- Галь, ты куда мою синюю рубашку задевала? – донёсся из спальни голос Дмитрия.
Галина даже не обернулась от раковины, где мыла гору посуды после вчерашнего ужина. Руки по локоть в мыльной пене, спина ноет после вчерашней уборки, а на плите уже булькает суп для сегодняшнего обеда.
- В шкафу, где ей и положено быть, – отозвалась она, пытаясь не выдать раздражения в голосе. – Правая полка, вторая стопка.
- А почему не отглажена? Я же говорил, что сегодня хочу её надеть!
Галина сжала губы. Когда он говорил? Вчера вечером, когда она укладывала Катю спать? Или позавчера, пока она готовила ужин на шесть человек, потому что Валентина Степановна, свекровь, категорически отказывается есть «эту современную ерунду» из кулинарии?
- Дима, я не успела. Вчера до одиннадцати разбирала вещи после стирки, а ты смотрел футбол и...
- Ну вот всегда ты найдёшь, что сказать! – перебил он, появляясь на пороге кухни в домашних штанах и мятой майке. – Я целый день на работе вкалываю, а ты даже рубашку не можешь погладить!
Галина медленно повернулась к нему, и что-то внутри неё дрогнуло. Не от обиды, нет. От внезапного, пронзительного осознания: она устала. Устала так, что даже злиться сил нет. Только пустота какая-то и удивление: неужели она действительно превратилась в бесплатную прислугу в собственном доме?
- Погляжу после завтрака, – тихо сказала она и снова отвернулась к раковине.
Дмитрий фыркнул и ушёл обратно в спальню. Через минуту оттуда донеслись звуки включённого телевизора, повтор вчерашнего матча. Седьмое декабря, суббота, а впереди ещё почти месяц до Нового года. Месяц, который обещает быть таким же выматывающим, как все предыдущие праздники.
Галина посмотрела на свои руки в воде. Пятьдесят лет ей исполнилось в октябре. Пятьдесят. Половина жизни прожита, и почему-то именно сейчас, стоя у этой проклятой раковины, она впервые по-настоящему задумалась: а когда это всё пошло не так?
- Мам, а где мои розовые колготки? – в кухню вбежала Катя, младшая, десять лет, растрёпанная спросонья. – Мне сегодня к Соне надо, мы договорились!
- В комоде, милая, третий ящик.
- Там нет, я смотрела!
- Тогда в ванной, в корзине с чистым бельём. Я вчера стирала.
Катя умчалась так же стремительно, как появилась. Галина услышала, как в соседней комнате ворочается Валентина Степановна. Ещё минут двадцать, и свекровь появится на кухне с требованием завтрака. Обязательно каши, сваренной особым образом, с маслом, но не слишком жирной, и чаем, но не крепким, и с сахаром, но только одна ложка без горки.
Двадцать три года. Двадцать три года Галина состоит в браке с Дмитрием. Познакомились они на работе, она тогда только устроилась в проектный институт бухгалтером, он уже был опытным инженером. Красивый, весёлый, внимательный. Правда, с багажом, первый брак, сын Максим, которому тогда было четыре года. Галина не испугалась. Наоборот, ей казалось, что мужчина, который не бросил ребёнка, достоин уважения.
Теперь Максиму девятнадцать. Учится в техническом университете, живёт с матерью, но регулярно наведывается к отцу. И каждый его визит превращается в праздник для Дмитрия и головную боль для Галины. Потому что Максима нужно накормить чем-то особенным, он ведь студент, ему нужны силы. Максиму нужна чистая комната, хотя он приезжает всего на день. Максиму нужно внимание, и Дмитрий часами обсуждает с ним футбол, новые компьютерные игры, технические новинки.
А на Аню и Катю, их общих дочерей, у него времени почти не остаётся.
- Мама, ты видела мой учебник по математике? – Аня, четырнадцатилетняя, появилась на кухне в пижаме, с растрёпанными волосами. – Завтра контрольная, а я не могу найти!
- На письменном столе должен быть, под тетрадками.
- Там нет. Я всё проверила.
Галина вытерла руки о полотенце и пошла в детскую. Учебник нашёлся быстро, под кроватью, куда он, видимо, упал вчера вечером. Пока искали, Галина заметила разбросанную одежду, немытую чашку на подоконнике, стопку тетрадей на полу.
- Ань, после завтрака приберись в комнате, пожалуйста. Совсем запустила.
- Мам, ну я же готовлюсь к контрольной! Не до уборки.
- Тогда вечером. Договорились?
Аня кивнула неохотно и ушла. Галина вернулась на кухню и застыла в дверях. Валентина Степановна уже сидела за столом, укутанная в старый шерстяной халат, и недовольно оглядывала пустую столешницу.
- Галя, а завтрак? Уже девятый час! Мне таблетки пить нужно, а на голодный желудок нельзя.
- Сейчас, мама, сейчас. Каша готова, только разложить.
Галина достала тарелки, разлила кашу, поставила перед свекровью, налила чай. Валентина Степановна попробовала, поморщилась.
- Жидковата. В прошлый раз гуще была.
- Я делала так же, как всегда.
- Ну, не знаю. Мне кажется, жидковата.
Галина промолчала. Спорить было бесполезно. Валентина Степановна всегда найдёт, к чему придраться. Не потому что злая, нет. Просто так устроена, так привыкла. Невестка должна стараться, а свекровь, имеет право оценивать результат.
Дмитрий вышел к завтраку уже одетый, в той самой неглаженой синей рубашке. Сел за стол, молча уткнулся в телефон. Галина поставила перед ним тарелку, он кивнул, не поднимая глаз. В телефоне что-то интересное, судя по ухмылке на его лице. Очередной футбольный мем или видео с игровым прохождением.
- Дим, я хотела с тобой обсудить про Новый год, – начала Галина, садясь напротив с чашкой кофе. – Девочкам нужны подарки. Катя хочет конструктор, такой большой, архитектурный, видела у подруги. А Ане нужен новый телефон, её старый совсем умер.
- Угу, – пробурчал Дмитрий, не отрываясь от экрана.
- Ты слышишь меня?
- Слышу, слышу. Подарки. Купим.
- Дим, это не дешёвые вещи. Надо планировать. Плюс праздничный стол, продукты. Плюс я хотела заказать новогоднюю фотосессию для девочек, они просят.
Дмитрий наконец оторвался от телефона и посмотрел на жену с лёгким раздражением.
- Галь, ну что ты прямо сейчас, за завтраком? Я же отдыхаю. Вечером обсудим.
- Вечером ты будешь смотреть футбол.
- Ну, после футбола.
- После футбола ты будешь играть в свою игру.
- Господи, Галя! – он повысил голос. – Ты что, следишь за каждым моим шагом? Я не имею права на отдых, что ли?
Валентина Степановна покачала головой и тихо, но так, чтобы все слышали, проронила:
- Мужчину надо жалеть, Галя. Он весь день работает, устаёт. А ты тут со своими претензиями...
Галина сжала чашку в руках. Горячий кофе обжигал ладони даже через керамику, но это было почти приятно. Настоящая боль вместо той, что копилась где-то в груди.
- Хорошо, – тихо сказала она. – Поговорим потом.
Завтрак прошёл в молчании. Дмитрий доел кашу и снова уткнулся в телефон. Валентина Степановна неспешно прихлёбывала чай и время от времени вздыхала, глядя в окно. Девочки завтракали в своей комнате, там у них был маленький столик.
После завтрака Галина убрала посуду, вытерла стол, подмела пол. Дмитрий ушёл в спальню, оттуда снова донеслись звуки телевизора. Валентина Степановна устроилась на диване в гостиной с газетой. Катя собралась к подруге, Аня заперлась с учебниками.
А Галина стояла посреди кухни и смотрела на список дел в своём телефоне. Постирать постельное бельё. Погладить рубашки Дмитрия. Приготовить обед. Сходить в магазин, закупить продукты на неделю. Убрать в ванной. Проверить, есть ли у девочек чистая сменная обувь для школы. Позвонить сантехнику, потому что на кухне подтекает кран. Оплатить коммунальные услуги. Забрать из химчистки зимнее пальто.
Двадцать три пункта. Двадцать три дела, и это только на сегодня.
А что делает Дмитрий? Смотрит футбол и играет в компьютерные игры. В свои пятьдесят два года он увлечён новой стратегией, в которую играет часами, по вечерам и выходным. И главное, он искренне не понимает, почему Галина иногда срывается и начинает говорить на повышенных тонах. Для него всё логично: он работает, приносит деньги. Остальное, обязанность жены.
Галина села за стол и закрыла лицо руками. Когда это началось? Может, ещё до рождения Ани? Тогда она ушла в декрет, и как-то незаметно на неё переехали все домашние дела. Дмитрий сначала помогал, иногда. Потом всё реже. А когда родилась Катя, он и вовсе устранился, сославшись на загруженность на работе.
А потом приехала жить Валентина Степановна. Ей было уже за семьдесят, она овдовела и осталась одна в маленьком городке. Дмитрий настоял, чтобы мать переехала к ним. Галина не возражала, ей было искренне жаль пожилую женщину. Но она почему-то думала, что свекровь будет помогать, хотя бы иногда посидит с детьми или приготовит ужин. Вместо этого Валентина Степановна превратилась в ещё одного человека, о котором нужно заботиться.
- Галь, а пообедать во сколько будем? – донёсся из гостиной голос свекрови.
Галина посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.
- В два, мама, как обычно.
- А нельзя пораньше? Я проголодалась.
- Сейчас сделаю вам бутерброды.
Она встала, достала хлеб, масло, сыр. Намазала, нарезала, сложила на тарелку. Отнесла в гостиную. Валентина Степановна приняла тарелку с таким видом, будто оказала одолжение, согласившись это съесть.
- Спасибо, Галечка. Ты бы ещё чайку свежего принесла, а то этот совсем остыл.
Галина принесла чай. Потом ещё салфетки, потому что оказалось, что на столике их не хватает. Потом пульт от телевизора, который куда-то задевался. Потом подушку под спину, потому что на диване неудобно сидеть.
Когда она вернулась на кухню, было уже почти одиннадцать. Нужно было начинать готовить обед. Галина достала из холодильника курицу, овощи, включила духовку. Руки делали всё автоматически, а в голове крутились мысли.
Проблемы в семье со свекровью, она когда-то читала об этом в интернете. Целые форумы, где женщины жалуются, делятся опытом, ищут поддержки. Галина тогда подумала: у неё-то всё не так плохо. Валентина Степановна хоть не лезет в их с Дмитрием отношения, не критикует воспитание внучек. Просто живёт рядом и требует обслуживания. Не так уж страшно, правда?
Но теперь, когда она по-настоящему призадумалась, оказалось, что это не единственная проблема. Муж не помогает по дому, совсем, вообще. Даже в выходные, когда у него есть время, он находит тысячу причин, чтобы не сделать ничего. И самое обидное, он искренне считает, что прав. Что его вклад в семью исчерпывается зарплатой.
А ещё есть Максим.
Галина вздохнула, начиная чистить картошку. Максим, в принципе, неплохой парень. Воспитанный, вежливый, учится хорошо. Но Дмитрий превратил его в центр своей вселенной. Всё лучшее, для Максима. Каждая копейка, которую можно выделить сверх обязательных расходов, идёт Максиму. Новый ноутбук, потому что старый устарел. Деньги на репетитора, хотя у самого Дмитрия техническое образование и он мог бы заниматься с сыном сам. Модная куртка, новые кроссовки, поездка с однокурсниками на море летом.
А Аня и Катя? Им обновки покупаются по остаточному принципу. Когда есть деньги. Когда Галине удаётся уговорить мужа. И не дай бог они попросят что-то дорогое! Дмитрий сразу начинает говорить об экономии, о том, что не стоит баловать детей, что они должны ценить то, что имеют.
Два года назад Аня просила электронную книгу. Все одноклассники уже читали с таких устройств, а у неё был только телефон с маленьким экраном. Дмитрий отказал, сказал, что можно читать с телефона или брать бумажные книги в библиотеке. А через месяц купил Максиму игровую приставку "ГеймМастер" последней модели, которая стоила втрое дороже той электронной книги.
Галина тогда промолчала. Как молчала и раньше. Потому что каждая попытка заговорить об этом заканчивалась скандалом. Дмитрий начинал кричать, что Максим, его сын, что он имеет право тратить на него деньги, что Галина просто ревнует. А Валентина Степановна всегда вставала на сторону сына, говорила, что мужчине виднее, как распределять семейный бюджет.
И Галина сдавалась. Потому что не хотела конфликтов. Потому что думала, что несправедливость в семье, это ещё не повод для развода. Потому что любила Дмитрия, вернее, любила того Дмитрия, каким он был двадцать три года назад.
Обед готовился медленно. Галина работала почти механически, а мысли были далеко. Она вспоминала, как недавно наткнулась в интернете на статью о том, как пережить кризис в отношениях. Там говорилось о разговоре, о честном выражении чувств, о компромиссах. Звучало разумно. Но как это применить к её ситуации? Как объяснить человеку, который вообще не хочет слышать?
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: "Максим приедет сегодня вечером, часов в восемь. Приготовь что-нибудь вкусное".
Галина уставилась на экран. Максим приезжает. Значит, её планы на вечер, а она хотела посмотреть с девочками фильм, можно отменять. Значит, нужно готовить что-то особенное, потому что обычный семейный ужин недостаточно хорош для Максима.
Она начала набирать ответ, но остановилась. Что писать? "Хорошо"? Это будет ложью. "Не могу, устала"? Дмитрий не поймёт. "Готовь сам"? Это будет скандал.
Галина положила телефон и вернулась к плите. Ладно. Приготовит. Сил хватит ещё на один день, на один вечер. А там видно будет.
К двум часам обед был готов. Галина накрыла на стол, позвала всех. Дмитрий вышел из спальни, потягиваясь, Валентина Степановна медленно проследовала из гостиной. Катя вернулась от подруги как раз вовремя. Аня спустилась из своей комнаты с учебником в руках.
- Убери книгу, когда ешь, – автоматически сказала Галина.
- Мам, я же повторяю формулы!
- За столом не читают. Правило.
Аня закатила глаза, но убрала учебник. Села, недовольно уставившись в тарелку. Галина посмотрела на дочь и вдруг увидела в её лице что-то знакомое. Усталость. Обиду. Понимание, что её потребности не в приоритете.
Когда это случилось? Когда Аня, её весёлая, открытая девочка, стала такой замкнутой? Может, год назад? Или раньше? Галина вдруг поняла, что не знает точно. Она была так занята всеми этими делами, что не замечала, как взрослеют и меняются её дочери.
- Дим, сегодня вечером Максим приезжает? – спросила Валентина Степановна, оживляясь.
- Да, мам, часов в восемь, – Дмитрий улыбнулся. – Давно не виделись. Интересно, как у него дела в университете.
- Надо бы его любимый пирог испечь, – задумчиво сказала свекровь, глядя на Галину.
- Мама, я сегодня не успею, – твёрдо ответила Галина. – Слишком много дел.
- Ну что ты, Галечка! Максим так любит твой яблочный пирог. Он же практически именинник, скоро день рождения.
- День рождения у него в феврале, – тихо возразила Галина.
- Ну и что? Всё равно приятно будет.
Дмитрий посмотрел на жену с лёгким укором.
- Галь, ну правда, он же мой сын. Ты не могла бы постараться?
Что-то щёлкнуло внутри Галины. Тихо, почти незаметно. Но она почувствовала это. Как будто тонкая ниточка, которая всё это время держала её в терпении, вдруг натянулась до предела.
- Нет, – сказала она. – Не могу. Устала.
Повисла тишина. Дмитрий уставился на жену с недоумением. Валентина Степановна приподняла брови. Даже девочки замерли с ложками в руках.
- То есть как это "не могу"? – медленно произнёс Дмитрий.
- Именно так, – Галина продолжала есть, стараясь, чтобы руки не дрожали. – Я устала. Я сегодня с шести утра на ногах. Я приготовила завтрак, обед, и ещё буду готовить ужин. Я убрала всю квартиру, постирала, погладила твои рубашки. Если Максим хочет пирог, он может купить его по дороге в кондитерской.
- Галя! – в голосе Валентины Степановны прозвучало возмущение. – Что с тобой? Это же не какой-то посторонний человек, это Димочкин сын!
- Я знаю, чей он сын. И я не отказываюсь его кормить. Я просто говорю, что не буду печь пирог сверх обычного ужина.
- Ты сегодня какая-то странная, – Дмитрий нахмурился. – У тебя всё в порядке?
Галина посмотрела на мужа. Ему действительно казалось странным, что она отказалась взвалить на себя ещё одно дело. Он искренне не понимал, в чём проблема.
- У меня всё в порядке, – тихо сказала она. – Просто я больше не могу делать всё.
- Никто и не просит тебя делать "всё", – раздражённо ответил Дмитрий. – Тебя попросили об одной мелочи. Об одном пироге.
- Дим, это не одна мелочь. Это постоянные мелочи, которые складываются в огромную гору. И я одна тащу эту гору, а вы все только добавляете в неё новые камни.
- Мама, ты чего? – тихо спросила Катя, испуганно глядя на неё.
Галина посмотрела на младшую дочь и мягко улыбнулась.
- Я в порядке, солнышко. Просто немного устала. Давайте доедим обед спокойно, хорошо?
Обед продолжился в напряжённой тишине. Дмитрий демонстративно смотрел в телефон, Валентина Степановна поджимала губы и вздыхала. Девочки переглядывались, но молчали. Галина ела медленно, стараясь не показать, как колотится сердце.
Она сказала "нет". Впервые за долгое время просто отказалась делать то, что от неё требовали. И вместо облегчения чувствовала смесь страха и возбуждения. Как будто сделала что-то запретное и теперь ждала наказания.
После обеда Дмитрий демонстративно ушёл в спальню и не выходил до вечера. Валентина Степановна устроилась в гостиной и включила телевизор погромче, чем обычно. Девочки разошлись по своим делам. А Галина убрала со стола, помыла посуду и села на кухне с чашкой чая.
Тишина. Редкая, непривычная тишина в квартире, где обычно всегда кто-то что-то требует, просит, зовёт. Галина закрыла глаза и позволила себе просто посидеть. Пять минут. Десять. Пятнадцать.
Телефон снова завибрировал. Дмитрий: "Максим попросил заехать за новым блоком питания для компьютера. Я сейчас съезжу в магазин. Вернусь через час-полтора".
Галина посмотрела на сообщение и ничего не ответила. Блок питания. Конечно. Для Максима нужно срочно ехать в магазин в субботу, а когда Аня просила помочь выбрать зимние сапоги, Дмитрий отмахнулся: "Мам, ну сходи с ней сама, у меня футбол через полчаса начинается".
Она встала и прошла в комнату девочек. Аня сидела за столом, склонившись над тетрадями. Катя играла в конструктор на ковре.
- Девочки, можно с вами поговорить?
Обе подняли головы. В глазах Ани мелькнула настороженность, Катя просто кивнула.
Галина села на край Аниной кровати.
- Я хочу, чтобы вы знали, что я вас очень люблю. И мне жаль, если в последнее время я была не слишком внимательной.
- Мам, ты о чём? – удивилась Аня.
- Я просто... устала. Очень устала. И сегодня поняла, что больше не могу так жить. Что-то должно измениться.
- Ты про папу? – тихо спросила Аня, и Галина вздрогнула от неожиданности. Значит, дочь всё замечает.
- В том числе, – честно ответила она. – Скажи, Ань, ты давно заметила, что папа... ну...
- Что он вообще не занимается нами? – спокойно закончила Аня. – Да, давно. Года полтора назад я перестала к нему обращаться, когда нужна помощь. Всё равно у него вечно другие дела.
Галина почувствовала, как что-то сжимается в груди. Года полтора. Её дочь года полтора живёт с ощущением, что отец ей не нужен. И Галина этого не заметила.
- А я думала, ты сама не хочешь к нему идти, – тихо сказала Галина. – Подростковый возраст, отдаление от родителей...
- Мам, я не отдаляюсь. Я просто устала просить внимания у человека, которому всё равно, – в голосе Ани не было обиды, только усталость. – Знаешь, я иногда смотрю на Максима и думаю: почему? Почему папа с ним готов часами разговаривать, а со мной даже пять минут не может?
- Ань...
- Я понимаю, что Максим его сын. Но я ведь тоже его дочь, правда? Только почему-то это как будто не считается.
Катя подошла и обняла маму за шею.
- Мам, не плачь. Ты же у нас хорошая.
Галина даже не заметила, когда слёзы потекли по щекам. Она обняла обеих девочек и позволила себе поплакать. Тихо, без рыданий. Просто слёзы облегчения и боли одновременно.
- Мам, а что ты хотела сказать про изменения? – спросила Аня, когда Галина успокоилась.
- Я хочу, чтобы в этом доме всё было справедливо. Чтобы папа уделял время не только Максиму, но и вам. Чтобы он помогал мне, а не только требовал. И я буду добиваться этого, даже если придётся ссориться.
- Бабушка снова будет вздыхать, – заметила Катя.
- Пусть вздыхает, – неожиданно твёрдо сказала Галина. – Я больше не буду молчать.
Вечером Дмитрий вернулся с каким-то пакетом, радостный. Максим действительно приехал ровно в восемь, высокий, красивый парень с ноутбуком под мышкой и рюкзаком за спиной. Валентина Степановна расцвела, увидев внука, бросилась его обнимать и целовать.
- Максимушка! Как ты вырос! Совсем мужчина стал!
- Привет, бабуль, – Максим улыбнулся, поцеловал её в щёку. – Привет, Галина Петровна.
- Здравствуй, Максим.
- Привет, Ань, Кать, – кивнул он сёстрам. Те ответили негромким приветствием и остались в своей комнате.
Дмитрий сиял. Он провёл сына в гостиную, усадил в кресло, сам устроился рядом. Валентина Степановна кружила вокруг, что-то рассказывая и расспрашивая.
А Галина стояла на кухне и думала: готовить ужин или подождать, пока муж сам вспомнит, что люди обычно едят по вечерам?
Прошло полчаса. Из гостиной доносились смех, разговоры. Дмитрий с Максимом обсуждали какую-то новую игру. Валентина Степановна делилась новостями из жизни соседей по подъезду.
Никто не вспомнил про ужин.
Галина достала телефон и написала в общий семейный чат: "Ужин будет через час. Если кому-то нужно поесть раньше, еда в холодильнике".
Почти сразу пришёл ответ от Дмитрия: "Галь, а что будет на ужин?"
Она набрала: "Всё, что ты приготовишь".
Пауза. Потом: "Ты что, серьёзно? Максим приехал!"
"Я серьёзно. Я приготовила завтрак и обед. Ужин готовит кто-то другой или все едят то, что есть в холодильнике".
"Мы что, скандал устраиваем при госте?"
"Мы не устраиваем скандал. Я просто больше не буду одна готовить все приёмы пищи в этом доме".
Через минуту в кухню вошёл Дмитрий. Лицо красное, челюсть сжата.
- Что за детский сад? – процедил он сквозь зубы.
- Никакого детского сада. Я устала, Дим. И я больше не могу и не буду делать всё одна.
- Максим приехал! Ты не можешь хоть на один вечер...
- Хоть на один вечер что? Сделать вид, что всё хорошо? Что я счастливая домохозяйка, которая с радостью обслуживает всю семью? Нет, Дим. Не могу.
- Господи, что с тобой? Гормоны играют, что ли?
Галина посмотрела на мужа долгим взглядом. Гормоны. Конечно. Когда женщина высказывает недовольство, дело обязательно в гормонах, а не в реальных проблемах.
- Со мной всё нормально. Просто я открыла глаза на то, как устроена наша жизнь. И мне это не нравится.
- И что ты предлагаешь? Чтобы я посреди разговора с сыном побежал на кухню жарить котлеты?
- Я предлагаю, чтобы ты относился ко мне и к нашим дочерям так же, как относишься к Максиму. С вниманием и заботой. И чтобы ты нес равную ответственность за домашние дела.
- Я работаю!
- И я работаю! Или ты забыл? Я тоже хожу на службу пять дней в неделю. Но почему-то это не освобождает меня от всех обязанностей по дому.
- Ты же всё равно раньше приходишь...
- На час, Дима. На один час. И этот час я трачу не на отдых, а на то, чтобы начать готовить ужин, пока ты едешь домой.
В дверях появилась Валентина Степановна, встревоженная.
- Что тут происходит? Димочка, Галя, прекратите. Максим всё слышит.
- Пусть слышит, – сказала Галина. – Пусть видит настоящую жизнь, а не праздник, который мы устраиваем для него каждый раз.
- Галя! – возмутилась свекровь. – Как ты можешь так говорить о ребёнке!
- Максиму девятнадцать лет. Он уже не ребёнок. И да, я так говорю, потому что устала притворяться.
Дмитрий смотрел на жену так, будто видел её впервые.
- Ты о чём вообще? Какое притворство?
- Каждый раз, когда приезжает Максим, я готовлю особые блюда. Убираю квартиру до блеска. Стелю свежее бельё в комнате для гостей, хотя он остаётся всего на несколько часов. Я бегаю, стараюсь, изображаю радушную мачеху. А мои собственные дочери живут с ощущением, что они второй сорт, потому что им никто не устраивает таких приёмов.
- Аня и Катя живут тут постоянно! – возразил Дмитрий. – Конечно, для них не нужно...
- Не нужно внимания? Не нужно заботы? Не нужно, чтобы отец интересовался их жизнью, учёбой, друзьями?
Повисла тишина. Дмитрий открыл рот, потом закрыл. Валентина Степановна всплеснула руками.
- Галя, ну что ты говоришь! Димочка замечательный отец!
- Для Максима, да. А для Ани и Кати?
- Это несправедливо, – наконец произнёс Дмитрий. – Я люблю всех своих детей одинаково.
- Тогда почему Максиму ты покупаешь всё, что он попросит, а Ане отказал в электронной книге? Почему ты часами обсуждаешь с Максимом игры и футбол, а с Катей не можешь провести и десяти минут? Когда ты в последний раз спрашивал у Ани, как у неё дела в школе?
Дмитрий молчал. На лице отражалась борьба эмоций: гнев, замешательство, что-то ещё.
- Я... я не думал, что это так заметно.
- Это заметно всем, кроме тебя. Наши дочери давно смирились с тем, что папа для них занят. А я смирилась с тем, что я просто обслуживающий персонал в этом доме.
- Мама, не ссорьтесь, пожалуйста, – в дверях появилась Катя, заплаканная. За ней стояла Аня с каменным лицом.
Галина подошла к дочерям, обняла обеих.
- Мы не ссоримся, солнышки. Мы просто разговариваем. Может быть, впервые по-настоящему честно.
- Максим уже уехал, – тихо сказала Аня. – Сказал, что вспомнил про важные дела.
Дмитрий резко обернулся.
- Как уехал? Он же только приехал!
- Ему было неловко, – пояснила Аня. – Сказал, что позвонит завтра.
Дмитрий посмотрел на Галину с укором.
- Вот, довольна? Из-за твоей истерики сын уехал!
- Из-за моей честности, – поправила Галина. – И знаешь, Дим, я действительно довольна. Потому что наконец-то сказала то, что копилось годами.
Она прошла мимо мужа к холодильнику, достала колбасу, сыр, помидоры.
- Делаю бутерброды. Кто хочет поесть, присоединяйтесь.
Ужин в тот вечер был странным. Все сидели на кухне и молча ели бутерброды. Дмитрий хмурый, демонстративно смотрел в сторону. Валентина Степановна вздыхала и качала головой. Девочки жались друг к другу. Только Галина была спокойна. Странное, почти эйфорическое спокойствие человека, который наконец сделал то, что давно должен был сделать.
После ужина она ушла в ванную, долго стояла под душем, смывая усталость дня. Когда вышла, в спальне горел свет. Дмитрий сидел на кровати с телефоном, но она чувствовала, что он не читает, а просто смотрит в экран, обдумывая произошедшее.
- Мне нужно кое-что тебе показать, – сказала Галина, доставая свой телефон.
Она открыла заметки, где вела список покупок для Нового года. Листала вниз, пока не нашла другую заметку. Там был список расходов на Максима за последний год. Галина начала вести его три месяца назад, когда впервые почувствовала, что несправедливость зашла слишком далеко.
- Смотри. Ноутбук в январе, тридцать восемь тысяч. Репетитор по математике, двенадцать тысяч за полгода. Новая куртка в марте, пятнадцать тысяч. Кроссовки в апреле, восемь тысяч. Поездка на море в июле, двадцать пять тысяч. Игровая приставка в сентябре, тридцать две тысячи. И это только крупные траты, не считая мелочей.
- И что? – Дмитрий нахмурился. – Я зарабатываю эти деньги и имею право тратить их на сына.
- А теперь посмотри, что мы потратили на Аню и Катю за этот же год. Школьная форма, необходимая. Учебники и тетради, необходимые. Две пары обуви каждой, когда старая стала мала. Новые зимние куртки, потому что из прошлогодних выросли. И всё. Никаких подарков просто так. Никаких дополнительных трат.
- У них есть всё необходимое!
- У Максима тоже было всё необходимое. Но ты счел нужным дать ему больше. Намного больше. А нашим дочерям, только необходимое.
Дмитрий молчал, глядя на цифры в телефоне Галины.
- Ты специально вела этот список? Чтобы потом ткнуть меня носом?
- Я вела его, чтобы понять, не кажется ли мне. Чтобы убедиться, что проблема реальна, а не выдумана мной.
- А почему ты раньше не сказала?
- Говорила. Много раз. Ты не слушал. Отмахивался. Говорил, что я преувеличиваю, что ревную Максима к тебе.
Дмитрий встал, прошёлся по комнате.
- Хорошо. Допустим, ты права. Что ты хочешь? Чтобы я перестал помогать сыну?
- Я хочу, чтобы ты был справедлив ко всем своим детям. Чтобы уделял время и Ане, и Кате. Чтобы интересовался их жизнью. И чтобы, если тратишь на Максима энную сумму, потратил хотя бы половину этой суммы на них.
- Это невозможно. Три ребёнка против одного, расходы утроятся!
- Тогда трать на Максима меньше. Или зарабатывай больше. Или признай, что не можешь обеспечить всех детей одинаково, и объясни Ане и Кате, почему их брат важнее их.
Дмитрий развернулся к ней, в глазах вспыхнул гнев.
- Ты манипулируешь!
- Я говорю правду. Ту правду, которую дети и так уже знают, только молчат, чтобы не расстраивать меня.
- Значит, ты настраиваешь их против меня!
- Дим, я не настраивала. Они всё видят сами. Аня полтора года не обращается к тебе за помощью, потому что знает, что ты откажешь. Это я узнала только сегодня. Полтора года моя четырнадцатилетняя дочь живёт с ощущением, что отцу она не интересна.
Дмитрий опустился на кровать, закрыл лицо руками. Несколько минут он сидел молча, потом тихо сказал:
- Я не хотел. Я правда не хотел, чтобы они так чувствовали.
- Но они чувствуют. И это нужно исправлять.
- Я не знаю как.
- Начни с малого. Проведи с ними время. Спроси, как дела. Помоги с уроками. Сходи погуляй, в кино, куда угодно. Просто будь с ними.
Дмитрий кивнул, но Галина видела, что он растерян. Для него это действительно была новость, хотя для неё самой было очевидным годами.
- А ещё мне нужна твоя помощь по дому, – добавила она. – Я больше не могу одна тянуть всё.
- Я не умею готовить.
- Научишься. Интернет полон рецептов. Или хотя бы помогай мне: почисти овощи, помой посуду, сходи в магазин.
- Хорошо, – он кивнул, всё ещё не глядя на неё. – Я попробую.
Галина легла в постель, выключила свет на своей прикроватной тумбочке. Дмитрий ещё какое-то время сидел с телефоном, потом тоже лёг. Они не обнимались, не разговаривали больше. Просто лежали в темноте, каждый со своими мыслями.
Галина не испытывала облегчения. Она понимала, что это только начало. Один разговор не изменит привычки, накопленные годами. Дмитрий, скорее всего, попробует пару раз, а потом вернётся к старому. И тогда придётся говорить снова, жёстче.
Но она была готова. Потому что поняла главное: она имеет право на уважение. В собственной семье, в собственном доме. И она будет добиваться этого права, сколько бы времени это ни заняло.
Следующее утро началось необычно. Галина проснулась и услышала звуки с кухни. Она встала, накинула халат и вышла. На кухне стоял Дмитрий, явно озадаченный, и смотрел на сковородку.
- Ты что делаешь? – удивилась Галина.
- Пытаюсь пожарить яйца, – буркнул он. – Но они прилипают.
- Масла мало налил.
- Ага.
Он неловко возился со сковородкой. Яичница получилась комковатой, подгоревшей с одной стороны. Но Дмитрий упрямо довёл дело до конца, выложил результат на тарелки и позвал всех завтракать.
Валентина Степановна посмотрела на свою порцию с явным сомнением.
- Димочка, милый, что это?
- Яичница, мам.
- Она какая-то... странная.
- Зато я сам приготовил.
Галина ела молча, но внутри что-то теплело. Это была ужасная яичница, возможно, худшая, что она пробовала. Но это была попытка. Первая, неумелая, но попытка.
Девочки ели осторожно, переглядываясь. Катя даже хихикнула, но быстро прикрыла рот ладошкой.
- Пап, а ты ещё будешь готовить? – спросила она.
- Буду. Научусь нормально.
- Я могу тебе помочь, – неожиданно предложила Аня. – Я умею готовить базовые вещи. Мама научила.
Дмитрий посмотрел на старшую дочь, и Галина увидела в его глазах удивление. Как будто он впервые заметил, что Аня уже почти взрослая, самостоятельная девушка.
- Спасибо, Ань. Было бы здорово.
После завтрака Дмитрий сам собрал посуду и понёс в раковину. Правда, помыл её кое-как, оставив жирные разводы, но Галина промолчала. Всему своё время. Главное, что он начал.
В понедельник Галина вернулась с работы и обнаружила, что ужин не готов, как обычно. Дмитрий пришёл чуть позже, увидел её на кухне и виноватого произнёс:
- Прости, забыл. Думал, ты начнёшь.
- Дим, мы договаривались. Ты тоже готовишь.
- Да, но я не знал, что ты хочешь именно сегодня...
- Я хочу, чтобы мы делили обязанности. Если не сегодня, то когда?
Он вздохнул, снял пиджак.
- Ладно. Что будем готовить?
Они приготовили вместе. Галина руководила, Дмитрий выполнял. Резал овощи неровно, перепутал специи, но справился. Ужин получился вполне съедобным.
За столом Валентина Степановна заметила:
- Димочка, ты что, теперь на кухне работаешь? Мужчине не пристало...
- Мам, времена изменились, – перебил её Дмитрий. – Сейчас все готовят, не только женщины.
Галина едва не подавилась. Он защищал своё право готовить? Это было неожиданно.
Но радость была преждевременной. Во вторник Дмитрий снова "забыл". В среду сослался на усталость. В четверг просто сказал, что у него нет настроения.
- Дим, мы же договаривались, – устало сказала Галина в пятницу вечером.
- Галь, ну я же пытался! Один раз приготовил!
- Один раз за неделю. Это не помощь, это одолжение.
- Ты слишком многого требуешь. Мне нужно время привыкнуть!
- Времени прошла неделя. За неделю можно было привыкнуть готовить хотя бы через день.
Они снова поссорились. Дмитрий ушёл в спальню, хлопнул дверью. Галина осталась на кухне и почувствовала, как накатывает отчаяние. Может, она действительно требует слишком многого? Может, нужно смириться, что люди не меняются?
- Мам, не сдавайся, – Аня обняла её со спины. – Ты права. Папа должен помогать.
- Ань, милая, я устала бороться.
- Я знаю. Но если ты сдашься, всё вернётся как было. А оно того не стоит, правда?
Галина обернулась и посмотрела на дочь. Когда Аня стала такой мудрой? Когда она научилась поддерживать, утешать, вселять силы?
- Правда, – согласилась она и обняла дочь крепче.
В субботу утром Галина проснулась от звонка телефона. Звонил Дмитрий. Она удивлённо подняла трубку, он ведь был где-то в квартире.
- Галь, выгляни в окно.
Она подошла к окну. Внизу, во дворе, стоял Дмитрий с огромным букетом цветов. Зимой, в декабре, цветы стоят безумных денег. Но он купил.
Галина спустилась. Дмитрий протянул ей букет, смущённо улыбаясь.
- Прости. Я понимаю, что веду себя как ребёнок. Обещаю, дал слово, а потом не выполнил. Я правда хочу измениться, просто это сложнее, чем я думал.
- Дим...
- Подожди, дай договорить. Я тут думал всю ночь. И понял, что ты права. Про всё. И про Максима, и про девочек, и про помощь по дому. Я был эгоистом. Привык, что ты всё тянешь, и расслабился. Но это неправильно. И несправедливо.
Галина смотрела на мужа, и в груди что-то сжималось. Он говорил искренне, она видела. Но она также знала, что одного осознания мало. Нужны действия, постоянные, регулярные.
- Я хочу тебе верить, – тихо сказала она. – Но мне нужны не слова, а дела.
- Я знаю. И я буду. Давай так: составим список дел, разделим пополам. И я буду выполнять свою часть. Если забуду, напоминай. Буду сопротивляться, напоминай жёстче. Я взрослый человек и должен отвечать за свои обязанности.
- Хорошо, – Галина приняла цветы. – Попробуем.
Они составили список. Разделили обязанности максимально чётко. Дмитрий взял на себя завтраки по выходным, ужины по вторникам и четвергам, уборку ванной и туалета раз в неделю, вынос мусора, покупку продуктов по списку.
Первые дни он справлялся. Потом начал сбиваться, но Галина напоминала, и он возвращался к графику. Это было нелегко, постоянные напоминания выматывали. Но постепенно стало легче.
А потом наступил тот самый день, когда всё рухнуло.
Двадцатое декабря. До Нового года оставалось меньше двух недель. Галина вернулась с работы и обнаружила на кухне огромную коробку. Дмитрий сидел рядом с довольным лицом.
- Смотри, что я купил!
Галина заглянула в коробку. Там лежал новейший игровой компьютер, модель "ТехноГейм Про", с мощной видеокартой, огромным монитором и светящейся клавиатурой.
- Для Максима, – пояснил Дмитрий. – У него старый совсем тормозит, он даже новые игры запустить не может.
Галина почувствовала, как внутри всё холодеет.
- Сколько это стоило?
- Восемьдесят пять тысяч. Но это же подарок на Новый год, и на день рождения заодно!
- Восемьдесят пять тысяч, – медленно повторила Галина. – Дим, у нас же бюджет на праздники. Мы с тобой обсуждали. Тридцать тысяч на подарки девочкам, двадцать на продукты, десять на украшения и мелочи.
- Ну, это сверх того. Я отложил из премии.
- Какой премии? Ты мне ничего не говорил о премии!
- Получил вчера. Решил сделать Максиму сюрприз.
- А девочкам? Им ты тоже сделаешь сюрпризы на восемьдесят пять тысяч каждой?
Дмитрий нахмурился.
- Галь, ну не начинай опять. Это другое.
- Чем другое?
- Максим учится, ему компьютер для учёбы нужен!
- Дим, он учится на инженера, не на программиста. Для учёбы хватило бы обычного ноутбука за двадцать тысяч. Это игровой компьютер за восемьдесят пять. Для игр, не для учёбы.
- Ну и что? Я хочу порадовать сына!
- А дочерей ты не хочешь радовать? – Галина почувствовала, как голос срывается. – Мы две недели назад обсуждали подарки. Катя мечтает об архитектурном конструкторе за девять тысяч. Ане нужен телефон, её старый вообще не работает, мы планировали потратить двадцать тысяч. Итого двадцать девять тысяч на двоих. А Максиму восемьдесят пять. Ты правда не видишь разницы?
- Я заработал эти деньги! – Дмитрий повысил голос. – И имею право решать, как их тратить!
- Ты заработал эти деньги для семьи! Для всей семьи, а не только для Максима!
- Господи, опять эта песня! Ты просто ревнуешь!
Что-то внутри Галины лопнуло. Окончательно, бесповоротно. Она подошла к коробке, закрыла её и скотчем заклеила обратно.
- Что ты делаешь? – изумился Дмитрий.
- Возвращаю, – коротко ответила Галина. – Завтра же поеду в магазин и верну это.
- Ты не имеешь права!
- Имею. Это покупка, сделанная из семейного бюджета. А семейный бюджет, это общее решение.
Дмитрий вскочил, схватил коробку.
- Я не позволю!
- Тогда сам верни. Или оставь, но купи девочкам подарки на ту же сумму. Восемьдесят пять тысяч Максиму, восемьдесят пять каждой из них.
- Это безумие! Откуда у меня такие деньги?
- Вот именно. Откуда? Если денег нет на всех детей одинаково, значит, нет и на Максима.
- Ты ставишь мне условия? – в голосе Дмитрия прозвучала угроза.
- Я защищаю интересы своих дочерей. И своё достоинство. Я больше не позволю тебе унижать нас троих ради Максима.
- Унижать? Какое унижение? Я просто люблю сына!
- А дочерей не любишь? – в дверях стояла Аня, бледная, с красными глазами. – Так и скажи, папа. Скажи прямо, что Максим для тебя важнее нас.
- Ань, это не так...
- А как? – Аня шагнула в кухню. – Ты купил ему компьютер за восемьдесят пять тысяч. Мне телефон за двадцать ты говорил, что слишком дорого. Кате конструктор за девять, тоже дорого. А Максиму восемьдесят пять, это нормально?
- Аня, ты не понимаешь...
- Я всё понимаю! – голос дочери дрогнул. – Я понимаю, что я тебе не нужна. Что Катя тебе не нужна. Что мама для тебя просто бесплатная домработница. Ты знаешь, я полтора года пытаюсь смириться с этим. Думала, может, это нормально. Может, все отцы такие. Но нет. Мои одноклассницы рассказывают, как их папы с ними гуляют, помогают с уроками, играют, разговаривают. А мой папа занят. Всегда занят. Для Максима он не занят. Для футбола не занят. Для игр не занят. А для меня занят.
Дмитрий стоял, побелевший, и молчал. Галина обняла дочь, та прижалась к ней и заплакала.
- Ань, милая, успокойся...
- Мам, я устала. Устала делать вид, что всё нормально. Устала притворяться, что мне не больно. Мне больно. Очень больно.
В дверях появилась Катя, испуганная.
- Что случилось? Почему Аня плачет?
Галина провела девочек в их комнату, усадила на кровать, обняла обеих.
- Всё будет хорошо, обещаю. Всё изменится.
- А если нет? – тихо спросила Аня. – Если папа не изменится?
Галина посмотрела на дочерей и вдруг поняла, что готова на всё. На любые жертвы, на любые трудности. Но она не позволит, чтобы её дочери росли с ощущением, что они недостойны отцовской любви.
- Тогда я приму решение. Какое, пока не знаю. Но вы должны знать главное: вы достойны любви, уважения и заботы. И если кто-то не может вам это дать, это его проблема, а не ваша.
Галина вернулась на кухню. Дмитрий сидел за столом, держа голову в руках. Коробка с компьютером стояла тут же.
- Я не хотел её обидеть, – тихо сказал он. – Правда не хотел.
- Но ты обидел. Годами. Постоянно. Каждым своим действием, каждым решением.
- Я просто... Максим мой первенец. Я чувствую вину перед ним из-за развода. Хочу компенсировать...
- За счёт других детей? За счёт жены? Дим, твоё чувство вины не оправдывает несправедливость.
Он поднял голову, посмотрел на неё.
- Что мне делать?
- Верни компьютер. Купи девочкам хорошие подарки. И начни, наконец, быть отцом не только Максиму, но и им.
- А если я не справлюсь?
Галина помолчала, потом честно ответила:
- Тогда мне придётся подумать о том, нужны ли нам с девочками отношения, в которых нас не уважают.
Дмитрий вздрогнул.
- Ты о разводе?
- Я о том, что достоинство женщины важнее, чем сохранение брака ради брака. Двадцать три года я терпела. Молчала. Подстраивалась. Но у моего терпения есть предел.
Она встала и пошла к двери, но обернулась на пороге.
- Подумай, Дим. Подумай, что для тебя важнее: удобная жизнь, где кто-то всё делает за тебя и не требует ничего взамен, или настоящая семья, где все равны, все важны, все любимы.
Галина ушла в комнату девочек и легла с ними. Обняла обеих, и они лежали так втроём, молча, слушая, как в квартире хлопнула входная дверь. Дмитрий ушёл. Куда, неважно. Главное, что им нужно было время, чтобы прийти в себя.
- Мам, а что будет? – прошептала Катя.
- Не знаю, солнышко. Но что бы ни было, мы справимся.
- Вместе? – уточнила Аня.
- Вместе, – твёрдо ответила Галина.
Дмитрий вернулся поздно ночью. Галина лежала в постели, не спала, слушала, как он ходит по квартире. Потом он зашёл в спальню, лёг рядом.
- Я вернул компьютер, – тихо сказал он в темноте. – Завтра пойдём выбирать подарки девочкам. Хорошие подарки. Такие, какие они заслуживают.
Галина промолчала. Слова ничего не значили. Только действия.
- Галь, я понял. Правда понял. Мне нужен был этот удар, чтобы открыть глаза.
- Посмотрим, – только и сказала она.
На следующий день они действительно пошли в магазин. Всей семьей. Купили Ане новый телефон "Феникс" последней модели, даже лучше, чем планировали. Кате, огромный архитектурный конструктор и ещё набор для творчества, о котором она даже не просила. И ещё билеты на новогоднюю фотосессию, которую Галина хотела заказать ещё месяц назад.
Девочки светились от счастья. Дмитрий был тих, задумчив, но внимателен. Он помогал выбирать, советовался с дочерьми, слушал их мнение. Галина наблюдала за ним со стороны и думала: получится ли? Сможет ли он действительно измениться?
Перед Новым годом случилось ещё одно событие. Максим приехал в гости, увидел, что компьютера нет, удивился. Дмитрий отвёл его в сторону, и они долго разговаривали. О чём, Галина не знала. Но когда Максим вышел, он подошёл к Ане и Кате.
- Девчонки, папа рассказал, что я был не прав. Что своими просьбами и ожиданиями отнимал у вас внимание. Прости, если обижал.
Аня пожала плечами.
- Ты не виноват. Ты просто принимал то, что давали.
- Наверное. Но всё равно, хочу, чтобы вы знали: вы классные сёстры. И я рад, что вы есть.
Это было неловко, натянуто, но искренне. Галина видела, что Максим действительно старается. И девочки оценили. Катя даже улыбнулась.
Новый год встретили дома, всей семьей. Валентина Степановна, правда, не преминула несколько раз вздохнуть и покачать головой, мол, раньше было лучше, раньше невестки старались. Но Галина пропускала эти замечания мимо ушей. У неё больше не было сил и желания оправдываться перед свекровью.
Праздничный стол они накрывали вместе с Дмитрием. Он резал салаты, она запекала мясо. Он мыл посуду, она украшала блюда. Это было непривычно, местами неловко, но правильно.
В полночь, когда куранты пробили двенадцать, Дмитрий обнял Галину и тихо сказал:
- Спасибо, что не сдалась. Что не позволила мне дальше быть эгоистом. Я не обещаю, что всё будет идеально. Наверняка буду срываться, забывать, лениться. Но я буду стараться. Честно.
Галина посмотрела на мужа. В его глазах она увидела то, чего не видела давно. Осознанность. Понимание. Может быть, даже уважение.
- Я тоже буду стараться, – ответила она. – Напоминать, когда нужно. Быть терпеливой, но твёрдой. Но если ты снова скатишься к старому, я не промолчу. Больше никогда.
- Я знаю. И это правильно.
Они чокнулись бокалами. Шампанское было дешёвым, потому что основную часть бюджета потратили на подарки. Но оно казалось вкуснее любого дорогого.
Январь начался с изменений. Дмитрий действительно старался. Он вставал раньше по выходным и готовил завтраки. Правда, часто подгорали тосты или расплывались по сковородке яйца, но он не сдавался. Он начал спрашивать у Ани про школу, и сначала она отвечала односложно, но постепенно оттаивала. С Катей он стал играть в настольные игры по вечерам, когда раньше это время отводилось под компьютер.
Конечно, были срывы. Были моменты, когда Дмитрий забывал о своих обязанностях или отмахивался. И тогда Галина жёстко напоминала. Иногда это приводило к ссорам, но она не отступала.
А ещё она перестала делать то, что могли сделать другие. Валентина Степановна попросила принести чай? Галина отвечала: "Извините, мама, но я занята. Чайник на плите, чашки в шкафу". Дмитрий не мог найти носки? "Посмотри в комоде, там, где они всегда лежат". Девочки оставили посуду после перекуса? "Девочки, помойте за собой, пожалуйста".
Сначала все возмущались. Потом привыкли. И Галина вдруг обнаружила, что у неё появилось время. Время на себя, на книгу, на просто посидеть с чашкой кофе и посмотреть в окно.
Однажды вечером, в конце января, когда девочки спали, а Дмитрий смотрел какой-то фильм, Галина сидела на кухне с телефоном. Листала старые фотографии. Вот она двадцать лет назад, молодая, улыбающаяся, счастливая. Вот с маленькими Аней и Катей. Вот семейное фото прошлого Нового года, где она выглядит усталой, с потухшими глазами.
А вот фото, сделанное Аней позавчера. Галина на нём улыбается. Настоящей, живой улыбкой. В глазах огонь.
Она вернулась. Та Галина, которая была когда-то. Сильная, достойная уважения женщина, которая не позволяет собой пользоваться.
Дмитрий зашёл на кухню за водой, увидел её задумчивое лицо.
- О чём думаешь?
- О том, что мы справляемся, – ответила Галина. – Медленно, с трудом, но справляемся.
- Да, – он сел напротив. – Знаешь, я сегодня разговаривал с коллегой. Он пожаловался, что жена требует помощи по дому, как же это раздражает. И я вдруг понял, что раньше думал так же. А теперь думаю: какой же он эгоист.
Галина усмехнулась.
- Прогресс.
- Это ты меня изменила. Заставила посмотреть на себя со стороны.
- Нет, – возразила Галина. – Я не заставляла. Я просто перестала позволять тебе оставаться прежним. Изменился ты сам. И это главное.
Он протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей.
- Я благодарен тебе.
Галина посмотрела на их сплетённые пальцы и подумала: возможно, они действительно смогут. Возможно, их брак переживёт этот кризис и станет крепче. Или, возможно, нет. Возможно, через месяц, через год Дмитрий снова скатится к старому, и тогда придётся принимать сложное решение.
Но сейчас, в эту минуту, Галина чувствовала надежду. И главное, она чувствовала собственную силу. Силу женщины, которая знает себе цену и не позволит никому, даже самому близкому человеку, превратить её в прислугу.
Через две недели, в середине февраля, случилось маленькое, но важное событие. Дмитрий пришёл домой с небольшим свёртком.
- Это тебе, – сказал он, протягивая Галине.
Она развернула. Внутри была книга, та самая, о которой Галина упомянула вскользь месяц назад. Ничего дорогого, обычное издание. Но Дмитрий запомнил. Услышал. Купил.
- Спасибо, – Галина улыбнулась, и он увидел в её глазах благодарность.
Не за книгу. За то, что он услышал. За то, что начал замечать. За то, что пытался.
Это была не победа. Это был долгий путь, который только начался. Путь к равноправию, уважению, настоящей близости. Путь, на котором будут падения и взлёты, разочарования и радости.
Но главное, они на этом пути вместе. И Галина больше не шла позади, не тащила всё на себе. Она шла рядом, твёрдо и уверенно, зная, что её достоинство никто и никогда больше не отнимет.
А рядом с ней шёл мужчина, который учился быть не просто добытчиком и главой семьи, а партнёром, отцом, человеком. Учился медленно, с ошибками, но учился.
И две девочки, которые видели это, впитывали урок: женщина достойна уважения. Её время, её труд, её чувства важны. И никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя позволять превращать себя в бесплатную прислугу в собственном доме.
Февральский вечер опускался на город. В квартире горел свет. На кухне Дмитрий готовил ужин, Галина помогала ему, девочки делали уроки. Валентина Степановна смотрела телевизор и уже реже вздыхала.
Обычный вечер. Обычная жизнь. Но теперь в ней было что-то новое, чего не было раньше. Равновесие. Хрупкое, неустойчивое, требующее постоянных усилий. Но равновесие.
И Галина знала: битва за уважение только началась. Впереди ещё много испытаний. Но она готова. Потому что теперь она знает главное: достоинство стоит того, чтобы за него бороться. Каждый день, каждую минуту, сколько потребуется.
И это знание делало её сильнее.