Представьте: вы дочь народной артистки, чьё лицо знает вся страна. Вас окружают антикварная мебель, картины знаменитого деда и разговоры о высоком искусстве. Казалось бы, красная дорожка расстелена с рождения. Но вместо этого — короткая стрижка «под мальчика», прозвище «длинная картофелина» и твёрдое убеждение, что природа на тебе отдохнула. А потом — годы работы официанткой, провалы на всех театральных экзаменах и мучительный вопрос: заслужила ли ты право называться актрисой или просто прячешься за тенью великой матери?
Мариэтта Цигаль-Полищук родилась на перекрёстке двух миров. С одной стороны — московская интеллигенция отца Сергея Цигаля, известного художника из династии живописцев. Прабабушка — легендарная писательница Мариэтта Шагинян, женщина с железным характером, которая просто выключала слуховой аппарат, когда не хотела слушать чепуху. Арбатские квартиры, запах масляной краски, философские споры до утра.
С другой стороны — «омская» линия мамы, народной артистки Любови Полищук. Бабушка-швея, дед-мастер на все руки, способный и табуретку сколотить, и гвоздь забить. Земные, простые люди. А между этими полюсами — девочка, которая отчаянно не верила в собственную красоту.
Пока вся страна восхищалась Любовью Полищук, её дочь смотрела в зеркало и видела там «крокодила».
Мама, обладая специфическим чувством юмора, иногда подливала масла в огонь: «Родила двоих детей, и ни один на меня не похож». А отец? Он вообще долгое время называл дочь «мальчик Миша» или «мальчик Паша». Были причины: после неприятностей с волосами, которые лечили керосином, девочке сделали слишком короткую стрижку. В Коктебеле маленькая Маша бегала в двух парах трусов — одни надеты как положено, вторые красовались на голове вместо панамы.
Попробуй поверь в собственную женственность в таких условиях!
Но было место, где она чувствовала себя королевой. Больничные палаты. Из-за постоянных проблем с ушами Мариэтта провела там едва ли не 80 процентов детства. И знаете что? Ей там нравилось. Если в школе она была непопулярным задротиком, то здесь становилась настоящей королевишной. Знала всё: где лекарства, когда обход, где ночью стянуть батон. Организовывала шалости, мазала соседей зубной пастой, чувствовала себя как рыба в воде.
За стенами больницы эта уверенность превращалась в отчаянный бунт. Ей казалось, что она недостойна идеальных родителей — поэтому делала всё наоборот. Ругалась матом, постоянно врала, ввязывалась в потасовки. Получила кол по геометрии, но, упёршись рогом, выучила предмет так, что учительница заподозрила списывание. А однажды зимой примчалась в школу к половине седььмого утра, решив в панике, что опаздывает, и уткнулась носом в закрытую дверь.
Ночью становилось ещё страннее. Лунатизм преследовал её с детства. Любовь Полищук однажды проснулась от крика, доносившегося словно из-под земли. Включила свет — дочь забилась в угол под кроватью и кричала от ужаса. А были и комичные случаи. Как-то Мариэтте приснилось, что они с мамой пустили переночевать странника. Во сне она увидела «чужака» в родительской постели и начала кричать: «Как тебе не стыдно! А как же папа?!». В реальности стояла посреди ночи и отчитывала собственного отца. Утром ничего не помнила.
Эта особенность не исчезла с годами. Уже взрослой она очнулась однажды в кровати сына Гриши. Оказалось, ночью пришла и заявила, что её постель заняли некие «Стёпа и Наташа». Сын, привыкший к маминым странностям, просто молча подвинулся.
Богатая фантазия и бурный темперамент требовали выхода. Когда шестилетняя неуклюжая девочка заявила, что станет «барелиной», семья рассмеялась. Она была далека от грациозности — сама называла себя «овальной картофелиной» с двумя левыми ногами и четырьмя правыми руками. В театре на балете была всего раза три за жизнь.
Но решение стать актрисой всё же созрело. Не из желания затмить маму — от безысходности. Она просто не видела другой жизни, кроме артистической.
Отец отнёсся серьёзно. Отправил в библиотеку: раз решила идти в профессию, бери Станиславского и читай. Мариэтта послушно принесла три увесистых тома. На следующий день отец зашёл проверить успехи — и увидел умилительную картину: из книг великого режиссёра дочь построила домик для кукол, рассадив там «заек и кисок».
А потом начался ад.
Двери театральных вузов захлопывались одна за другой. Во МХАТе едва взглянули: «Девушка, вы вообще куда?». В Щепкинском — холодное пренебрежение. Но абсурд случился в Щукинском. Придя искать свою фамилию в списках, Мариэтта долго не могла найти себя ни на «Ц», ни на «М». Разгадка была анекдотичной: приёмная комиссия превратила «Мариэтту Цигаль» в некую «Изергиль Марче», приняв рукописные буквы за другие символы.
Самый болезненный удар — ГИТИС. Она мечтала попасть к Сергею Женовачу, дошла до финала, но. . . На курсе одно лишнее место. Этим «лишним» человеком стала она. Предложили учиться платно у другого мастера. Уязвлённое самолюбие взяло верх — наотрез отказалась. Рыдала прямо на станции «Арбатская».
Вместо света софитов её ждали цветы на автомойке и подносы в кафе. Когда после провала она заявила, что вообще никуда не пойдёт, родители поставили условие: сидеть дома сложа руки не будешь. Целый год она работала официанткой, познавая жизнь с прозаичной стороны.
Параллельно освоила профессию флориста. Но не в элитном салоне — её «творческая мастерская» находилась на автомойке и шиномонтаже на Волгоградском проспекте. Среди запаха резины и цветов составляла букеты под характер заказчика. Ни капли не жалеет об этом времени: год сбил спесь и дал профессию, которая потом не раз выручала, когда в театре было затишье.
На следующий год, вооружённая опытом, снова штурмовала вузы. И удача улыбнулась — попала в ГИТИС, на курс Сергея Голомазова. Поступала честно, стараясь скрыть громкое происхождение. В графе о профессии родителей ставила прочерки, боясь, что будут оценивать только как «дочку Полищук». Ей было жизненно важно доказать: она самостоятельная единица, а не тень великой матери.
В стенах института завязались первые серьёзные отношения. Избранником стал однокурсник Дмитрий Сердюк. Молодые люди грызли гранит науки вместе, потом выходили на сцену Театра на Малой Бронной — партнёры и в жизни, и в творчестве.
Казалось, жизнь налаживается. Но в 2006 году, едва Мариэтта окончила институт, Любовь Полищук ушла из жизни.
Диплом актрисы был на руках, но радость от начала карьеры перечеркнулась страшной потерей. Актриса признаётся: в тот момент она ещё не была взрослым человеком — скорее «семилеткой с сознанием двадцатилетнего подростка». Превращение в самостоятельную личность произошло резко: внезапно оказалось, что нужно нести ответственность за множество вещей, о которых раньше не задумывалась. Вплоть до оплаты счетов.
Больше всего жалеет, что они с мамой не успели по-настоящему подружиться. Близкие отношения начали складываться лишь в последние пару лет, буквально на бегу. Этого срока оказалось ничтожно мало. Сегодня ей остро не хватает мамы как тактильного существа — возможности просто прийти и прижаться к родному плечу. Осталось множество вопросов, ответы на которые получить уже невозможно.
Решение взять двойную фамилию пришло уже после смерти. Идею подал друг семьи Михаил Ширвиндт. Позвонил отцу и предложил: «Не кажется ли тебе, что было бы здорово, если бы Маша взяла двойную фамилию?». Семья согласилась — это будет лучшей данью памяти. Теперь в паспорте стоит Цигаль-Полищук. Единственное, о чём глубоко жалеет — что не догадалась сделать это раньше, пока мама была жива. Этот жест принёс бы ей огромную радость.
Студенческий роман с Дмитрием Сердюком перерос в семейный союз. Пара несколько лет выходила на одну сцену. Вскоре родился сын Григорий.
Мариэтта всегда отличалась импульсивностью и любовью к животным. Возвращаясь на поезде из Коктебеля, вышла покурить на станции Лозовая. На руках спал двухлетний Гриша, времени до отправления — минуты. Вдруг на перроне — крошечный котёнок, «маленькая креветка», у которой едва открылись глаза. Понимая, что малыш может упасть под поезд, схватила его свободной рукой. Так и заскочила в тамбур: в одной руке сын, в другой — спасённая «креветка», которая выросла в любимую кошку Фуфу.
Но брак не выдержал проверки реальностью. Семейный союз рухнул внезапно и стремительно, словно карточный домик. Расставание стало тяжёлым испытанием, полным переживаний. Однако бывшие супруги смогли проявить благородство. Им удалось переступить через обиды и сохранить тёплые отношения ради Гриши. Дмитрий продолжает активно участвовать в жизни сына, показывая пример мужского поведения.
Журналисты годами смаковали подробности якобы войны между ней и братом Алексеем Макаровым за наследство. Писали, что они не общаются 16 лет из-за делёжки квартиры Любови Полищук. Мариэтта реагирует с раздражением, называя это «жёлтыми темами», высосанными из пальца.
В интервью она опровергла слухи. С иронией отметила, что прессе просто нравится придумывать драмы. На вопрос, почему не судится с клеветниками, ответила резко: чужое горе и личные дела семьи никого, кроме них, касаться не должны. Она не желает пускать посторонних в свою кухню и оправдываться.
А карьера? Долгое время её имя мелькало лишь в эпизодах.
Кинобиография началась в середине нулевых, но слава не спешила. Годами довольствовалась ролями второго плана: служащая аэропорта, журналистка, женщина-офицер в «Обитаемом острове» Бондарчука. Долго стеснялась называть себя актрисой, считая, что работает «по чуть-чуть то тут, то там». Доказывала состоятельность маленькими шагами, без протекции.
Первой заметной работой стал сериал «Таинственная страсть» 2016 года. История о шестидесятниках, где ей достался образ Софки — прототипом была Зоя Богуславская, муза поэта Андрея Вознесенского. Ради роли жгучей брюнетке пришлось перекраситься в блондинку. Это перевоплощение позволило выйти из тени.
Но театр принял её сразу. «Театр на Малой Бронной» стал вторым домом. Именно сюда, где она в детстве каталась на роликах, пока мама репетировала, её принял мастер Сергей Голомазов. Здесь блистала в «Сирано де Бержерак», «Вассе», «Тайне старого шкафа».
Театр подарил не только роли, но и встречу с людьми, ставшими больше, чем коллегами. В 2015-м судьба свела её с режиссёром Женей Беркович. Знакомство переросло в крепкую дружбу. Вместе с актёром Юрием Тхагалеговым создали благотворительный фонд «Я не один».
Их проект отличался от привычной благотворительности. Они понимали: просто привезти коробку конфет в детдом на Новый год — лёгкий путь, создающий у детей ложное впечатление. Цель была масштабнее — помочь талантливым сиротам социализироваться через творчество. Фонд организовал театральный фестиваль, где подростки на равных работали с профессионалами, ставя настоящие спектакли. Ребята получали шанс определиться с профессией, обрести наставников, иногда — найти приёмную семью.
В круговороте добрых дел она неожиданно встретила человека из прошлого. Избранником стал Александр Андриевич — фотограф, продюсер, директор театрального пространства. Их история — не внезапная вспышка, а дружба, прошедшая проверку временем.
Учились на одном курсе, годами дружили. Жизнь развела по разным дорогам: каждый строил судьбу, создавал семью, воспитывал детей. У Александра от прошлого брака подрастает дочь, которую тоже зовут Маша. Лишь спустя много лет, когда оба пережили разводы, встретились вновь. Это был осознанный шаг двух взрослых людей, знавших друг друга настоящими.
Новый союз принёс гармонию и. . . целый отряд четвероногих. Изначально Александр поставил условие: «Хочешь собаку — заводи, но я гулять не буду». Мариэтта понимала, что не готова взвалить ответственность на себя. Но однажды увидела в соцсетях щенка с огромными ушами. Показала мужу. Сердце дрогнуло, он предложил познакомиться и неожиданно заявил: «Ладно, буду с ней гулять». Так появилась Жужа.
Спустя две недели обнаружила пост о сестре Жужи — таком же щенке, у которого заканчивался срок передержки. Показала мужу: «Конечно, не будем брать вторую». Александр снова удивил: разлучать родственников нельзя, оставлять сестричку на улице не имеют права. Теперь их «зоопарк» — муж, сын, два кота и две собаки с невероятными ушами. Утренние прогулки взял на себя глава семьи.
А в профессиональной жизни назревало событие, пугавшее до холодного пота.
Когда режиссёр Дмитрий Петрун, отсмотрев сотни претенденток, остановил выбор на ней для роли Раневской, первой реакцией был не восторг, а парализующий страх. Актриса просыпалась по ночам в холодном поту от ужаса перед масштабом личности Фаины Георгиевны. Нужно было не просто скопировать внешность или голос, а сыграть человека, которого мало кто знал настоящим, пробиться сквозь броню анекдотов.
Подготовка напоминала работу парфюмера. Сутками слушала архивные записи, пытаясь вычленить крупицы настоящей речи Раневской среди сценических образов. Ловила каждую интонацию, специфическое произношение букв, собирая образ как мозаику. Это была не попытка сделать пародию, а стремление найти ту самую уязвимую и одинокую душу, прятавшуюся за грубоватым юмором.
И тут произошло маленькое чудо. В поисках аутентичности художники по костюмам перебирали варианты, но идеальное решение нашлось в семейном гардеробе. Мариэтта принесла на съёмки шубу и шапку мамы.
Эти вещи не просто подошли — они стали магическим элементом, завершившим перевоплощение. Для Мариэтты момент стал глубоко личным, почти сакральным: надевая вещи мамы, словно чувствовала её присутствие и поддержку. Тёплая шуба стала «объятием» родного человека, помогшим справиться с волнением. Казалось, Любовь Григорьевна незримо благословила дочь, передав эстафету таланта.
Выход сериала «Раневская» произвёл эффект бомбы. Мнения критиков разделились, зрители спорили, но профессиональное сообщество было единодушно — это успех. Мариэтта, годами шедшая к признанию, проснулась знаменитой. Работу отметили престижными наградами: ТЭФИ, приз Ассоциации продюсеров, награда кинофестиваля «17 мгновений».
Но ни одна премия не сравнилась с ночным звонком отца. Сергей Цигаль, всегда скупой на похвалу, позвонил в два ночи после просмотра. В трубке прозвучала фраза, которую она ждала всю жизнь: «Маша, у нас родилась новая звезда».
Для человека, выросшего в тени великих родителей, эти слова стали высшей наградой.
Но в момент наивысшего взлёта жизнь подбросила испытание. Когда в жизни близкой подруги Жени Беркович и драматурга Светланы Петрийчук произошёл драматический поворот, Мариэтта не осталась в стороне. Восприняла чужую беду как личную трагедию.
Пока подруга находится в вынужденной изоляции, Мариэтта фактически стала ангелом-хранителем для её приёмных дочерей Ани и Киры. Взвалила на плечи огромный пласт забот. Регулярно собирает и возит передачи, поддерживает девочек, делает всё возможное, чтобы они чувствовали опору. Эта верность и готовность жертвовать временем раскрыли ту самую человечность, которая ценится куда выше профессиональных наград.
В этих обстоятельствах она выработала особую философию. Прекрасно понимает: любое неосторожное слово может рикошетом ударить не только по ней, но и по близким, по театру, по коллегам. Рисковать благополучием других ради громких деклараций не считает себя вправе.
Но идти на сделку с совестью и произносить то, с чем не согласно сердце, тоже не готова. В этом конфликте нашла формулу выживания: «Я научилась молчать, но не врать». Позиция человека, сохраняющего верность себе, не участвуя в хоре голосов, если мелодия не близка, но и не фальшивя в угоду конъюнктуре.
Главная мотивация быть осторожной — подрастающий сын. Григорию уже около двенадцати. Мариэтта строит общение на принципе тотальной честности, исключая «сюсюканья». Убеждена: с детьми нужно разговаривать как со взрослыми. Но гены берут своё: мальчик, подобно ей в юности, виртуозно сочиняет небылицы. Приходится бороться с зеркальным отражением собственных пороков.
Рождение ребёнка изменило внутренний мир. С появлением Гриши Мариэтта превратилась в человека с обострённым чувством опасности. Если раньше была легка на подъём, теперь каждое расставание вызывает беспокойство. После того, как стала мамой, развился иррациональный страх перед перелётами — так сильно боится, что с ней может что-то случиться и ребёнок останется один.
Материнство не мешает оставаться на пике активности. К сорока годам она наконец получила востребованность, о которой мечтала. Если в юности переживала, что актёрский поезд может уйти без неё, судьба доказала обратное: настоящая слава нашла её именно тогда, когда она была максимально готова.
Теперь зрители видят её не в эпизодах, а в ярких проектах. В фильмографии появились «Метод уборщицы», «Цербер», «Семейное счастье». Актриса получила возможность выбирать и экспериментировать, доказывая, что диапазон безграничен. Эта востребованность стала наградой за годы терпения, окончательно закрепив статус самостоятельной звезды, а не просто дочери знаменитых родителей.
Понятие «Родина» для Мариэтты лишено абстрактного пафоса. Когда её спрашивают, что это слово значит, отвечает просто: это тесный круг самых близких. Семья, дом, друзья, которым нужна помощь, даже шумный домашний «зоопарк». Родина — не точка на карте, а пространство любви, которое она создаёт вокруг.
В её мировоззрении есть глубокая человечность, порой идущая вразрез с жёсткими правилами. Размышляя о вечных ценностях, она сформулировала принцип, лучше всего характеризующий её душу: «Если передо мной встанет выбор: истина или человек — я выберу человека». Не готова жертвовать живым существом ради абстрактной справедливости. Эта мягкая сила, умение жалеть, сопереживать и прощать делают её не просто наследницей великой династии, а мудрой женщиной с большим сердцем.
А чтобы не поддаваться унынию, она выбирает вечное движение. Часто сравнивает себя с пони, бегущим по кругу. В этом беге — спасение и жизненная энергия. «Мне нельзя останавливаться, — говорит она, — если я остановлюсь, я упаду».
Поэтому продолжает марафон: на театральных подмостках, на съёмочных площадках, в благотворительных поездках, в бесконечных заботах о сыне и муже. И пока бежит, жизнь вокруг кипит, наполненная смыслом, творчеством и той самой настоящей любовью, которую так долго искала.
История о том, как «гадкий утёнок» превратился в прекрасного лебедя, но сохранил бунтарский дух и доброе сердце. История о том, что иногда нужно пройти через больничные палаты, автомойки и десятки отказов, чтобы наконец услышать от отца в два часа ночи: у нас родилась новая звезда.