Анна Васильевна осторожно переступила порог деревенского дома, пригибаясь в дверях, будто боялась зацепиться за косяк. Она вошла в дом, осмотрелась. Обстановка, видимо, не впечатлила ее, и она остановилась, держа свою сумочку.
- Проходите, пожалуйста, – пригласила Матрена, - раздевайтесь!
Виктор помог матери снять пальто, положить шапочку на полку над вешалкой. Оправив костюм, Анна Васильевна села на предложенный стул, продолжая осматривать комнату. Наконец ее взгляд остановился на Маше.
- А вы в жизни симпатичнее, чем на фотографии, - сказала она, улыбнувшись. – Мне Виктор уши прожужжал, какая вы. А впрочем, мне кажется, что я могу говорить вам «ты»?
- Конечно! – воскликнула Маша, благодарно взглянув на Виктора.
Он подошел к ней, встал рядом, обняв за талию.
- Мама, ты ведь знаешь, что мы с Машей должны пожениться здесь, иначе ее не отпустят с работы. Поэтому я предлагаю сегодня же идти к отцу Маши и просить у него ее руки.
- А это далеко?
- Нет мама, здесь не бывает далеко, как в городе, здесь все рядом. Давайте собираться!
Матрена всплеснула руками:
- Как собираться? А ужинать? Может, после ужина?
- Нет, Матрена Тимофеевна, - встала Анна Васильевна, - мы пойдем сейчас, а то потом будет поздно и темно. А потом поужинаем все вместе.
- Ну хоть возьмите пирожков с собой, угостите там всех.
Она быстро собрала узелок с пирожками, сунула его в руки Маше.
- Витя, не забудь шампанское, - напомнила Анна Васильевна.
Маша облегченно вздохнула: мама Виктора оказалась вполне симпатичной женщиной. Она быстро собралась, Виктор помог матери одеться, и они вышли.
Тонкий месяц поднимался над крышей, он был таким ясным, светлым, будто внутри у него была лампочка. Казалось, что тучи, которые собирались с вечера, решили не обижать его и расступились, ушли к горизонту. В селе кое-где слышался лай собак, доносился звук работающего трактора. Трава во дворе, присыпанная утренним снежком, хрустела под ногами, кусты мелких хризантем опустили листья, продолжая держать букетики цветов с льдинками посередине кверху.
Дорога была чистая, заснеженная. Маша с Виктором шли рядом, крепко держась за руки, время от времени целуясь. Когда дошли до речки, Анна Васильевна остановилась.
- Витя, посмотри, как красиво, и это сейчас, когда все кругом серо и бело, а как здесь весной? А летом?
Виктор усмехнулся:
- Ну, как весной, я не знаю, это нужно спросить у Маши, а вот летом – здесь очень жарко, и только у речки можно дышать...
К калитке подошли уже в темноте. Месяц был еще слишком мал, чтобы освещать, но отсвет от окон указывал дорожку к двери.
Андрей открыл дверь, увидев гостей, предложил пройти. Маша представила:
- Папа, это Витя, а это его мама, Анна Васильевна.
- Ну, с Виктором мы знакомы – не раз встречались летом по работе, а с его мамой с удовольствием познакомлюсь.
Все вошли в комнату, где их встретила большая семья: Пелагея, в красивом платье, с уложенными волосами, все дети, стоявшие вокруг нее, за исключением Ванюшки, который сидел у нее на руках.
Андрей помог всем раздеться, представил жену и детей. Анна Васильевна, выступив вперед, проговорила:
- Ехали мы долго, путь был неблизкий, нелегкий, но мы все-таки приехали, потому что ехали мы по важному делу. Да вот не знаем, ждали тут нас или нет.
Виктор с удивлением смотрел на мать. Она ничего ему не говорила о том, что затеяла.
- А дело у нас такое: есть у нас ясный сокол, и приснилась ему жар-птица, а живет эта жар-птица, как нам сказали, в вашем доме, - продолжала Анна Васильевна. - Вот и прилетел он сюда, проведать, правда ли ему приснилась, или проснуться надо да обратно лететь.
Маша и Андрей тоже смотрели на нее во все глаза, не зная, что сказать. А Пелагея быстро подхватила:
- Ждали мы ясного сокола. Да только где ж он, пусть покажется! А мы посмотрим, отдавать ли нашу жар-птицу в его гнездо.
Мать подтолкнула Виктора:
- Вот наш сокол, нравится?
- Хорош, ничего не скажешь, а как посмотрит на него наша птичка?
Маша, зарумянившись, поддержала игру:
- И мне нравится. Пойду я в его гнездо!
Дети во все глаза смотрели на взрослых, которые рассказывали друг другу сказки и при этом не смеялись, а только улыбались.
- Ну и нам ваша жар-птица подходит.
Она достала из сумки бутылку шампанского, поставила ее на стол.
- Ну, тогда нужно нашу дорожку обмыть, да и соединить два крыла, чтоб вместе по жизни летели.
Пелагея передала Ванюшку Андрею, стала накрывать на стол., Маша стала ей помогать. Анна Васильевна приказала сыну достать из сумки конфеты, печенье, лимонад для детей.
- Мама, ну ты и придумала! – шепнул Виктор. – Я чуть не упал, когда ты все это начала.
- Хорошо, что не упал, - ответила Анна Васильевна, - а то хорош был бы сокол!
- Откуда ты все это взяла? Кто тебя научил?
- Потом расскажу, если интересно, а сейчас пора за стол.
Андрей разлил шампанское, поднял тост. Он заметно волновался, глаза стали влажными.
- Вот и пришло то время, Машенька, когда тебе нужно вить свое гнездо. Жаль, что этого не увидела твоя мама. Но я думаю, что Виктор будет тебе хорошим мужем, и проживет вы в счастье долгие годы. И твой отец, Витя, тоже гордился бы тобой, я уверен. Давайте выпьем за их счастье! Все выпили, потом стали говорить о том, когда лучше расписаться молодым и как быть со свадьбой.
- Свадьбу нужно обязательно! – горячилась Пелагея. – Машу здесь уважают, любят, так что просто так нельзя уезжать. А где гулять свадьбу, нужно подумать! Можно, конечно, здесь, но сюда мало людей поместится. Да и у бабы Матрены тоже тесно.
- Я поговорю с директором совхоза. Может, разрешит в клубе провести.
- Правильно, - поддержала Пелагея, - а готовить будем и здесь, и у Матрены. Я позову девчат, чтоб помогли, так что справимся!
Расписываться решили в субботу, и сразу свадьбу отмечать.
Когда шли обратно, Анна Васильевна спросила:
- Маша, а твой отец давно женился?
- Нет, два года скоро. Это дети не его, - сказала Маша, - Пелагея – вдова, она хорошая женщина, папа чувствует себя в семье. А осенью мы с папой ездили на могилу мамы и Сережи, - проговорила она через некоторое время. – Я рада, что у него есть Поля.