор не торопясь прошелся вперед. Он гляделся очень мужественно на фоне горящего БТР-а.
- Пацаны… встаем и идем! В очередь лучше не выстраиваться! Улыбаемся! Встали! Ну! Гоблины! обезьяны ленивые! Встали! Жизнь такая хлопотливая штука, что временами надо брать отпуск за свой счет! – со смехом выкрикнул он вскинул автомат, выпустил длинную очередь вдоль склона и взревел. – Встали падлы! Встали и пошли!
Я скосив глаза смотрел на то как пестрая кошечка вцепилась в дрожащую кисть капитана из горла которого фонтаном хлестала кровь, потом перебралась к его лицу и сквозь шум боя явственно услышал ее довольное урчание. После этого она весело посмотрела на меня, игриво, как котенок подпрыгнула на месте, растопырив лапки, и в тот же момент оказалась рядом со мной. Ее нижняя челюсть была перепачкана кровью. Она схватила меня зубами за воротник рубашки, коротко взвыла и дернула назад. Я почувствовал что невидимая сила толкает меня в грудь и в тот же момент оказался на вершине холма. Внезапная тишина навалилась на меня как бандит из подворотни, оглушив, раздавив и смяв. Баста сидела рядом устремив взгляд вдаль.
- Что случилось? – прохрипел я садясь.
- Моя работа закончилась, - мурлыкнула богиня кошка.
- В смысле?
- После ядерного взрыва, ни остается ничего чему можно помочь легче преодолеть барьер между состояниями… жизни и смерти.
- Смерти… смешно звучит… они и так все мертвые…
Баста покосилась на меня.
- Мне нравиться твоя самоуверенность. Ты хоть знаешь разницу между жизнью и смертью… вернее – бытием и небытием?
Я отрицательно помотал головой.
- А что тогда говоришь то?
Впереди полыхнуло яркое пламя, залив все вокруг мертвенно белым светом. Я вскрикнул и закрыл глаза, все равно, даже сквозь закрытые веки, видя все что твориться вокруг.
- Красиво… - прошептала Баста. – Очень красиво. Но… неэкономно. Не по мне это… не по мне. Все превращается в дым. И душа и кровь и плоть.
Снова вместо кошки рядом со мной сидела женщина. Она повернулась ко мне и я заметив странный блеск в ее глазах инстинктивно отодвинулся:
- Что с тобой?
- Ничего… чего стоило бы бояться, - немного хрипло выговорила она.
- Точно?
- Абсолютно и бесповоротно, - рассмеялась она вставая на четвереньки, выгибая спину и оскалив зубы. – Моя работа закончилась. Пора…
- Вовсе и не пора! – перебил ее я отползая назад. – Время еще есть.
На склоне гор разрастались шапки ядерных взрывов. Эклектика какая то, пронеслось у меня в голове… один ядерный взрыв – понимаю. Красивый ядерный «гриб» вырастающий вверх, с четкими гранями, наполненный светом и тьмой. А то что творилось там в дали, походило на бред сумасшедшего. Какое-то бесформенное марево из рваных в клочья, так и не сформировавшихся «грибов», калейдоскоп красок, мешанина света и тьмы.
- Время… на что? – хрипло поинтересовалась Баста, сверля меня взглядом и медленно перебирая руками и ногами надвигаясь на меня.
- Точно не знаю… - Я отполз на карачках еще немного назад. – Но уверен – есть. Не стоит спешить.
- Ты прав, - Баста сделала хищный выпад и поймала меня за ногу. – Спешить не стоит. Спешат только в ранней юности.
- Ай! – я задергал ногой, пытаясь освободится, чувствуя как по материи брюк прошлись твердые, словно стальные ногти Басты. – Послушай… давай все обсудим… как нормальный человек с нормальной богиней, - ее когти впились мне в икру и я вцепившись в ее окаменевшие руки безуспешно попытался ослабить их хватку. – Слушай… поимей совесть! Это что за насилие над личностью?!
- Тебе не нравиться? - промурлыкала Баста. Когти скользнули по брючине, раздался треск разрываемой толстой джинсовой ткани.
- Послушай... – я нервно сглотнул слюну, - … те… леди. Ну и кохти вы отрастили. Как это ты умудрилась то?
- Старинное бабушкино средство, - руки Басты прошлись по моему животу, груди, и ее глаза оказались рядом с моими. На ее лице лежала глубокая тень, особенно четко выделяя эти блестящие, горящие огнем глаза. – Расслабься... в кои-то веки тебе удастся поиметь богиню…
- Это еще вопрос,.. – пытаясь побороть неожиданно налившееся силой, и ставшее словно стальным тело Басты, оттолкнуть ее от себя, пропыхтел я, - Кто кого… собирается… иметь. Баста… кисонька… хватит… успокойся… мне в ванну хочется сначала сходить…
- Что есть лучше настоящего запаха мужчины, не перебитого эфемерными запахами парфюма, скажи мне? – прошептала Баста.
- Не знаю… не знаю. Не мне судить. Меня запах мужчины не привлекает. Но все равно… Ох! – рука Басты прошлась по мой груди оцарапав ее и оторвав пуговицы рубашки. – Слушай! Ты! Секс террористка! Я уже тебе сказал, и еще раз повторю! Мне нужна ванна! Мягкий ночной свет, белая хрустящая простыня! И ванна! Обязательно ванна! Самое главное – тебя в ней надо выстирать и прополоскать! Ты провоняла кровью! Я тебя сам искупаю, обещаю, - жалобно добавил я в конце.
- Уууууууу… какие мы неженки и снобы…
Я заглянул в ее глаза, откинул голову назад, ощущая неровность почвы под затылком и почувствовал что в груди пульсирует смех. Закрыв глаза, я расхохотался. Руки богини замерли, одна на моей груди другая на животе. Не в силах остановиться, и даже не в силах нормально пошевелиться я лежал и хохотал.
- Ты что? – наконец услышал я немного обиженный голос Басты.
- Я… в твоих глазах… увидел свое отражение… - выдохнул я.
- И что?
- 75 килограммов… растерянности и испуга… Ой!.. не могу! – я хлопнул по земле свободной левой рукой. – Подумать только. Зоофилия… наоборот. Меня пытается по-им-мммм-еть… кошка! В кои-то веки! – я задохнулся от приступа смеха.
- Я не кошка, - буркнула Баста, отпуская меня. – Вернее… не совсем кошка…
- У ти какие мы нежные! И ранимые! – Почувствовав свободу, я начал кататься по земле, не переставая хохотать. – Алле… Смольный институт?! Нам пожалуйста… одну вашу воспитанницу… на один вечер! Да, да… именно эту… с оттопыренными ушками… сойдет!.. В ночной клуб «Эпицентр» подвезите ее…
Не услышав ответа, я прекратил смеяться и открыл глаза. Баста сидела рядом со мной, обхватив колени руками и смотрела на заходящее солнце. Я перевел взгляд в противоположенную сторону. Небо там было затянуто маревом и пылью взрывов. Я снова посмотрел на… хрупкую и такую беззащитную фигурку Басты и в душе шевельнулось чувство иррационального стыда. Я перекатился к ней и сел рядом, обняв ее за плечи, чувствуя их тепло. Баста бросила на меня мимолетный взгляд, на ее губах промелькнула слабая улыбка и она снова перевела глаза на солнце.
- Обидел? – спросил я ее. – Прости… я не хотел…
- Нет что ты, - спокойно ответила Баста. – Не обидел. Совсем не обидел… разве можно обидеть – богиню? Только, - голос Басты наполнился обидой. – Уши у меня вовсе не оттопыренные…
Я прижал ее голову к своей груди, пытаясь защитить и обогреть это существо, такое одинокое, скрывающее свою ранимость и … человечность за маской развязности и вседозволяющего цинизма.
- Можно, - тихо заключил я, зарываясь носом в ее волосы. – Все можно сделать… если очень захотеть… прости… и уши у тебя, очень и очень красивые…
Баста тихо мурлыкнула и протянув руку, сложила ладошку лодочкой, и в ее руке заблестело и заиграло красками солнце… усталое, ленивое солнце, медленно уходящее за горизонт…
- И что теперь? – спросил я, проводив глазами последнюю, яркую полоску кроваво красного солнца, ушедшего за до неприличия прямую и ровную линию горизонта.
- Да, да? – удивленно переспросила Баста поднимая глаза на меня, оторвавшись от созерцания заката и улыбнувшись, - Что тебе не понятно?
- Война закончилась. Все, всех порубили в капусту. Что дальше?
- Ааааа! – Баста мягко стряхнула мою руку со своего плеча и от души потянулась. – Теперь. Нас всех ждет – воскресенье… не от названия дня недели, а… процесс такой есть – возвращение из небытия в бытие…
Я насмешливо кивнул.
- Я в курсе.
- Так вот… все вернуться обратно, разберутся кто по какую сторону баррикад хочет находиться и… все снова начнется сначала.
- Сказка, а не жизнь прямо таки. Значит вот он какой – страшный суд… - рассмеялся я.
- Это еще не страшный суд. Это – предварительное следствие, всего-навсего.
- И кто же судьи? Прокуроры? Есть ли адвокаты?
- Сие, - важно надула щечки Баста. – Никому неведомо. Мы – существа простые. Работяги. Перед нами поставлена задача – мы ее выполняем. Остальное нас не касается.
- Хорошо. Кто тебе платит за твою работу, если ты – просто-напросто, работяшка?
- Персоналии – не важны. Важен – процесс. Я – делаю работу, и в следствии этого – существую. Как только я перестану выполнять работу – я стану никому не нужна, и исчезну. Исчезать мне не хочется. Честное слово.
- Ну кто то же… наладил такой ход вещей? – удивился я.
- Точно могу тебе сказать лишь одно, - тряхнула волосами Баста. – Это была не я.
- Дааааааа, - протянул я.
- Ладно. Пошли. Выпьем по поводу окончания. Как ты на это смотришь?
- Сугубо положительно.
Баста схватила меня за руку и…
…Огромный зал был оформлен в виде старинной таверны. Посетителей было немного. Через столик от нас сидели двое, в форме римских легионеров, пили вино из глиняного кувшина и молчали. У стены, угрюмо уставившись на бутылку виски и полный стакан, сидел майор Южно-Африканских ВВС. Компания девиц, бросая время от времени взгляды то на офицера, то на бравых римских вояк, нарочито громко обсуждали свои похождения. К нам подбежал улыбающийся официант.
- Ээээээ, - Баста посмотрела на меня. Я пожал плечами. – Поесть и выпить. С ударением на выпить, - протароторила богиня. – Еда чтобы была вкусная, выпивка – крепкая. Все остальное на ваше усмотренье.
Официант кивнул, снова заученно улыбнулся и умчался.
- И как тебе понравилась экскурсия? – Не успев даже до конца материализоваться на соседнем стуле, спросил Будда.
- Мы с Тамарой ходим парой, - рассмеялась Баста. – вернее – тройкой, - она кивком головы поздоровалась с Иисусом и Мухаммедом.
- Познавательно, - сдержанно ответил я.
- Ты… смог коснуться сознанием – вечности? Ты теперь понимаешь всю прелесть пребывания в нирване?
- Вечность? – удивился я. – Нет… к вечности я не прикоснулся. Ею тут и не пахнет. А насчет нирваны – вы пожалуй правы… правы. Есть в ней своя прелесть.
- Не забалтывай моего подопечного, - весело всплеснула руками Баста. – Из за тебя он пропустит самое интересное.
- Интересное?
- Ну да! Грядет великое воскресенье! – он оскалилась. – В очередной раз, - в ее глазах на мгновенье промелькнули грусть и тоска. – И я… снова буду востребована.
Словно в подтверждении ее слов, двери раскрылись настежь и в зал ввалилась толпа викингов. Они громко переговаривались, смеялись, бряцали кольчугами. Девицы заинтересованно уставились на них. Вслед за викингами появились несколько человек в буденовских шлемах, грязных шинелях, крест-накрест перетянутых пулеметными лентами. Маленький капитан японец, появившийся за ними что то яростно жестикулируя, объяснял французскому майору. В дверях промелькнули красные мундиры британских королевских волонтеров, сразу вслед за ними появились американские рейнджеры. Девицы разомлели, оказавшись в центре внимания.
- Вот так это все у нас и заведено, - улыбнулся Мухаммед.
- Ой что будет, что будет! – округлив глаза и схватившись за щеки покачала головой Баста.
- Что? Будет то?
- Попробуй взглянуть на все это с точки зрения прикладной психологии.
- Не могу, - признался я. – Из меня плохой психолог.
- Эх ты. Подумай. Люди, только что, буквально вот сейчас, не доделали до конца дело. Каждый из них, тем или иным способом оказался вне игры, достигнув самого пика ярости и ненависти. И… представляешь что сейчас будет?
Один из викингов проходя мимо давешних римлян, случайно или специально махнув рукой опрокинул кувшин с вином. Те вскочили с места и схватились за мечи. Викинг расхохотался вытаскивая боевой молот.
- Им… все еще мало? Того что уже… было? – удивился я.
- Это чисто ваше, - я не заметил как в нашей компании появился Люцифер, - человеческое… говорить о мире и думать о войне. Давать клятвы, и на следующий же день нарушать их. Говорить одно – делать другое.
- В общем то, это правда, - кивнул я. – Но у истоков всего этого – все же стоите вы. Ведь не бывает дыма без огня…
- Снова эти басни и ссылка на мифы, - рассмеялся князь тьмы. - Здесь то… здесь… так уже нельзя говорить… этот мир – полностью ваш.
- Люцик, - промурлыкала Баста. – А где Аресик?
- Они с Патроклом, - Люцифер бросил на нее насмешливый взгляд, - Решили погостить в имении Ахилла.
Баста улыбнулась и отсалютовала Люциферу бокалом с вином:
- За что я тебя люблю… так это за твой язык. Не удивлюсь, если ты им умеешь облизывать брови.
- Смотря чьи, - спокойно отпарировал Люцифер.
- Хотя бы мои! - задорно выпалила Баста.
- С тобой сложно. Есть риск того, что в любой момент у меня во рту окажется кошачий хвост.
- Да что ты говоришь?!
- Что вижу, то и говорю.
Баста обиженно засопела.
- Баста, - примирительно вставил я в разговор свои три копейки, - Богинь ведь нельзя обидеть…
Потасовка тем временем набирала обороты. Один из буденовцев вскочил на стол, вытащил из массивной кобуры маузер и выстрелив в потолок, издал душераздирающий боевой клич и ринулся в толпу дерущихся. Я удивленно разглядывал сидящих за одним столиком со мной существ, которые в свою очередь с ленивым интересом смотрели на разошедшуюся толпу. «Как это символично», промелькнуло у меня в голове, «все как в жизни. Миром правит символизм… и абстракция, в любой момент может превратиться в суровую действительность»
- Посмотри, - Иисус перехватив мой взгляд махнул рукой. – И ты хочешь сказать… что ими… вернее, вами, - он улыбнулся и кивнул мне, - Можно хоть как то управлять?
- Нирвана, - меланхолично заметил Будда, тоже бросив на меня мимолетный взгляд. – Это наилучший выход для человечества.
- Ваши сердца сложно завоевать, - задумчиво изрек Мухаммед. – Вы принимаете за чистую монету ложь и не верите правде. Вы готовы переврать любое слово, любое действие…
- И… - рассмеялся Люцифер. – Самое смешное… переврать и все тут же свалить на меня все свои ошибки.
Я посмотрел на Басту. Та сидела с горящими глазами жадно наблюдая за потасовкой. Внезапно она вскинула вверх руку и щелкнула пальцами подзывая к себе пробегающего мимо официанта:
- Гарсон! Видишь вон того мальчика? Да.. вот этого – чернявенького с родинкой на щеке. Того которого бьет по башке этот здоровенный рыжий викинг. Мне пожалуйста, - Она облизнулась. – Стаканчик его крови… Быстро!..
Эпилог.
Бок сильно саднил но в целом все обошлось благополучно. Полет наяву, так же как и полеты во сне, оказался не таким уж и страшным. Кусты смягчили падения. Я даже умудрился не оцарапаться толком. Слегка прихрамывая я выбрался из зарослей, вдыхая свежий утренний горный воздух и усевшись на камень задрал штанину. И в этот момент бок таки закровянил.
- Кино, - усмехнулся я, вытаскивая предусмотрительно положенный в карман бинт и упаковку ваты. – По-другому и не скажешь.
Перевязывался я минут двадцать и на меня натолкнулась поисковая партия в лице режиссера, одного из продюсеров и художника-постановщика.
- Моб твою ёть! – красивым, хорошо поставленным голосом вскричал режиссер, сверкая в лучах заходящего солнца своей великолепной, стильной лысиной. Некоторым людям – между прочим, она более чем к лицу. – Ты что это вздумал! Я тебе говорил по горам не лазить?! Я между прочим – всем говорил по горам во время съемок не лазить! Это что – тебя не касается?! Это что за анархия!..
- Ладно, ладно… - попытался вставить я слово, в то же время пытаясь застегнуть рубашку.
- Ты понимаешь, - вкрадчиво, голосом Люцифера из моего бреда, проговорил продюсер. – Что здесь ... за тебя… отвечаем мы с ним, - он показал на режиссера. – И если с тобой что то случиться… То черт возьми. Под суд пойдем мы с ним! – перейдя на крик докончил он выдав под конец многоэтажную матерную тираду, суть которой я успел уловить, не уловив при этом правописания и орфографии (посему, уважаемый мой читатель, не обессудьте что не могу ее привести здесь – в тексте).
Вообще-то он приехал в горы со съемочной группой с одной целью – хорошенько отдохнуть.
- Ладно мужики, - примирительно сказал я, - Нормально все. Все же обошлось.
- Что нормально! – кипятился режиссер. – Через час! Понимаешь! Через час! – он потряс в воздухе смартфоном, тыкая мне в лицо его экран. – Ты должен быть на площадке, загримированный с нацепленными крыльями и заученным текстом в зубах!
- Буду, буду… - пряча глаза и улыбаясь, пообещал я.
- Бегом! Пошли! – заорал режиссер. – Встал – и побежали! Ну же!
Я встал и улыбнулся.
- Как бок? – озабоченно спросил продюсер, вспомнив наконец что наша дружба уже длиться не один год.
- Да все нормально мужики… - всплеснул я руками. – Все – окейно!
- Не делай так больше, - спокойно сказал режиссер. – И не спеши. Три светильника сдохли. Люди уже уехали их чинить. Так что ты в кадре будешь только через часов пять. Расслабься.
- Как там наверху? – художник махнул рукой.
- Классно…
- Полезли? - предложил режиссер.
- Пошли, - кивнул я.
- Эх! – шумно вдохнул воздух продюсер. – Хорошо все-таки у нас в горах. Как у бога за пазухой себя здесь чувствую!
- И не говори, - кивнул я, скрывая усмешку. – Как котенок за пазухой у пацана, тащащего его к себе домой. Один в один.
- Да... верно подмечено, - располневший в последний два года продюсер пыхтя полез по горной тропке вверх. – Так что ты там говорил о бессмертии? Вчера вечером когда мы беседовали?
- Я говорил, говорю, и говорить буду, - поднимаясь вслед за ним сказал я. – Бессмертие – дело простое. Только… зачем оно тебе? Стоит ли овчинка выделки?
- Стоит брат… стоит, - отрезал продюсер. – Я знаю на что я потрачу все свое бессмертие…
- Аааааа… ню, ню… - я прикусил губу сдерживая смех.
- Ты сомневаешься?
- Нет. У вас у армян, все схвачено… за все заплачено, - наконец рассмеялся я. – Это наверное у вас в крови.
- И не говори, - подхватил режиссер. – Ары они такие. Им палец в рот не клади. Откусят по плечо.
- Больно мне нужно и твой палец и твое плечо, - пожал плечами продюсер. – Вот от бессмертия я бы не отказался.
- Ох, ой, ой! - весело всплеснул руками я обращаясь к режиссеру. – Был вечный жид - Агасфер, появиться вечный армянин - Агасферян. Всего то, делов то.
Наш смех растаял в величии гор, потонул в лучах солнца. Ленивого, усталого солнца медленно и неумолимо поднимающегося из-за вершин, отсчитывая секунды, минуты и часы… вечности…
[1] Александрия Восточная – Исчезнувший город находился у подножий Гиндикуша(Афганистан).
[2] Мост через совиный ручей - рассказ Амброза Бирса из цикла «Словарь сатаны» где описываются последние несколько мгновений переживаний повешенного человека
[3] Чикамога - рассказ из того же цикла.
[4] Макдоннел-Дуглас F-4 «Фантом» II – американский истребитель-бомбардировщик.
[5] Алуэтт – Французкий легкий многоцелевой вертолет.
[6] Ту-142 – Советские морские бомбардировщики созданные на базе стратегических бомбардировщиков Ту-95РЦ. По классификации НАТО – «Bear-F».
[7] Lighting F.3 – Английский истребитель 60-ых годов.
[8] Centurion, A41 – Британский средний танк
[9] ПТ-76 – Советский плавающий танк. В основном был на вооружении Морской Пехоты СССР. В 90-ые годы снят с вооружения.
[10] Abbot, L109 – Британская самоходная гаубица.
[11] British Aerospace Sea Harrier — британский палубный истребитель-бомбардировщик вертикального взлёта и посадки
[12] Ми-24 (Ми 35 экспортное обозначение) – Советские ударные вертолеты