«В 1970-х в сибирском разрезе экскаватор вскрыл пласт с водой ярко-синего цвета. Она не испарялась и не замерзала. Машинисты теряли память, а гигантская машина потом годами по ночам сама повторяла тот самый роковой цикл»...
В середине 1970‑х на одном из угольных разрезов в Сибири — то ли в Кузнецком бассейне, то ли где‑то ближе к Красноярску — работал гигантский шагающий экскаватор ЭШ‑100. Махина высотой с пятиэтажный дом, с ковшом, способным за раз поднять десяток грузовиков, он годами кромсал земные толщи, не зная усталости. Бригада машинистов, закалённых суровым климатом и тяжёлой работой, считала его почти живым: у экскаватора был характер, свои «причуды», но в целом он служил исправно.
Всё изменилось в ту самую смену. По плану нужно было вскрыть очередной пласт на глубине около восьмидесяти метров. Оператор, опытный Виктор Степанович, вспоминал: «Сначала пошла обычная порода — чёрный уголь, глинистые прослойки. Потом ковш вдруг словно провалился в пустоту. И оттуда… хлынуло».
Из разреза поднялась вода. Но не обычная — она была ярко‑синей, словно подкрашенная неведомым красителем. Цвет оказался стойким: ни разбавление, ни время не меняли его. Более того, вода не испарялась даже под жарким полуденным солнцем, а при минусовых температурах не превращалась в лёд. Она просто текла, переливаясь неестественным сапфировым сиянием, и скапливалась в низинах разреза.
В ту же смену машинисты начали жаловаться на странное состояние. У кого‑то кружилась голова, у кого‑то пропадала способность сосредоточиться. Но самое пугающее — временная потеря памяти. Виктор Степанович рассказывал: «Я помню, как опустил ковш, а потом… провал. Очнулся, когда напарник тряс меня за плечо. Часы показывали, что прошло двадцать минут, но я не мог вспомнить ни секунды из этого времени». Другие члены бригады описывали похожие эпизоды: будто кто‑то «вырезал» куски их воспоминаний.
А потом началось нечто и вовсе необъяснимое. На следующую ночь, когда разрез опустел, сторожа услышали гул механизмов. Они бросились к экскаватору и увидели невероятное: стрела ЭШ‑100 медленно, но уверенно двигалась, повторяя тот самый цикл, который выполнялся в момент вскрытия пласта. Ковш опускался, «зачерпывал» воздух, поднимался и опрокидывался — точно так же, как в тот роковой день. И так раз за разом, час за часом, пока не наступило утро.
Утром машина стояла неподвижно, но на панели управления горели индикаторы, хотя питание было отключено. Инженеры, вызванные на место, не нашли никаких технических причин для самопроизвольного движения. Проводка была цела, системы управления — в норме. Но с той ночи феномен повторялся: каждую полночь экскаватор «оживал» и воспроизводил один и тот же цикл, будто зацикленный на воспоминании о том, что произошло.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
Руководство разреза поспешило замять инцидент. Пласт, из которого хлынула синяя вода, спешно засыпали породой, а зону огородили. Экскаватор продолжили использовать, но ночную смену отменили. Однако слухи расползлись. Рабочие шептали, что машина «запомнила» что‑то страшное, что в её механизмах теперь живёт отголосок той синевы.
Со временем экскаватор вывели из эксплуатации. Его разобрали на металлолом, но легенда осталась. Старожилы разреза до сих пор рассказывают, что в безлунные ночи, если подойти к заброшенным карьерам, можно услышать отдалённый скрежет металла и увидеть тусклый синий отблеск в глубине выработок. А те, кто рискует задержаться, утверждают: в тишине вдруг раздаётся ритмичный звук — будто гигантский ковш снова и снова опускается в землю, повторяя свой роковой цикл.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)