Алиса, как яд, пропитала атмосферу дома на два дня. Её колкие замечания, притворная забота и пронзительные взгляды следовали за мной повсюду. Она проверяла всё: как я пользуюсь столовыми приборами, как разговариваю с прислугой (Эльза за эти дни стала моим молчаливым союзником по несчастью), как смотрю на Максима. Она ловила каждую нашу с ним паузу, каждое неидеально синхронное движение, как охотничья собака, чуящая фальшь. Максим реагировал на неё с ледяным равнодушием, что, кажется, злило её ещё больше.
Но настоящий сюрприз ждал на третий день. Утром, когда мы втроем — я, Максим и неотвязная Алиса — завтракали в тягостном молчании, разорванном лишь звяканьем её браслетов, в холле раздался звук подъезжающего лифта. На пороге гостиной появилась… девочка. Лет пятнадцати, в мешковатом чёрном худи, рваных джинсах и огромных кроссовках. Из-под капюшона выбивались пряди ярко-рыжих волос. На её бледном, усыпанном веснушками лице не было ни тени эмоций, только глубокая, застарелая усталость и настороженность. В одной руке — дорогая кожаная сумка, в другой — наушники.
— Вика, — произнёс Максим, и в его голосе впервые за эти дни прозвучала не фальшивая теплота, а настоящее, глубокое облегчение. Он встал и пошёл к ней. — Ты же завтра.
— Билет поменяла, — буркнула девочка, позволяя ему обнять себя. Она не обнимала в ответ, её руки повисли плетьми. — Надоело там.
Алиса фыркнула, отодвигая тарелку.
— Ну, вот и полный комплект. Семейный совет может собираться. Привет, Викуля. Выросла, я смотрю. И стиль… интересный.
Вика даже не посмотрела в её сторону. Её взгляд, серый и прозрачный, как дождевая вода, скользнул по мне и замер. В нём не было ни любопытства Алисы, ни холодности Максима. Было лишь тихое, безразличное ожидание. Кто эта новая? И сколько она продержится?
— Вика, это Анна, — сказал Максим, слегка подталкивая сестру ко мне. В его движениях была непривычная неуверенность. — Анна, моя младшая сестра. Учится в Швейцарии, на каникулы приехала.
Я улыбнулась, пытаясь найти ту самую «тёплую, но сдержанную» улыбку, но под взглядом этого ребёнка она рассыпалась. Вместо этого я просто сказала:
— Привет, Вика. Рада тебя видеть.
Она кивнула, едва заметно. Потом потянула капюшон ещё глубже на глаза и направилась к своему крылу, даже не позавтракав.
Алиса хихикнула.
— Ну, удачи тебе с этим угрюмым ежом, милая. Она со мной за пять лет два слова не сказала.
Максим бросил на неё убийственный взгляд, но та лишь пожала плечами и удалилась, видимо, решив, что спектакль стал менее интересным.
Весь день Вика не выходила из своей комнаты. Обед и ужин ей отнесли на подносе. Максим несколько раз подходил к её двери, замирал, словно прислушиваясь, но не решался постучать. Я видела, как это его мучает. Он, железный повелитель корпораций, был беспомощен перед тихой замкнутостью своей сестры. И в этом была какая-то пронзительная человечность, которая растрогала меня.
На следующее утро я решилась. Я не была тут хозяйкой, не была семьёй. Я была временным явлением. Но я видела боль в глазах этого подростка — ту же боль, что и у её брата, только не скрытую за сталью, а выставленную напоказ в виде чёрной одежды и наушников. Я помнила, как в моей прошлой работе мне иногда удавалось найти подход к самым сложным, закрытым сотрудникам. Может, получится и здесь?
Я попросила Эльзу приготовить два горячих шоколада с зефиром — не тот изысканный десерт, что подавали здесь, а простой, детский, из пакетика, который я нашла в дальнем шкафчике. Взяв поднос, я постучала в дверь Вики.
— Входи, — раздался тихий голос.
Она сидела на подоконнике-нише, укутавшись в плед, и смотрела в окно на серое небо. В комнате царил творческий хаос: на столе стоял открытый ноутбук с какими-то сложными графиками, на стенах — постеры не с поп-звёздами, а с фотографиями далёких галактик и формулами. На полу валялись книги по астрофизике и философии.
— Принесла тебе… ну, не знаю, можно ли это тут называть горячим шоколадом, — сказала я, ставя поднос на стол. — Но пахнет неплохо.
Она медленно повернула голову. Взгляд её был пустым.
— Спасибо, — пробормотала она, но не двинулась с места.
Я села на краешек кресла у стола, не приближаясь.
— Я не буду тебя беспокоить. Просто подумала, что смотреть на облака в одиночестве иногда скучно.
— А с кем веселее? — она спросила беззлобно, просто констатируя факт.
— Не знаю. Иногда — с тем, кто тоже молчит, — ответила я.
Она снова посмотрела на меня, и теперь в её взгляде мелькнул слабый интерес.
— Максим тебя нанял?
Вопрос был таким прямым и неожиданным, что у меня перехватило дыхание. Она была умнее и проницательнее, чем я могла предположить.
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросила я.
— Потому что он так и делает. Всё покупает. Решения, людей, тишину. И ты… ты на него не похожа. Ты не смотришь на всё здесь, как на свою собственность. Ты смотришь, как будто заблудилась.
Её слова попали в самую точку. Этот ребёнок видел меня насквозь.
— Мы с твоим братом… у нас договорённость, — честно призналась я. Лгать ей казалось кощунством.
— Про бизнес? Про этого старика, Семёна?
Я кивнула, поражённая. Она была в курсе. Значит, Максим не скрывал от неё всего.
— Он тебе много платит?
— Достаточно, чтобы решить свои проблемы.
— А у тебя были проблемы? — теперь она повернулась ко мне полностью. Её интерес был искренним, научным.
— Да. Большие. Но сейчас они решаются.
— Зато появились новые, — констатировала она и, наконец, сползла с подоконника, подошла к столу и взяла кружку. — Спасибо за шоколад.
Она отпила глоток, и на её лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на удовольствие.
— Он тебя не обижает? — вдруг спросила она, смотря в кружку.
— Кто? Максим? Нет. Он… просто очень занят и очень закрыт.
— Он всегда такой. С тех пор, как их не стало. — Она произнесла это тихо, без дрожи в голосе, но от этих слов стало холодно. — Он думает, что должен быть сильным за всех. Даже за меня. И от этого он становится… как робот.
Мы помолчали. Она допила шоколад.
— А ты… ты его любишь? — следующий вопрос повис в воздухе, острый и неудобный, как игла.
Я замерла. По контракту, я должна была сказать «да». Но глядя в эти честные, печальные глаза, я не смогла.
— Я его почти не знаю, Вика. Но мне его… жалко. И я уважаю то, что он для тебя делает.
Она долго смотрела на меня, как будто проверяя на вшивость. Потом кивнула, как будто мой ответ её устроил. Возможно, потому что он был честным.
— Он хороший. Глубоко внутри. Просто он это очень хорошо прячет. И боится, что если покажет, то сломается. — Она вздохнула. — Ладно. Можешь приходить иногда. Если захочешь. Со шоколадом.
Это было больше, чем я могла надеяться. Я улыбнулась и встала.
— Договорились. А ещё… если тебе скучно, у меня есть старая карта звёздного неба. Не такая крутая, как твои графики, но с ней можно придумывать созвездия.
На её губах дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.
— Ладно. Покажи как-нибудь.
Когда я вышла из её комнаты, я встретила в коридоре Максима. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. Его лицо было непривычно открытым, на нём читались удивление, благодарность и какая-то растерянность.
— Она… с тобой говорила, — произнёс он не как вопрос, а как чудо.
— Немного. Она умная. И ей одиноко.
Он кивнул, глядя в пол.
— Спасибо, — сказал он тихо, почти шёпотом. И это «спасибо» прозвучало искреннее всех его предыдущих слов, вместе взятых. Потом он поднял на меня взгляд, и в его синих глазах я впервые увидела не лёд, а трещину. Сквозь неё проглядывало что-то живое, ранимое и очень уставшее.
Он развернулся и ушёл, не добавив больше ни слова. Но этого было достаточно. В тот день, через рыжую, угрюмую девочку-подростка, между нами протянулась первая, очень тонкая нить чего-то настоящего. Не по контракту. Не для сделки. Просто потому, что мы оба, каждый по-своему, увидели в другом человека, а не функцию. И для начала игры в семью этого было более чем достаточно.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e