Представьте, что все языки мира — это разбитая ваза. Одни учёные склеивают два черепка, другие — три. А он пытался собрать ВСЕ осколки, чтобы понять, как выглядел оригинал. Его звали Владислав Иллич-Свитыч. Он не дожил до 32 лет, но успел доказать, что библейская легенда о едином языке — не миф. И что финн, тамил и русский, возможно, говорят на очень-очень далёких диалектах одного праязыка.
История вундеркинда, который завалил историю КПСС
Его жизнь началась как роман:
- Киев, дворянские корни, революционный дед. Его дед, Игнатий-Владислав Свитыч, был шляхтичем, «ходившим в народ», участником революционного кружка и… каторжанином. Кажется, дух бунта против рамок передался по наследству.
- Эвакуация в Оренбург (тогда Чкалов). Здесь его мать стала главным режиссёром кукольного театра, а сам он, школьник, уже собирал картотеку по лингвистическим вопросам. К 10 классу он свободно владел шестью языками.
- МГУ и роковая «тройка». Он поступил на филфак МГУ, уже изучив университетский учебник болгарского языка. Его дипломную работу научный руководитель назвал исследованием на уровне кандидатской диссертации. Но в аспирантуру его не взяли. Причина? «Удовлетворительно» по истории КПСС. Вместо науки он пошёл редактором в словарное издательство. Ирония судьбы: именно там, среди тысяч слов, родилась его великая идея.
Его научные «преступления»
Первое ограбление: кража ударения у тысячелетий.
В 29 лет он написал книгу «Именная акцентуация в балтийском и славянском». На защите оппонент, выдающийся филолог В.Н. Топоров, заявил, что работа достойна сразу докторской степени, а не кандидатской.
Книгу признали лучшей лингвистической работой Академии наук. Он доказал, как за тысячи лет «прыгало» ударение в словах, связав балтийские и славянские языки с древнейшим индоевропейским прошлым. А после этого… остался младшим научным сотрудником. Потому что его уже манила другая, запретная цель.
Главное дело: расшифровка языка Вавилонской башни (или языка ангелов).
Его манила ностратическая гипотеза — идея о родстве шести гигантских языковых семей:
- индоевропейской (наши с вами языки),
- афразийской (арабский, иврит),
- картвельской (грузинский),
- уральской (финский, венгерский),
- алтайской (турецкий, японский, корейский) и
- дравидийской (языки Южной Индии).
До него это было игрой в случайные совпадения. Он же, как Шерлок Холмс от лингвистики, вывел строгие фонетические законы, которым подчинялись изменения звуков за 12-15 тысяч лет. Без компьютеров, на карточках, он составил сравнительный словарь, где показал, как праностратическое слово могло превратиться в русское, финское и семитское.
Загадка, которая осталась
21 августа 1966 года его, возвращавшегося домой, сбила машина. На следующее утро он умер, не закончив главный труд — «Опыт сравнения ностратических языков». Обстоятельства туманны: утро, пустая дорога, машина из ниоткуда. Коллеги говорили о потере гения. Незадолго до смерти он написал стихотворение на том самом, реконструированном им, праностратическом языке. Оно высечено на его могиле:
K̥elHä wet̥ei ʕaK̥un kähla…
«Язык – это брод через реку времени,
он ведёт нас к жилищу умерших;
но туда не сможет дойти тот,
кто боится глубокой воды».
Почему его история — как детектив с открытым финалом?
Его работу после гибели издали и продолжили коллеги. Сегодня «ностратика» — признанная, хотя и спорная, область науки, породившая целые школы. Его идеи подтверждают, что все мы, такие разные, вышли из одного языкового «Эдема», который, возможно, находился в Африке.
Он не боялся глубокой воды. Он пошёл по броду через реку времени дальше, чем кто-либо. И оставил нам карту, по которой мы только начинаем путешествие к нашим общим истокам.
А вы верите, что все языки мира родственны? Или это красивая сказка? Делитесь в комментариях!