— Опять жрёшь! — Валера швырнул пакет с продуктами на стол. — Ты посмотри на себя! Корова коровой!
Галина замерла с ложкой супа в руке. Тарелка перед ней была обычной порцией, которую она ела уже тридцать лет. Но вот уже полгода каждый ужин начинался именно так.
— Я ем то же, что и всегда, — тихо ответила она.
— То же самое! — передразнил Валера. — А зеркало у нас в квартире есть? Или ты специально мимо него пробегаешь?
Он сел напротив, налил себе полную тарелку борща и принялся хлебать, не отрывая от неё злого взгляда.
— Знаешь, что мне Серёга сегодня сказал? Что его жена в спортзал ходит. Стройная, красивая. А я с кем живу? С мешком картошки!
Галина отодвинула тарелку. Аппетит испарился, как обычно. В последнее время она ела всё меньше, но Валера словно не замечал этого. Ему нужна была мишень, и он нашёл её в её фигуре.
— Пойду в спальню, — она встала из-за стола.
— Вот-вот, иди! — крикнул он ей вслед. — Только по дороге живот втяни, а то соседи увидят!
За закрытой дверью Галина присела на край кровати. Руки дрожали. Она посмотрела на своё отражение в старом трюмо. Да, она не была худышкой. Никогда и не была. Но раньше Валера называл её формами, говорил, что ему нравятся настоящие женщины. А теперь…
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Светы: «Галь, завтра встречаемся? Давно не виделись!»
Галина набрала ответ: «Не могу, дела».
Правда была в том, что она боялась выходить из дома. Боялась, что Валера снова скажет что-то при людях. Как месяц назад, когда они встретили его коллегу во дворе, и муж громко заявил: «Жена моя раньше красавицей была, а теперь смотри — не протолкнуться!»
На следующий день Галина стояла у плиты, готовя Валерину любимую картошку с мясом. Руки двигались механически — чистить, резать, жарить. Тридцать лет замужества научили её делать всё на автомате.
— Мам, ты чего такая грустная? — дочь Ксюша зашла на кухню, завязывая шарф.
— Всё нормально, доченька.
— Нормально? — Ксюша прищурилась. — Ты на себя смотрела? Похудела за месяц на десять килограммов точно. Что происходит?
Галина отвернулась к плите. Дочь была права. Она и правда похудела. Но Валера этого не замечал. Он продолжал свои колкости, будто заевшая пластинка.
— Папка опять началось? — тихо спросила Ксюша.
— Не твоё дело, — резко ответила Галина. — Между мужем и женой сами разберёмся.
— Ага, разбираетесь, — Ксюша схватила сумку. — Только ты теперь как тень. Мам, ты с ним не жила тридцать лет, ты для него существовала! А он даже спасибо не говорит!
Дверь хлопнула. Галина осталась одна на кухне. Картошка зашипела на сковороде, и она машинально помешала её. В голове крутились слова дочери. «Для него существовала»… Может, и правда?
Раньше всё было по-другому. Валера работал на двух работах, она сидела с детьми, крутилась как белка в колесе. Готовила, стирала, убирала. Он приходил уставший, она массировала ему плечи. «Галочка моя, что бы я без тебя делал», — говорил он тогда.
А потом дети выросли. Валера получил повышение. Появились корпоративы, командировки, новые знакомства. И вот он стал смотреть на жену другими глазами. Будто она внезапно превратилась в совсем другого человека.
— Ты готова? — Валера вошёл в кухню, одёрнул пиджак. — Или опять будешь возле плиты торчать до ночи?
— Готова, — Галина сняла фартук.
— Тогда давай быстрее. У Серёги день рождения, опаздывать нельзя. И оденься нормально, ладно? В том, что на тебе, ты как бабка из деревни выглядишь.
Галина посмотрела на свой костюм. Обычный, тёмно-синий, куплен два года назад. Раньше Валере нравился.
— Я переоденусь, — она пошла в спальню.
В шкафу висело несколько платьев. Все они казались ей теперь странными — или слишком яркими, или слишком обтягивающими. Она выбрала чёрное, самое незаметное.
Когда они выходили из квартиры, Валера окинул её критическим взглядом и хмыкнул, но ничего не сказал.
День рождения у Серёги был шумным. Гости уже сидели за столом, когда Валера с Галиной вошли в квартиру.
— О, Валерка! — Серёга обнял друга. — Проходите, проходите! Галь, как дела?
— Спасибо, нормально, — она протянула подарок.
— Садитесь вот сюда, — хозяин указал на места рядом с молодой парой.
Соседка оказалась женой Серёгиного коллеги — девушка лет тридцати, худенькая, в облегающем платье. Она мило улыбнулась Галине, и та почувствовала, как Валера напрягся рядом.
Застолье началось. Тосты, анекдоты, смех. Галина сидела тихо, изредка отпивая сок. Валера налил себе уже третью рюмку.
— Слушай, Вальдемарыч, — Серёга хлопнул друга по плечу, — а помнишь, как мы с тобой в молодости за девками бегали? Ты тогда Галку свою в парке подцепил!
— Было дело, — Валера усмехнулся. — Красавица была. Все пацаны завидовали.
— Ну да, была, — протянул кто-то из гостей.
Галина сжала салфетку под столом. Валера налил ещё.
— А сейчас что, уже не красавица? — вступилась молодая соседка. — По-моему, Галина Петровна очень милая женщина.
— Милая, милая, — пробормотал Валера. — Только вот килограммов под сто, наверное.
За столом повисла неловкая пауза. Кто-то нервно засмеялся.
— Валера, ты чего? — Серёга попытался разрядить обстановку. — Давайте лучше за именинника!
Но Валера уже разошёлся:
— Да что я такого сказал? Правду, между прочим! Жена моя раньше в платье сорок четвёртого влезала, а сейчас что? Пятьдесят второго мало!
— Валер, хватит, — Галина встала из-за стола. — Извините, мне нужно в уборную.
Она вышла в коридор, опираясь на стену. Руки тряслись так, что пришлось их сжать в кулаки. В ушах звенело. Тридцать лет. Тридцать лет она терпела его настроения, капризы, недовольство. Варила ему супы, стирала рубашки, растила детей. А он… Он посмел унизить её при людях.
Дверь туалета открылась, вышла та самая молодая соседка.
— Галина Петровна, вы в порядке?
— Да, спасибо.
— Послушайте, — девушка подошла ближе, — не обижайтесь на мужа. Он просто выпил лишнего.
— Он трезвый то же самое говорит, — вырвалось у Галины.
— Тогда зачем вы это терпите? — в голосе девушки прозвучало неподдельное удивление. — Вы красивая женщина, ухоженная. И фигура у вас нормальная, между прочим. А он ведёт себя как последний хам.
Галина посмотрела на девушку. Та говорила искренне, без фальши.
— Знаете, мой папа так же с мамой обращался, — продолжила девушка. — Пилил, унижал. Мама терпела двадцать лет. А потом просто ушла. И знаете что? Папа через месяц приполз обратно, но мама его не взяла. Сейчас она живёт для себя, счастливая.
— Легко говорить «ушла», — Галина горько усмехнулась. — А куда мне идти? Квартира его, работы у меня нет…
— А работа вам зачем? Дети взрослые, пенсия скоро. Галина Петровна, вы же не мебель! Вы живой человек!
Домой они вернулись поздно. Валера шёл впереди, пошатываясь. Галина молча следовала за ним.
— Чего морду скривила? — он обернулся у двери. — Обиделась, да? Так правду же говорю!
Галина молча достала ключи. Открыла дверь. Прошла на кухню и налила себе воды.
— Ты меня игнорируешь? — Валера прислонился к дверному косяку. — Вот всегда так! Скажешь правду — сразу обижается!
— Какую правду, Валера? — она поставила стакан. — То, что я толстая? Или то, что ты меня больше не любишь?
— А, началось! — он махнул рукой. — Психи закатывать будем? Я устал, мне завтра рано вставать!
— Ты не ответил, — Галина развернулась к нему. — Ты меня любишь?
Валера замер. Такого вопроса он явно не ожидал.
— Какой глупый вопрос, — он попытался уйти от ответа. — Тридцать лет вместе живём.
— Это не ответ, — она шагнула к нему. — Я спрашиваю прямо: ты меня любишь? Или я для тебя просто кухарка, уборщица, мебель в этой квартире?
— Галка, ты чего? — Валера попытался отшутиться. — Выпила там чего, да?
— Я не пила. И не уходи от темы. Ответь мне.
Он посмотрел на неё с раздражением:
— Слушай, я не понимаю, что ты устроила! Нормально жили, нормально живём!
— Нормально? — голос Галины зазвенел. — Ты называешь нормальным то, что ты каждый день унижаешь меня? При чужих людях называешь коровой, мешком картошки?
— Да брось ты! — Валера отмахнулся. — Это же шутки! У всех так!
— Шутки? — она подошла ближе. — Валера, я за месяц двенадцать килограммов скинула! Двенадцать! Я перестала есть толком, потому что каждый раз, когда беру ложку, слышу твой голос: «Опять жрёшь!» Ты хоть раз это заметил?
Валера растерянно моргнул. Посмотрел на жену внимательнее. Действительно, лицо осунулось, платье висело мешком.
— Ну… я не знал, — он пробормотал.
— Конечно, не знал! — Галина почувствовала, как внутри что-то окончательно сломалось. — Потому что ты меня вообще не видишь! Я для тебя невидимка! Я тридцать лет растила твоих детей, стирала твои рубашки, готовила твой любимый борщ! А ты что? Ты сравниваешь меня с чужими жёнами!
— Галка, успокойся…
— Не смей говорить мне успокоиться! — она ударила ладонью по столу. — Ты знаешь, что Ксюша сказала? Что я для тебя существовала, а не жила! И она права! Я забыла, когда последний раз делала что-то для себя!
— Так иди, делай! — Валера повысил голос. — Кто тебе мешает?
— Ты мешаешь! — крикнула Галина. — Ты со своими: «Куда ты идёшь в таком виде?», «Зачем тебе это нужно?», «Сиди дома, готовь ужин!» Я забыла, какая я! Я даже в зеркало боюсь смотреть, потому что вижу там не себя, а твоё недовольство!
Валера попятился. Такой Галину он не видел никогда. За тридцать лет она ни разу не повышала на него голос, не спорила, не возражала.
— Ты… ты сошла с ума, — пробормотал он.
— Может, и сошла, — Галина прошла мимо него в спальню. — А может, наконец пришла в себя.
Она открыла шкаф и достала сумку. Начала складывать вещи.
— Ты что делаешь?! — Валера вбежал следом. — Куда ты собралась?
— К Свете. Переночую у неё.
— Галка, ты чего? — он схватил её за руку. — Брось ты эти глупости! Я не хотел тебя обидеть!
— Не хотел? — она высвободила руку. — Валера, ты полгода каждый день меня обижал. Каждый божий день. И знаешь, что самое страшное? Я начала в это верить. Я правда думала, что я уродина, что никому не нужна.
— Галь…
— Но сегодня одна девушка сказала мне, что я красивая. И знаешь что? Я ей поверила. Больше, чем тебе.
Она закрыла сумку. Надела куртку.
— Ты не уйдёшь, — Валера загородил дверь. — Это моя квартира!
— Твоя, — кивнула Галина. — И живи в ней. Один. С твоим недовольством, с твоими претензиями. А я больше не могу.
— Галка, подожди! — в голосе Валеры появились новые нотки. — Давай поговорим нормально!
— Нормально? — она усмехнулась. — Как ты со мной при гостях говорил? Валера, тебе тридцать лет не хватило, чтобы поговорить нормально. Теперь поздно.
Она обошла его и вышла в прихожую. Валера бросился следом:
— Куда ты?! Ты вернёшься через час, я знаю!
Галина обернулась у двери:
— Не вернусь, Валера. Знаешь почему? Потому что я, наконец, вспомнила, кто я такая. Я не корова. Не мешок картошки. Я Галина. Женщина, которая достойна уважения.
Прошло две недели. Галина жила у Светы, но каждый день ходила в свою квартиру — забирать вещи по чуть-чуть. Валера всегда был на работе.
Сегодня она пришла днём. Открыла дверь своим ключом и замерла. Квартира выглядела так, будто в ней случился ураган. На кухне гора немытой посуды, на полу валялись носки, в раковине — застывший жир от вчерашней яичницы.
— Галка? — Валера вышел из комнаты в мятой рубашке. — Ты вернулась?
— Пришла за вещами, — она прошла в спальню.
— Подожди, — он последовал за ней. — Давай поговорим. Нормально поговорим.
Галина открыла шкаф, начала складывать платья в коробку. Валера подошёл ближе:
— Я понял, что был не прав. Честно. Я… я скучаю. Без тебя тут всё разваливается.
— Ты скучаешь не по мне, — она не повернулась. — Ты скучаешь по горячему ужину и чистым рубашкам.
— Нет! По тебе скучаю! — он схватил её за руку. — Галь, ну прости меня! Я больше не буду!
Она посмотрела на него. Растрёпанный, небритый, с покрасневшими глазами. Жалкий.
— Валера, а ты знаешь, что я вчера делала?
— Что? — он растерянно моргнул.
— Я ходила в парикмахерскую. Первый раз за пять лет. Подстриглась, покрасилась. Потом зашла в магазин и купила себе платье. Красное. То самое, которое ты называл вульгарным.
— Галь…
— И знаешь что? — она убрала его руку. — Мне понравилось. Я посмотрела на себя в зеркало и увидела не толстую корову, а женщину. Красивую женщину.
— Ты и есть красивая! Я же говорю, я был дурак!
— Был, — кивнула Галина. — А я была ещё большей дурой, что терпела это. Но теперь всё.
Она закрыла коробку. Взяла её в руки.
— Галка, не уходи! — Валера преградил путь. — Я изменюсь! Буду другим! Буду говорить тебе комплименты, помогать по дому!
— Валера, тебе шестьдесят лет. Ты не изменишься. И мне уже не нужны твои комплименты.
— Тогда что тебе нужно?!
Галина посмотрела ему в глаза:
— Ничего. От тебя мне больше ничего не нужно. Я тридцать лет отдала тебе всю себя. Теперь пришло время пожить для себя.
Она обошла его и пошла к выходу. У двери обернулась:
— Кстати, Ксюша завтра заедет. Заберёт остальные мои вещи. И ещё — Света говорит, в её доме сдаётся однушка. Маленькая, но уютная. Как раз для меня.
— Ты серьёзно хочешь жить одна? — голос Валеры дрогнул.
— Да. Хочу научиться снова себе нравиться. А рядом с тобой это невозможно.
Она вышла на лестничную площадку. Валера кинулся следом:
— Галь! Ну хоть скажи, есть шанс, что ты вернёшься?!
Галина остановилась. Посмотрела на него последний раз:
— Знаешь, Валер, я тут подумала. Все эти месяцы я худела не от твоих слов. Я худела от того, что в этом доме было нечем дышать. А теперь я, наконец, вздохнула полной грудью.
Она спустилась по лестнице. У подъезда её ждала Света с машиной.
— Ну что, готова к новой жизни? — улыбнулась подруга.
Галина села в машину, положила коробку на колени и посмотрела в окно. Валера стоял на балконе, смотрел вниз. Маленький, несчастный, потерянный.
— Знаешь, Светка, — сказала Галина, — я первый раз за много лет чувствую себя лёгкой. И дело совсем не в килограммах.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида мелькнул их дом, потом исчез за поворотом.
А Галина улыбнулась — свободно, легко, по-настоящему.