– Олечка, ты меня слышишь? Алло?
Ольга отодвинула телефон от уха и посмотрела на экран. Тётя Люда. Они не общались года три, может, четыре. Последний раз виделись на каком-то юбилее у дальних родственников. Тогда тётя уехала, не попрощавшись.
– Слышу, тёть Люд. Здравствуй.
– Ну вот и хорошо. Я тебе звоню, звоню, ты трубку не берёшь. Думала, может, обиделась на что.
Ольга прикрыла глаза. Обижаться было не на что, просто номер тёти давно куда-то затерялся в памяти телефона, и высвечивался он как незнакомый.
– Нет, не обиделась. Просто не видела, кто звонит.
– Ага. Ну ладно. Я вот тут узнала… про маму. Про Анну Петровну. Что она, значит, умерла. Два месяца уже прошло, говорят.
В голосе тёти не было ни слёз, ни особой скорби. Скорее какая-то деловая сухость, словно она обсуждала счёт за электричество.
– Да, тёть Люд. Я пыталась тебе позвонить тогда, но твой номер не отвечал. Потом папа сказал, что ты сменила телефон.
– Ну да, сменила. Так что, уже похоронили?
– Похоронили. На Медведковском кладбище, рядом с дедушкой.
Тётя Люда помолчала. Потом шумно вздохнула.
– Значит, без меня всё решили. Ну ничего. Скажи мне, Оль, а что с квартирой? С дачей? Это же всё теперь по наследству делить надо.
Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она опустила свободную руку на живот. Пятый месяц беременности давал о себе знать тяжестью и постоянной усталостью. Ей совсем не хотелось сейчас обсуждать имущество.
– Бабушка оставила завещание. Всё оформлено на меня.
Пауза с той стороны была долгой. Слишком долгой.
– Как это… на тебя? А я что, не дочь ей, что ли? Я же её родная дочь!
– Тёть Люд, ты же сама двадцать лет с ней не общалась. Я за ней ухаживала. Каждый день приезжала, помогала. Ты ни разу не приехала, даже когда она болела.
– Ну и что?! Я в другом городе живу! У меня своя жизнь! Это не значит, что я не имею права на наследство! Она же моя мать, в конце концов!
Голос тёти становился всё выше, и Ольга отодвинула телефон ещё дальше от уха. Андрей, сидевший за столом с ноутбуком, поднял голову и вопросительно посмотрел на жену.
– Бабушка сама решила, кому что оставить. Там было завещание, заверенное нотариусом. Я не могу ничего изменить.
– Вот как? А мы ещё посмотрим! Я юристов найму, если надо. Это же несправедливо! У меня сейчас вообще денег нет, я на пенсию выхожу, а ты молодая, у тебя муж, работа. Вы и так всё имеете!
Ольга закрыла глаза. Голова начала болеть. Последние месяцы жизни бабушки были трудными. Анна Петровна слабела, теряла память, путала день с ночью. Ольга вставала среди ночи, ехала через весь город, чтобы помочь ей дойти до туалета, напоить водой, успокоить. Андрей поддерживал, но и он устал. А тётя Люда за всё это время позвонила ровно один раз, и то спросила, можно ли ей занять денег до зарплаты.
– Тёть Люд, давай не будем ссориться. Бабушка приняла решение. Она хотела, чтобы у меня и ребёнка был дом.
– Какой ещё ребёнок?
– Я жду ребёнка. Пятый месяц.
Снова пауза. Потом голос тёти смягчился, но в этой мягкости было что-то фальшивое.
– Ой, Оленька. Ну прости, я не знала. Поздравляю. Ну вот видишь, у тебя теперь всё хорошо будет. Квартира, дача, ребёнок. А я одна, никого у меня нет. Неужели ты не поделишься хоть чем-то?
Ольга молчала. Ей хотелось бросить трубку, но воспитание и привычка к вежливости не давали этого сделать.
– Я подумаю, тёть Люд. Мне сейчас надо идти. Давление скачет, надо прилечь.
– Ага, конечно. Только подумай хорошенько. Помни, что семья это всё-таки семья. И не забывай, что я тоже имею права.
Ольга положила трубку. Андрей уже стоял рядом, обнимал её за плечи.
– Что случилось?
– Тётя Люда. Узнала про наследство.
– И что она хочет?
– Всё.
Андрей поморщился. Он тётю Людмилу видел всего пару раз, но хорошо запомнил. Она была из тех людей, которые умеют сказать гадость так, чтобы потом оправдаться: "Я же пошутила" или "Ты слишком чувствительная".
– Не переживай. У нас есть завещание. Юридически всё чисто.
– Я знаю. Просто неприятно.
Ольга прислонилась к мужу. Ей действительно нужно было прилечь. Беременность давалась нелегко. Токсикоз прошёл только к четвёртому месяцу, теперь начались отёки и постоянная сонливость. А тут ещё это.
– Ложись, я тебе чай принесу.
Ольга кивнула и пошла в спальню. За окном был серый октябрьский вечер. Москва утопала в дожде. Где-то там, на другом конце города, стояла пустая бабушкина квартира. Маленькая однушка в панельной хрущёвке, но очень светлая. Бабушка любила цветы, и все подоконники были уставлены горшками с геранью и фиалками. Теперь цветы завяли. Ольга не успевала за ними ухаживать.
А ещё была дача. Старый деревянный домик в садовом товариществе "Солнечная долина", в сорока километрах от Москвы по Калужскому шоссе. Дедушка строил его своими руками в восьмидесятых. Потом умер. Бабушка ездила туда каждое лето, выращивала огурцы и помидоры, варила варенье. Последние годы она уже не могла справляться одна, и дача начала зарастать бурьяном.
Ольга лежала на кровати и думала. Ей не хотелось ни квартиры, ни дачи. Она хотела, чтобы бабушка была жива. Чтобы можно было приехать к ней в гости, попить чаю с пирогами, послушать её неторопливые рассказы про войну, про молодость, про то, как она познакомилась с дедушкой. Но бабушки больше не было. А вместо неё появилась тётя Люда с претензиями.
Андрей принёс чай. Сел на край кровати.
– Не думай о ней. Всё будет хорошо.
– Я боюсь, что она не отстанет.
– А мы не дадим себя в обиду.
Ольга взяла его за руку. Андрей был надёжным. Спокойным. С ним было легко. Они познакомились шесть лет назад, на работе. Он пришёл в их компанию инженером, она работала бухгалтером. Сначала дружили, потом начали встречаться. Поженились через год. Теперь ждали ребёнка. Мальчика. Они уже выбрали имя: Артём.
– Спасибо, что ты есть.
– Я никуда не денусь.
Он поцеловал её в лоб и вышел из комнаты. Ольга допила чай и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, но был тревожным. Ей снилась бабушка, которая стояла на пороге старого дома и махала рукой. А рядом с ней стояла тётя Люда, и лицо у неё было злое.
***
Утром позвонил нотариус. Назначил встречу на послезавтра. Нужно было забрать документы и окончательно оформить наследство. Ольга записала адрес и время. Андрей предложил поехать вместе.
– Не хочу, чтобы ты одна всем этим занималась.
– Спасибо. Мне правда будет спокойнее с тобой.
Они приехали в нотариальную контору ровно к назначенному времени. Небольшой кабинет на третьем этаже старого здания недалеко от метро. Нотариус, полная женщина лет пятидесяти с усталым лицом, пролистала документы и кивнула.
– Всё в порядке. Завещание составлено правильно, оспорить его невозможно. Анна Петровна была в здравом уме, проходила медицинское освидетельствование перед подписанием.
– А если кто-то из родственников захочет оспорить? – спросил Андрей.
– Право имеют. Но шансов мало. Завещатель вправе распорядиться своим имуществом как пожелает. Единственное исключение – это обязательная доля для нетрудоспособных иждивенцев, но в вашем случае таких нет.
Ольга облегчённо выдохнула. Значит, тётя Люда ничего не сможет сделать. Они подписали бумаги, получили свидетельство о праве на наследство. Теперь нужно было переоформить квартиру и дачу на себя.
Выйдя на улицу, Ольга почувствовала, как напряжение немного отпустило. Андрей взял её под руку.
– Вот видишь. Всё законно.
– Да. Но мне всё равно неспокойно.
– Почему?
– Не знаю. Чувствую, что это ещё не конец.
И она оказалась права. Вечером того же дня тётя Люда позвонила снова. На этот раз её голос был жёстче.
– Ольга, я хочу приехать. Посмотреть на квартиру, на дачу. Это же было мамино, я имею право хотя бы посмотреть.
Ольга растерялась. Отказать было неловко, но и пускать тётю не хотелось.
– Тёть Люд, сейчас не очень удобное время. Я плохо себя чувствую, врач прописал покой.
– Ну и что? Я же не собираюсь тебя напрягать. Просто приеду, посмотрю, поговорим. Может, и договоримся о чём-то.
– О чём договоримся?
– Ну, например, о компенсации. Ты же понимаешь, что по-человечески надо было бы мне что-то оставить.
Ольга сжала губы. Компенсация. Значит, речь идёт о деньгах.
– У меня сейчас нет денег, тёть Люд. Мы копим на ребёнка.
– А квартиру можно продать. Или дачу. Продашь, поделишься.
– Я не собираюсь ничего продавать.
– Вот как? Значит, тебе всё, а мне ничего?
– Бабушка сама решила. Я не виновата.
Тётя Люда громко рассмеялась. Смех был неприятный, с металлическим оттенком.
– Не виновата. Конечно. Ты ведь просто ухаживала за ней, да? Из любви, из доброты. А то, что она в итоге всё тебе оставила, это просто совпадение.
– Что ты хочешь этим сказать?
– А то и хочу, что ты её обработала. Вот что. Старушку обработала, вытянула из неё всё.
Ольга почувствовала, как кровь ударила в виски. Она никогда не умела терпеть несправедливые обвинения.
– Как ты смеешь! Я три года за ней ухаживала! Каждый день! Ты хоть раз приехала? Хоть раз позвонила?
– У меня своя жизнь была!
– У меня тоже своя жизнь! Но я нашла время!
– Ну и получила награду. Молодец. Только вот это называется корысть, а не любовь.
Ольга бросила трубку. Руки тряслись. Андрей, услышав крик, выбежал из комнаты.
– Что случилось?
– Она сказала, что я бабушку обработала ради денег.
Андрей обнял жену. Гладил её по спине, пока она плакала.
– Не слушай её. Она просто злая.
– Но как она могла такое сказать? Я же правда любила бабушку. Я не из-за денег.
– Я знаю. И бабушка знала. Поэтому и оставила тебе всё.
Ольга вытерла слёзы. Ей нужно было успокоиться. Врач предупреждал, что стресс вреден для ребёнка. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Раз, два, три.
– Я больше не буду с ней разговаривать.
– Правильно.
Но тётя Люда не собиралась отступать. На следующий день она прислала длинное сообщение в мессенджер. Писала, что Ольга бессердечная, что забыла о семье, что бабушка на том свете не простит ей такой жадности. В конце добавила: "А ведь я могу подать в суд. И все узнают, какая ты на самом деле".
Андрей прочитал сообщение и покачал головой.
– Блокируй её.
– Но она же родная.
– Родная не значит хорошая.
Ольга знала, что он прав. Но внутри всё равно было тяжело. Всё детство её учили, что семья это святое, что родных надо уважать, что ссориться с родственниками грех. А теперь получалось, что нужно выбирать между своим покоем и этими правилами.
Она заблокировала номер тёти Люды. Потом долго лежала на диване, глядя в потолок. Андрей сидел рядом, держал её за руку. Вечером они вместе смотрели какой-то фильм, но Ольга не могла сосредоточиться. Мысли были далеко.
***
Прошла неделя. Тётя Люда больше не звонила, и Ольга начала думать, что всё закончилось. Они с Андреем съездили на дачу, чтобы посмотреть, в каком она состоянии. Домик оказался в запустении. Крыша протекала, окна были грязные, участок зарос травой по пояс. Но место было хорошее. Тихое. Рядом лес, речка. Воздух чистый.
– Можно тут сделать отличный уголок, – сказал Андрей, оглядываясь. – Крышу починить, покрасить стены, сделать веранду. Для ребёнка самое то. Летом будем сюда приезжать.
Ольга кивнула. Ей тоже понравилось. Здесь было спокойно. Никакой суеты, никаких звонков.
Они зашли внутрь. Пахло сыростью и старой мебелью. В углу стоял бабушкин сундук с вещами. Ольга открыла его. Там лежали старые фотографии, письма, вышитые салфетки. Она взяла в руки фотографию, где бабушка была молодой. Улыбалась, обнимала дедушку. Они стояли у этого же дома, только тогда он был новым.
– Она была счастлива здесь, – тихо сказала Ольга.
– И ты будешь счастлива.
Они просидели на даче до вечера. Составили список того, что нужно сделать: заменить крышу, вставить новые окна, провести электричество получше, построить небольшую баню. Это требовало денег и времени, но Андрей был уверен, что справится.
– Я могу сам многое сделать. А что не смогу, наймём рабочих.
Ольга верила ему. Андрей умел работать руками. В их квартире он сам делал ремонт, собирал мебель, чинил всё, что ломалось.
Они уезжали с дачи уже в темноте. По дороге заехали в ближайший магазин, купили продуктов. Дома Ольга приготовила ужин, и они сидели на кухне, разговаривали о будущем. О том, каким будет ребёнок, как назовут, куда пойдут гулять. Это были светлые, тёплые разговоры. Такие, от которых становилось легче.
Но спокойствие длилось недолго. Через два дня Ольга получила письмо. Обычное, бумажное, в конверте. Отправитель: Людмила Васильева. Адрес обратный был указан из другого города.
Ольга открыла конверт. Внутри лежало несколько листов, исписанных неровным почерком. Тётя писала, что Ольга украла у неё законное наследство, что бабушка была не в себе, когда составляла завещание, что Ольга специально изолировала её от матери. В конце письма было написано: "Ты ещё пожалеешь. Всё вернётся. Зло возвращается".
Ольга почувствовала холод внутри. Это уже было не просто требование денег. Это было проклятие.
Андрей прочитал письмо и скомкал его.
– Она больная.
– Что делать?
– Ничего. Игнорировать. Она пытается тебя запугать.
– Но вдруг она правда подаст в суд?
– Пусть подаёт. Мы выиграем. У нас есть завещание, есть свидетели, которые подтвердят, что ты ухаживала за бабушкой. А она что докажет? Что двадцать лет не появлялась?
Ольга кивнула. Но внутри всё равно было страшно. Она не привыкла к конфликтам. Всегда старалась всё уладить мирно, договориться. А тут договориться было не с кем. Тётя Люда не хотела слышать, она хотела получить своё. Любой ценой.
***
Прошёл ещё месяц. Ольга ходила на приёмы к врачу, готовилась к рождению ребёнка. Живот уже был заметный, движения стали неловкими. Андрей старался во всём помогать: готовил еду, убирал квартиру, возил её в поликлинику. Он даже взял отпуск, чтобы поехать с ней на дачу и начать ремонт.
Они приехали туда в начале ноября. Погода была ещё тёплая, листья на деревьях пожелтели. Андрей сразу принялся за работу. Снял старую крышу, начал укладывать новую. Ольга помогала, чем могла: красила забор, убирала мусор, поливала цветы, которые ещё можно было спасти.
Работа шла медленно, но верно. Каждый вечер они сидели на крыльце, пили чай из термоса, смотрели на закат. Это были хорошие дни. Спокойные. Будто тётя Люда и все проблемы остались где-то далеко.
Но в субботу утром, когда Андрей уже был на крыше с молотком, к калитке подъехала машина. Старая "Волжанин", побитая, с ржавыми крыльями. Из неё вышла тётя Люда.
Ольга замерла. Она стояла во дворе с ведром краски в руках и не могла пошевелиться. Тётя открыла калитку и вошла, не спрашивая разрешения.
– Ну здравствуй, Оленька. Вот и я.
Голос был сладкий, но глаза холодные. Ольга поставила ведро на землю.
– Здравствуй, тёть Люд. Зачем ты приехала?
– Как зачем? Хочу посмотреть на мамину дачу. Я же тут выросла, между прочим. Каждое лето здесь проводила.
Она прошла по участку, оглядываясь. Андрей спустился с крыши, встал рядом с женой.
– Здравствуйте.
– А, это муж твой? Андрей, да? Ну здравствуй. Я тётя Люда, если ты не в курсе.
Андрей кивнул, но ничего не ответил. Он чувствовал напряжение.
Тётя Люда подошла к дому, потрогала стену.
– Вон как вы тут развернулись. Ремонт делаете. На мои деньги, получается.
– На какие твои деньги? – тихо спросила Ольга.
– На те, что мама должна была мне оставить. Это же половина моя. Или ты думаешь, что всё тебе должно достаться?
– Бабушка оставила завещание. Всё законно.
Тётя Люда усмехнулась. Подошла ближе. Ольга почувствовала запах дешёвых духов и сигарет.
– Законно. Ты её обработала, вот что. Старушку запугала, внушила, что я плохая. А сама под неё подлезла, да? Ухаживала, помогала. А потом раз – и всё забрала.
– Это неправда!
– Правда, правда. Я всё знаю. Мне люди рассказали. Говорят, что ты её к нотариусу таскала, заставила завещание написать.
– Кто тебе это сказал?
– Неважно кто. Важно, что это правда.
Андрей шагнул вперёд.
– Людмила, вам лучше уйти. Вы не имеете права здесь находиться. Это частная собственность.
Тётя Люда посмотрела на него с презрением.
– Ах ты, защитник. Да кто ты такой вообще? Муж её? Ну и что? Это семейное дело, не твоё.
– Семейное дело закончилось, когда Анна Петровна составила завещание. Всё остальное – это юридическая процедура. Если вы хотите что-то оспорить, идите в суд.
– В суд? Да я в суд пойду! И всё докажу! А ты, – она ткнула пальцем в Ольгу, – будешь отвечать за своё вранье!
Ольга почувствовала, как внутри закипает злость. Она всю жизнь была тихой, спокойной, избегала конфликтов. Но сейчас что-то сломалось.
– Я не врала! Я любила бабушку! Ты где была, когда она лежала больная? Где была, когда ей было плохо? Ты даже на похороны не приехала!
– У меня денег не было на билет!
– Врёшь! Ты просто не захотела!
Тётя Люда шагнула ещё ближе. Её лицо исказилось.
– Ты мне ещё врушкой называешь? Да я тебе сейчас покажу, кто тут врёт!
Андрей встал между ними.
– Всё. Разговор окончен. Уходите.
– Не уйду! Это мой дом!
– Это не ваш дом. Это дом Ольги. И если вы сейчас не уйдёте, я вызову полицию.
Тётя Люда посмотрела на него долгим взглядом. Потом усмехнулась.
– Полицию. Ну-ну. Позови. Посмотрим, что они скажут. А я вот что скажу. – Она повернулась к Ольге. – Ты думаешь, что всё у тебя хорошо будет? Думаешь, родишь ребёнка, и всё заживёте счастливо? Да? Ну так вот, чтоб тебе… чтоб у вас…
Она не договорила, но по её лицу было понятно, что она хотела сказать. Андрей схватил её за руку.
– Уходите. Немедленно.
Тётя Люда вырвала руку, развернулась и пошла к калитке. На ходу обернулась.
– Вы ещё пожалеете! Все пожалеете!
Она села в машину и уехала. Пыль поднялась за колёсами. Ольга стояла, не в силах пошевелиться. Всё внутри дрожало. Андрей обнял её.
– Всё, всё. Она ушла.
– Она прокляла нас. Прокляла ребёнка.
– Это просто слова. Глупые, злые слова. Ничего не будет.
Но Ольга не могла успокоиться. Она села на крыльцо и расплакалась. Андрей сидел рядом, гладил её по спине. Долго они так сидели, пока слёзы не высохли.
– Поехали домой, – тихо сказал Андрей. – Здесь больше делать нечего сегодня.
Ольга кивнула. Они собрали инструменты, закрыли дом и уехали. Всю дорогу молчали. Ольга смотрела в окно, но ничего не видела. В голове крутились слова тёти Люды. "Чтоб у вас…" Она не договорила, но это было хуже, чем если бы договорила. Недосказанность делала проклятие ещё страшнее.
Дома Андрей усадил жену на диван, принёс воды.
– Выпей. И перестань думать о ней.
– Не могу.
– Можешь. Она просто пыталась тебя напугать. Больше ничего.
– А если правда что-то случится?
Андрей сел рядом, взял её лицо в ладони.
– Ничего не случится. Слышишь? Никакие проклятия не работают. Это всё глупости. У нас будет здоровый ребёнок, и мы будем счастливы. А она пусть живёт со своей злостью.
Ольга хотела поверить. Но страх сидел глубоко, и вытащить его было непросто. Вечером она позвонила подруге, Наташе, рассказала всё. Наташа слушала и вздыхала.
– Оль, да забей ты на неё. Это просто больной человек. Завистливый и злой. Таких много. Они всю жизнь недовольны, и виноваты всегда другие.
– Но она родная тётя.
– Ну и что? Родство не гарантирует порядочность. Я своего брата вот уже пять лет не вижу, и прекрасно себя чувствую. Он такой же, как твоя тётя. Только думает, что все ему должны.
– Как ты это переживала?
– Да никак. Просто отрезала его. Сначала было тяжело, потом привыкла. Зато теперь никто не трепет мне нервы. Ты сделай так же. Заблокируй её везде, где можешь. Не разговаривай, не встречайся. Живи своей жизнью.
– А вдруг она и правда в суд подаст?
– Пусть подаёт. У тебя завещание. Нотариально заверенное. Что она докажет? Что была плохой дочерью? Это не аргумент для суда.
Ольга немного успокоилась. Наташа была практичной, приземлённой. С ней всегда легче становилось.
– Спасибо. Ты права.
– Конечно, права. Слушай меня и не парься. Береги себя и малыша. Это главное.
После разговора Ольга легла спать пораньше. Андрей лёг рядом, обнял её. Она слушала его дыхание и постепенно расслаблялась. Может, и правда ничего страшного не случится. Может, тётя Люда просто выпустила пар и больше не появится.
Но утром пришло сообщение. От общей знакомой, тёти Марины, которая жила в том же городе, что и Людмила. "Оленька, прости, что беспокою. Но тут Люда всем рассказывает, что ты у неё всё отняла. Говорит, что бабушка была не в себе, что ты её обманула. Люди начинают косо смотреть. Может, стоит как-то решить этот вопрос?"
Ольга перечитала сообщение несколько раз. Значит, тётя распускает слухи. Очерняет её перед всеми. Хорошо хоть они живут в разных городах, и здесь никто этого не услышит.
Она показала сообщение Андрею. Он поморщился.
– Типичное поведение. Не может добиться своего, начинает портить репутацию.
– Что мне ответить тёте Марине?
– Ответь правду. Что бабушка сама приняла решение, что у тебя есть завещание, и что ты не обязана ни перед кем отчитываться.
Ольга так и написала. Коротко, без эмоций. Тётя Марина ответила быстро: "Понимаю, милая. Просто знай, что она очень активно себя ведёт. Ходит по родственникам, жалуется. Даже к соседям бабушкиным заходила".
К соседям. Ольга закрыла глаза. Значит, тётя Люда теперь пытается собрать доказательства. Ищет свидетелей, которые подтвердят, что бабушка была не в себе. Но не найдёт. Бабушка до последнего была в ясном уме. Да, память подводила, но решения она принимала сама.
Андрей предложил поехать к соседям бабушки и поговорить с ними. Предупредить, что Людмила может приходить с вопросами, и попросить их говорить правду. Ольга согласилась.
Они приехали в бабушкину квартиру вечером. Поднялись на третий этаж, постучали к соседке, Вере Ивановне. Старушка открыла дверь и обрадовалась.
– Оленька! Заходите, заходите. Чаю попьём.
Они сели за стол на маленькой кухне. Вера Ивановна достала конфеты, налила чай.
– Как ты, доченька? Животик уже большой. Скоро рожать?
– Ещё два месяца.
– Ох, какое счастье. Анна Петровна так радовалась, когда узнала, что ты ждёшь ребёнка. Всем рассказывала. Говорила: "Буду прабабушкой".
Ольга улыбнулась, но на глаза навернулись слёзы.
– Вера Ивановна, скажите, к вам приходила тётя Люда?
Старушка нахмурилась.
– Приходила. Позавчера. Спрашивала про Анну Петровну, про завещание. Я ей всё как есть сказала. Что Аня была в уме, сама всё решала. А Людмила-то и не появлялась никогда. Я её вообще первый раз в жизни видела. Анна Петровна про неё говорила, что дочь уехала и забыла про мать.
– И что тётя ответила?
– Ничего. Покивала и ушла. Видно, что не нравится ей правда. Но я врать не буду. Ты за бабушкой ухаживала как родная. Даже больше. Каждый день приезжала, помогала. А где была Людмила? Нет её.
Ольга почувствовала облегчение. Значит, соседи на стороне правды.
– Спасибо вам.
– Да за что, милая. Я только рада, что Анна Петровна оставила тебе квартиру. Ты заслужила. А Людмила пусть не обижается. Сама виновата.
Они ещё немного посидели, попили чай. Вера Ивановна рассказывала про бабушку, про то, как они дружили, ходили вместе в магазин, болтали на лавочке. Ольга слушала и чувствовала тепло. Вот эти воспоминания были настоящими. Не требования и претензии, а просто любовь и уважение.
Когда они уходили, Вера Ивановна обняла Ольгу.
– Не переживай ты так. Всё у тебя будет хорошо. Аня с того света тебя бережёт. Точно говорю.
Ольга хотела верить в это. Но тревога никуда не делась.
***
Прошло две недели. Тётя Люда больше не появлялась и не звонила. Ольга начала думать, что, может быть, она наконец отстала. Они с Андреем продолжали готовиться к рождению ребёнка. Купили кроватку, коляску, одежду. Комната для малыша была почти готова. Ольга каждый день гладила маленькие распашонки и представляла, как будет держать сына на руках.
Беременность входила в последнюю стадию. Живот был уже очень большой, ходить стало трудно. Врач сказал, что всё идёт хорошо, ребёнок развивается нормально. Но нужно беречься, избегать стрессов. Ольга старалась. Читала книги, смотрела фильмы, общалась с подругами.
А потом пришло письмо из суда. Людмила Васильева подала иск о признании завещания недействительным. Ольга держала бумагу в руках и не могла поверить. Неужели тётя и правда решилась на это?
Андрей прочитал иск. Там было написано, что Анна Петровна на момент составления завещания находилась в состоянии, не позволяющем ей понимать значение своих действий, что Ольга оказывала на неё психологическое давление, что завещание составлено под влиянием обмана.
– Это же полная чушь, – сказал Андрей. – У нас есть медицинское заключение о том, что бабушка была дееспособна.
– Но теперь придётся идти в суд.
– Придётся. Ничего страшного. Мы наймём юриста, всё докажем.
Ольга кивнула, но внутри было пусто. Она устала. От этой борьбы, от злости, от непонимания. Почему нельзя было просто принять решение бабушки и жить дальше? Почему обязательно нужно было всё портить?
Они нашли юриста, Игоря Викторовича, мужчину лет сорока, спокойного и уверенного. Он посмотрел документы и сказал, что дело простое.
– У вас есть завещание, нотариально заверенное. Есть медицинское заключение. Есть свидетели. Что у истицы? Только слова. Суд встанет на вашу сторону, можете не сомневаться.
– А сколько это займёт времени?
– Месяца два, может три. Зависит от загруженности суда.
Ольга посчитала. Два-три месяца. Это значит, что судебные заседания будут уже после рождения ребёнка. Надо будет ходить в суд с младенцем на руках. Или оставлять его с кем-то. Мысль об этом была невыносимой.
– Можно как-то ускорить?
– Нет. Процесс идёт по закону.
Игорь Викторович заверил, что возьмётся за дело, что будет представлять их интересы. Они подписали договор и уехали.
Дома Ольга легла на кровать и закрыла глаза. Ребёнок толкался внутри, напоминая о себе. Она положила руку на живот.
– Прости, малыш. Всё это из-за взрослых глупостей.
Андрей сел рядом.
– Не вини себя. Ты ни в чём не виновата.
– Я знаю. Но всё равно тяжело.
– Скоро всё закончится. Суд вынесет решение, и она отстанет.
– А если не отстанет?
– Отстанет. Некуда ей больше идти.
Ольга хотела верить, но сомнения грызли изнутри. Тётя Люда оказалась упорной. И злой. Она не остановится просто так.
***
Первое судебное заседание назначили на конец января. Ольге к тому времени должно было уже родить. Врач сказал, что предполагаемая дата родов – середина января. Значит, есть шанс, что к суду она уже успеет немного прийти в себя.
Роды начались ночью. Схватки были сильными, болезненными. Андрей вызвал скорую, они поехали в роддом. Ольга рожала двенадцать часов. Это было тяжело, страшно, но когда она услышала первый крик сына, всё остальное перестало иметь значение.
Артём. Их мальчик. Маленький, красный, с крепкими лёгкими. Медсестра положила его Ольге на грудь, и она заплакала от счастья.
– Привет, сынок. Мы так тебя ждали.
Андрей стоял рядом, гладил её по голове, смотрел на сына. У него на глазах тоже были слёзы.
– Он красивый.
– Очень.
Они провели в роддоме три дня. Ольга училась кормить, менять подгузники, понимать, почему ребёнок плачет. Это было непросто, но она справлялась. Андрей приезжал каждый день, приносил фрукты, воду, сидел рядом.
Когда их выписали, дома собрались родители Андрея, подруга Наташа. Все радовались, поздравляли, дарили подарки. Это был хороший день. Светлый.
Но через неделю позвонил Игорь Викторович.
– Ольга Сергеевна, заседание через три дня. Вы сможете прийти?
Ольга посмотрела на Артёма, который спал в кроватке.
– Не знаю. У меня новорождённый ребёнок.
– Понимаю. Но ваше присутствие желательно. Можете взять кого-то с собой, кто посидит с ребёнком в коридоре.
– Хорошо. Я попробую.
Она попросила маму Андрея, Ларису Павловну, помочь. Та согласилась. И вот они втроём – Ольга, Андрей и Лариса Павловна с Артёмом на руках – поехали в суд.
Здание суда было серым, мрачным. Они поднялись на второй этаж, нашли нужную комнату. Людмила уже сидела на лавке в коридоре. Когда она увидела Ольгу, на её лице мелькнуло что-то похожее на торжество.
– О, явилась. Ребёночка родила, вижу.
Ольга промолчала. Андрей взял её под руку, повёл дальше. Они сели на другую лавку, подальше от тёти.
Лариса Павловна качала Артёма, напевая тихонько. Ребёнок был спокойный, не плакал. Ольга смотрела на него и думала, что он не должен был оказаться здесь, в этом холодном коридоре. Он должен был быть дома, в тепле, в уюте. А не участвовать в каких-то судебных разборках.
Их вызвали в зал. Судья, женщина лет пятидесяти, строгая и сосредоточенная, попросила всех сесть. Людмила села отдельно, с другой стороны. Рядом с ней никого не было. Она пришла одна, без юриста.
Судья зачитала исковое заявление. Людмила встала и начала говорить. Она говорила долго, эмоционально. Рассказывала, что мать была старая, больная, что Ольга воспользовалась её слабостью, что заставила написать завещание. Что она, Людмила, законная дочь и имеет право на наследство.
Судья слушала, делала пометки. Потом попросила предоставить доказательства.
– У вас есть медицинские документы, подтверждающие недееспособность Анны Петровны на момент составления завещания?
Людмила замялась.
– Ну… нет. Но это же очевидно. Она была старая!
– Возраст не является основанием для признания человека недееспособным. Есть ли у вас свидетели?
– Свидетели… ну, соседи могут подтвердить.
– Кто именно?
– Я… я не помню фамилий.
Судья вздохнула.
– Хорошо. Теперь слово ответчику.
Игорь Викторович встал. Спокойно, чётко изложил позицию. Предоставил копию завещания, медицинское заключение о дееспособности Анны Петровны, показания нотариуса, показания соседки Веры Ивановны. Всё было оформлено правильно, документально подтверждено.
Людмила слушала и бледнела. Видимо, она не ожидала, что всё будет так основательно.
Судья посмотрела документы, задала несколько вопросов. Потом объявила перерыв для изучения материалов.
Они вышли в коридор. Людмила стояла у окна, курила. Подошла к Ольге.
– Думаешь, выиграешь?
– Я ничего не думаю. Просто говорю правду.
– Правду. Ты мне ещё расскажешь про правду. Ты украла у меня наследство.
– Я ничего не крала. Бабушка сама решила.
– Она была старая, ты её обманула!
Андрей шагнул вперёд.
– Людмила, прекратите. Вы проиграете это дело. И только потратите время и деньги.
Людмила посмотрела на него с ненавистью.
– Заткнись. Это не твоё дело.
Лариса Павловна, державшая Артёма, отошла подальше. Ребёнок начал хныкать, чувствуя напряжение.
Через полчаса их снова вызвали в зал. Судья огласила решение. Иск отклонён. Завещание признано действительным. Все расходы по делу возлагаются на истца.
Людмила вскочила.
– Это несправедливо!
– Решение суда окончательное. Вы можете подать апелляцию в течение месяца. Заседание окончено.
Судья встала и вышла. Людмила стояла, сжимая кулаки. Потом развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.
Ольга выдохнула. Всё. Кончено.
Они вышли из здания. На улице было морозно, снег скрипел под ногами. Лариса Павловна отдала Артёма Ольге.
– Всё хорошо, доченька. Победила справедливость.
Ольга прижала сына к себе. Он был тёплый, живой. Самое важное, что у неё есть.
– Спасибо вам.
Они поехали домой. Андрей вёл машину молча. Ольга смотрела в окно. По улицам шли люди, торопились по своим делам. Обычная жизнь. Будничная. А у неё внутри было странное чувство. Радость от победы смешалась с грустью. Грустью от того, что пришлось судиться с родным человеком. Что семейные связи оказались такими хрупкими.
***
Людмила не подала апелляцию. Месяц прошёл, и срок истёк. Видимо, у неё не нашлось денег на юриста. Или она просто поняла, что бесполезно.
Но слухи продолжали доходить. Тётя Марина иногда писала, что Людмила всё ещё рассказывает всем, какая Ольга плохая. Что отняла у матери последнее. Что живёт теперь на чужие деньги. Ольга читала эти сообщения и пожимала плечами. Пусть говорит. Её это больше не трогало.
Жизнь вошла в новое русло. Артём рос, начал улыбаться, гулить. Ольга научилась понимать его желания почти без слов. Андрей помогал, как мог. Вечерами они вместе укладывали сына спать, сидели на кухне, пили чай, строили планы.
К весне Андрей закончил ремонт на даче. Крыша была новая, окна поставлены, веранда построена. Дом стал светлым, уютным. Они поехали туда в мае, когда потеплело.
Ольга вышла на веранду с Артёмом на руках. Воздух был свежий, пахло цветущими яблонями. Вокруг пели птицы. Это было так спокойно, так правильно.
Андрей сидел на ступеньках, чинил калитку. Увидел жену, улыбнулся.
– Нравится?
– Очень.
– Здесь будем каждое лето проводить. Артёмка подрастёт, будет тут бегать, в речке купаться.
Ольга кивнула. Села рядом с мужем. Артём лежал у неё на руках, смотрел на небо широко открытыми глазами.
– Знаешь, я всё думаю, – сказала Ольга тихо. – Могло ли всё быть по-другому? Если бы я тогда согласилась отдать ей часть денег, может, не было бы всей этой войны.
Андрей покачал головой.
– Нет. Не было бы. Таким людям всегда мало. Ты бы отдала часть, она потребовала бы ещё. Потом ещё. И в итоге всё равно бы обвинила тебя в жадности.
– Наверное, ты прав.
– Я точно прав. Ты поступила правильно. Защитила то, что бабушка хотела тебе оставить. Защитила свою семью.
Ольга посмотрела на дом. На новую крышу, на чистые окна, на цветы, которые она посадила у крыльца. Это был их дом. Бабушкин подарок. Место, где они будут счастливы.
– Просто грустно, что пришлось потерять тётю.
– Ты её и не теряла. Она сама ушла. Много лет назад. Ты просто не хотела это признавать.
– Может быть.
Они сидели молча, слушая пение птиц. Артём заснул. Ольга укрыла его пелёнкой.
– Странно всё это, – сказала она. – Родные люди. А ведут себя хуже чужих.
– Родство не гарантирует любовь. Это просто факт биологии. А настоящая семья – это те, кто рядом, когда трудно. Кто помогает, поддерживает. Вот твоя бабушка была настоящей семьёй. И мы с Артёмом – твоя семья. А Людмила… она просто человек, который когда-то был связан с тобой кровью. И всё.
Ольга подумала. Он был прав. Семья – это не только те, с кем ты родился. Это те, кого ты выбираешь. Кого любишь. Кому доверяешь.
– Ты мудрый, – улыбнулась она.
– Просто честный.
Вечером они ужинали на веранде. Андрей приготовил шашлык, Ольга сделала салат. Было тепло, тихо. Артём спал в коляске. Они ели, разговаривали о том о сём. О работе, о планах на лето, о том, когда Артём пойдёт в садик.
– А квартиру бабушкину что будем делать? – спросил Андрей.
– Не знаю. Сдавать, наверное. Или продать. Пока не решила.
– Можно сдавать. Будет дополнительный доход.
– Да. Только надо там ремонт сделать. Обои старые, сантехника.
– Сделаем. Летом, не спеша.
Ольга кивнула. Планы. Будущее. Это было хорошо. Это значило, что жизнь продолжается.
Ночью она не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок. Рядом сопел Андрей. В детской кроватке посапывал Артём. Всё было хорошо. Но внутри была какая-то пустота. Не боль, не злость. Просто пустота. Место, где раньше была надежда на то, что семья – это нерушимо. Что родные люди всегда поддержат, поймут, простят.
Но жизнь показала, что это не так. Родные тоже могут предать, обидеть, причинить боль. И это было самым тяжёлым уроком.
Утром они поехали домой. Оставили дачу до следующих выходных. По дороге Ольга смотрела в окно. Мимо проплывали поля, леса, деревни. Мир был большой. В нём было место и для радости, и для печали. И нужно было научиться принимать и то, и другое.
***
Прошло несколько месяцев. Артём подрос, начал переворачиваться, смеяться. Ольга вернулась на работу, но теперь работала полностью удалённо. Так было удобнее. Андрей тоже много работал, но всегда находил время для семьи.
Квартиру бабушки они отремонтировали и сдали молодой паре. Деньги от аренды откладывали на образование Артёма. Дачу тоже привели в порядок. Теперь она выглядела как картинка из журнала. Каждые выходные они ездили туда, отдыхали, дышали свежим воздухом.
О тёте Люде почти не вспоминали. Иногда приходили сообщения от тёти Марины, но всё реже. Видимо, Людмила тоже устала жаловаться.
Однажды, в начале осени, Ольга получила письмо. Опять бумажное, в конверте. Почерк был знакомый. Людмила.
Ольга долго держала конверт в руках, не открывая. Потом всё-таки вскрыла. Внутри было короткое письмо.
"Ольга. Пишу тебе, потому что больше не могу молчать. Я была неправа. Я злилась, завидовала, хотела получить то, на что не имела права. Мама сама приняла решение, и оно было справедливым. Ты заслужила это наследство. Прости меня, если сможешь. Людмила".
Ольга перечитала письмо. Потом показала Андрею.
– Что думаешь?
Андрей прочитал письмо, нахмурился.
– Не знаю. Может, она правда осознала. А может, просто устала бороться и решила попробовать другой подход.
– Какой подход?
– Вызвать жалость. Получить хоть что-то через прощение.
Ольга задумалась. Она хотела верить, что тётя действительно поняла свою ошибку. Но опыт последних месяцев научил её осторожности.
– Не знаю, что ей ответить.
– А надо ли отвечать?
– Если она правда раскаялась, то, наверное, надо. Простить и отпустить.
– А если нет?
– Тогда я просто не буду реагировать.
Ольга отложила письмо в сторону. Решила подумать несколько дней. Спешить было некуда.
Артём закричал из комнаты. Она пошла к нему, взяла на руки. Он был тёплый, пахнущий молоком и детским кремом. Самое дорогое, что у неё было.
– Ты мой хороший, – прошептала она, целуя сына в макушку.
Андрей подошёл, обнял их обоих.
– Что бы ты ни решила насчёт тёти, я поддержу.
– Спасибо.
***
Через неделю Ольга всё-таки написала ответ. Короткий, без лишних эмоций.
"Людмила. Я получила твоё письмо. Спасибо за извинения. Я не держу зла. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Ольга".
Она отправила письмо и почувствовала облегчение. Не радость, не счастье. Просто облегчение. Как будто тяжёлый груз упал с плеч. Она сделала то, что могла. Простила. Не забыла, но простила. Этого было достаточно.
Тётя Люда не ответила. И Ольга не ждала ответа. Возможно, на этом всё и закончилось. Возможно, каждая из них пойдёт своим путём. И это было правильно.
Осень была тёплой. Они ездили на дачу каждые выходные. Собирали яблоки, делали компоты, гуляли по лесу. Артём подрастал, становился всё более любознательным. Он тянулся к листьям, к цветам, к птицам. Мир для него был огромным и интересным.
Однажды вечером, когда они сидели на веранде, Андрей сказал:
– Знаешь, я горжусь тобой.
– Почему?
– Ты прошла через всё это. Конфликт, суд, стресс. И не сломалась. Осталась собой. Доброй, честной. Это дорогого стоит.
Ольга улыбнулась.
– Я просто делала то, что считала правильным.
– Вот именно. Многие бы сдались. Отдали бы часть наследства, лишь бы не связываться. Или, наоборот, озлобились бы, начали мстить. А ты держалась середины. Защищала своё, но без жестокости.
– Мне было тяжело.
– Знаю. Но ты справилась.
Ольга посмотрела на мужа. Он был прав. Она справилась. Не идеально, с ошибками, со страхами. Но справилась. И теперь у них есть дом, семья, будущее.
Артём заворочался в коляске, открыл глаза. Ольга наклонилась к нему.
– Проснулся, малыш?
Он посмотрел на неё и улыбнулся. Беззубая, широкая улыбка. От неё становилось тепло на душе.
– Вот ради этого всё и было, – тихо сказала Ольга. – Ради его улыбки. Ради того, чтобы у него был дом. Безопасность. Любовь.
Андрей кивнул.
– Бабушка хотела именно этого. Чтобы у вас было хорошо.
– Да. И у нас хорошо.
Они сидели молча, наблюдая, как садится солнце. Небо окрашивалось в оранжевые и розовые тона. Воздух становился прохладнее. Где-то вдалеке кукушка прокуковала. Всё было мирно.
Ольга думала о бабушке. О том, как она сидела на этой же веранде, пила чай, смотрела на закат. О том, какая она была сильная, несмотря на возраст и болезни. Она пережила войну, голод, потерю мужа. Вырастила дочь, которая её предала. Но не озлобилась. Продолжала жить, любить, заботиться о внучке.
– Ты думаешь, она знает? – спросила Ольга.
– Кто?
– Бабушка. Думаешь, она видит нас оттуда?
Андрей пожал плечами.
– Не знаю. Может, да. Может, нет. Но если видит, то точно радуется.
– Надеюсь.
Ольга закрыла глаза. Представила бабушку. Улыбающуюся, счастливую. Говорящую: "Молодец, внученька. Ты всё правильно сделала".
Может, это было самовнушение. Может, фантазия. Но от этого становилось легче.
***
Зима пришла рано. В ноябре выпал первый снег. Москва превратилась в белую сказку. Ольга гуляла с Артёмом в парке, укутав его в тёплый комбинезон. Он с интересом смотрел на снежинки, тянулся к ним ручками.
Жизнь вошла в ритм. Работа, дом, ребёнок. Всё было предсказуемо и спокойно. Иногда Ольга ловила себя на мысли, что скучает по каким-то событиям. Но потом понимала, что это и есть счастье. Не яркие вспышки эмоций, а ровное, тёплое состояние. Когда знаешь, что завтра будет так же хорошо, как сегодня.
Перед Новым годом они поехали на дачу. Хотели украсить ёлку, встретить праздник там. Дом был натоплен, пах хвоей и мандаринами. Андрей принёс ёлку из леса, они вместе её украшали. Артём лежал на коврике, смотрел на блестящие игрушки.
– Его первый Новый год, – сказала Ольга. – Надо сфотографировать.
Андрей достал камеру. Они сделали несколько снимков. Ольга с Артёмом на руках, Андрей рядом, ёлка в углу. Семья. Их семья.
В полночь они вышли на веранду. Небо было усыпано звёздами. Где-то вдалеке слышались взрывы фейерверков. Андрей обнял Ольгу.
– С Новым годом.
– С Новым годом.
Они поцеловались. Артём спал в комнате, укрытый тёплым одеялом. Всё было так, как должно быть.
– Загадай желание, – сказал Андрей.
Ольга закрыла глаза. Подумала. Чего она хочет? Здоровья семье. Счастья. Спокойствия. Чтобы больше не было конфликтов, боли, слёз. Чтобы Артём рос в любви. Чтобы они с Андреем прожили долгую жизнь вместе.
– Загадала?
– Да.
– И что?
– Секрет.
Андрей улыбнулся.
– Ладно. Главное, чтобы сбылось.
Они ещё немного постояли на веранде, потом вернулись в дом. Артём не проснулся, даже когда начался салют. Ольга посидела рядом с его кроваткой, смотрела на сына. Он был таким маленьким, беззащитным. Она поклялась себе, что всегда будет его оберегать. От боли, от обид, от несправедливости.
– Спи, малыш. Ты в безопасности.
***
Январь был морозным. Они вернулись в Москву, но каждые выходные всё равно ездили на дачу. Андрей начал строить детскую площадку. Качели, песочницу, горку. Для Артёма, когда он подрастёт.
– Через год он уже будет тут бегать, – говорил Андрей. – Надо всё подготовить.
Ольга помогала, чем могла. Красила, убирала, готовила обеды. Они работали вместе, и это было приятно. Не было ссор, недопонимания. Только тепло и взаимная поддержка.
В конце января позвонила тётя Марина. Голос был грустный.
– Оленька, я тебе должна сказать. Людмила заболела. Серьёзно. Онкология.
Ольга замерла.
– Что?
– Да. Обнаружили месяц назад. Уже поздняя стадия. Врачи говорят, что шансов мало.
Ольга не знала, что сказать. Внутри было смешанное чувство. Жалость, грусть, но и что-то ещё. Что-то, чего она стыдилась. Облегчение? Нет, не то. Просто понимание, что круг замкнулся.
– Как она?
– Плохо. Лежит в больнице. Родственников рядом нет. Одна.
– Может, мне приехать?
Тётя Марина помолчала.
– Не знаю, Оль. Она гордая. Может не захотеть тебя видеть. Но если хочешь, попробуй. Я дам номер больницы.
Ольга записала адрес и положила трубку. Потом долго сидела на кухне, смотрела в окно. Андрей вошёл, увидел её лицо.
– Что случилось?
Она рассказала. Андрей сел рядом, взял её за руку.
– Ты хочешь к ней поехать?
– Не знаю. С одной стороны, она же родная. С другой – после всего, что было…
– Решай сама. Я не буду давить.
Ольга думала всю ночь. К утру приняла решение. Она поедет. Не ради тёти. Ради себя. Чтобы не жалеть потом.
Она купила билет на поезд. Артёма оставила с Ларисой Павловной. Андрей хотел поехать вместе, но она отказалась.
– Это моё дело. Я должна сама.
Он не стал спорить.
Поездка заняла восемь часов. Ольга приехала в больницу вечером. Узнала номер палаты, поднялась на четвёртый этаж. Остановилась у двери. Сердце билось быстро. Она глубоко вдохнула и вошла.
Людмила лежала на кровати. Худая, бледная, почти неузнаваемая. Глаза закрыты. Ольга подошла ближе.
– Тёть Люд?
Людмила открыла глаза. Посмотрела на Ольгу. На лице мелькнуло удивление.
– Ты?
– Да. Я узнала, что ты болеешь. Решила навестить.
Людмила отвернулась к стене.
– Зачем? Порадоваться?
– Нет. Просто… не знаю. Мне показалось, что надо.
Людмила молчала. Потом тихо сказала:
– Я умираю.
– Знаю.
– И ты пришла проститься?
– Если хочешь.
Людмила снова посмотрела на Ольгу. В глазах были слёзы.
– Я была дурой. Злой, жадной дурой. Мама права была, что всё тебе оставила. Ты заслужила. А я… я ничего не заслужила.
Ольга села на стул рядом с кроватью.
– Не надо так. Ты просто была обижена.
– Обижена. На кого? На маму, которая растила меня? На тебя, которая за ней ухаживала? Я сама виновата. Уехала, забыла про всех. А потом вдруг вспомнила, когда понадобилось.
Ольга промолчала. Было больно слушать эти слова. Но и правда в них была.
– Я не прошу прощения, – продолжила Людмила. – Я знаю, что не заслуживаю. Просто хочу, чтобы ты знала. Я жалею. Очень жалею.
Ольга взяла её за руку. Холодную, костлявую.
– Я простила тебя. Ещё тогда, когда получила твоё письмо.
Людмила закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам.
– Спасибо.
Они сидели молча. Ольга держала её за руку, пока она не уснула. Потом тихо встала и вышла из палаты.
В коридоре она прислонилась к стене, закрыла глаза. Внутри было пусто. Не злости, не радости. Просто пустота. И усталость. Очень сильная усталость.
Она вернулась в гостиницу, легла спать. Утром уехала обратно в Москву.
Людмила умерла через две недели. Тётя Марина позвонила, сообщила. Ольга слушала и кивала. Похороны были скромные. Несколько дальних родственников, соседи, тётя Марина. Ольга не поехала. Не было сил.
Андрей обнял её, когда она плакала.
– Всё хорошо. Ты сделала, что могла.
– Мне жаль её.
– Мне тоже.
Ольга не знала, что чувствовать. Облегчение? Грусть? Вину? Всё вместе. Людмила была частью её жизни. Пусть и плохой частью. Но всё равно частью. И теперь этой части больше не было.
***
Весна пришла внезапно. В марте растаял снег, появились первые цветы. Ольга с Артёмом гуляли в парке. Он уже сидел в коляске сам, смотрел по сторонам, показывал пальцем на птиц.
– Птичка, – говорила Ольга. – Видишь?
Артём смеялся. Ему было всё интересно.
Они приехали на дачу в апреле. Дом встретил их теплом и уютом. Андрей закончил детскую площадку. Качели были яркие, красные. Песочница новая. Горка маленькая, безопасная.
– Вот, теперь готово, – сказал Андрей. – Когда Артёшка подрастёт, будет тут играть.
Ольга улыбнулась. Представила, как сын бегает по участку, смеётся, играет. Это было хорошо.
Вечером они сидели на веранде. Артём спал. Воздух был тёплый, пахло землёй и травой. Весна. Новая жизнь.
– Знаешь, – сказала Ольга, – я думала о бабушке. О тёте. Обо всём, что было.
– И?
– И я поняла, что это был урок.
– Какой?
– О том, что семья – это не данность. Это выбор. Каждый день. Ты выбираешь, кого любить, кому доверять, с кем строить жизнь. А кровь… это просто кровь. Она ничего не гарантирует.
Андрей кивнул.
– Мудрые слова.
– Мне понадобилось много времени, чтобы это понять. И много боли.
– Но ты поняла. Это главное.
Ольга посмотрела на него. На этого человека, который был рядом всегда. Который поддерживал, когда было тяжело. Который строил дом, растил ребёнка, любил её. Это и была настоящая семья.
– Спасибо, что ты есть.
– Я всегда буду.
Они сидели молча, держась за руки. Смотрели, как темнеет небо, как зажигаются первые звёзды. Где-то вдалеке квакали лягушки. Ночь была тихая, спокойная.
Ольга думала о будущем. О том, как Артём вырастет. Как пойдёт в школу. Как они будут приезжать сюда каждое лето. Как он будет бегать по этому участку, собирать ягоды, купаться в речке. Как они будут сидеть на этой веранде, пить чай, рассказывать ему про бабушку. Про то, какая она была добрая, сильная, мудрая.
И про тётю тоже расскажут. Когда он подрастёт. Расскажут правду. О том, что люди бывают разные. Что родственники не всегда хорошие. Что иногда приходится делать тяжёлый выбор. Защищать своё. Отстаивать справедливость. Даже если это больно.
Но это будет потом. Много лет спустя. А сейчас им было хорошо. Спокойно. Безопасно. Они были вместе. Они были семьёй. И это было всё, что имело значение.
Артём заплакал в комнате. Ольга встала, пошла к нему. Взяла на руки, покачала. Он успокоился, прижался к ней. Она вернулась на веранду, села рядом с мужем. Так они и сидели втроём. Семья. Их маленькая, крепкая семья.
Небо постепенно становилось чёрным. Звёзды светили ярко. Где-то вдалеке пролетела падающая звезда. Андрей показал на неё.
– Загадай желание.
Ольга закрыла глаза. Но загадывать было нечего. У неё уже всё было. Всё самое важное. Любовь. Семья. Дом. Будущее.
Она открыла глаза и улыбнулась.
– Не надо. И так хорошо.
Андрей поцеловал её в висок.
– Да. И так хорошо.
Они сидели до поздней ночи. Говорили о разном. О планах, о мечтах, о том, что будет через год, через пять, через десять лет. Это были светлые, тёплые разговоры. Такие, которые запоминаются на всю жизнь.
А потом пошли спать. Уложили Артёма. Легли сами. Андрей обнял Ольгу, и она прижалась к нему. За окном шелестели листья. В доме было тихо.
Ольга думала о бабушке. О том, что она где-то там, наверху, смотрит на них и радуется. Или не смотрит. Может, души не существует. Может, после смерти ничего нет. Но Ольге хотелось верить, что бабушка видит. Видит, как они счастливы. Как растёт правнук. Как дом, который она оставила, наполнен любовью.
– Спасибо, бабуль, – прошептала Ольга в темноту. – За всё. За дом. За любовь. За то, что научила меня быть сильной.
И закрыла глаза. Сон пришёл быстро. Тёплый, спокойный. Без кошмаров, без тревог. Просто сон. Хороший, правильный сон.
Утро встретило их пением птиц. Андрей первым проснулся, пошёл готовить завтрак. Ольга полежала ещё немного, слушая звуки дома. Артём начал гулить в своей кроватке. Она встала, взяла его на руки.
– Доброе утро, солнышко.
Он улыбнулся ей. Его глаза были ясные, счастливые. В них не было ни страха, ни тревоги. Только доверие и любовь.
Ольга понесла его на кухню. Андрей уже накрыл стол. Блинчики, мёд, чай. Они позавтракали втроём. Разговаривали, смеялись. Строили планы на день.
После завтрака пошли гулять. Прошлись по участку, посмотрели на цветы, которые начали распускаться. Андрей показал Артёму качели.
– Скоро будешь тут качаться, – сказал он.
Артём смотрел на качели серьёзно, внимательно. Будто понимал.
Они вернулись в дом к обеду. Пообедали. Артём заснул. Андрей читал книгу. Ольга сидела у окна, смотрела на сад. Солнце светило ярко. Всё было залито светом.
И в этот момент Ольга поняла, что счастлива. По-настоящему, глубоко счастлива. Не вопреки трудностям, а благодаря им. Потому что всё, через что они прошли, сделало их сильнее. Ближе. Роднее.
Бабушкино наследство оказалось не просто домом и землёй. Это был урок. Урок о том, что настоящее богатство – это не деньги и не имущество. Это люди, которых ты любишь. Которые любят тебя. Которые рядом, когда трудно.
И тётя Люда, сама того не желая, тоже преподала урок. О том, что нельзя жить в обиде. Что нельзя требовать то, что не заслужил. Что семья строится не на крови, а на поступках.
Ольга встала, подошла к Андрею. Села рядом, положила голову ему на плечо.
– Я люблю тебя.
– И я тебя.
Они сидели так, обнявшись. А за окном жизнь продолжалась. Пели птицы. Распускались цветы. Светило солнце.
И всё было хорошо. Наконец-то.