Марина сжимала в руках бархатную коробочку, от которой исходил сладковатый запах новой кожи. Часы. Швейцарские, дорогие, нелепые в её нынешней жизни. Последняя крупная трата перед тем, как всё рухнуло. Подарок для лучшей подруги. Для Сони.
Они должны были отметить сегодня «другую» годовщину — десять лет с того дня, как Соня, тогда ещё начинающий, но уже наглый юрист, вытащила Марину из тотального финансового краха, устроенного её бывшим. «Мы с тобой, как две половинки разбитой чашки, — говорила тогда Соня, наливая дешёвое вино в пластиковые стаканчики. — Уродливо, но склеить можно». Склеили. Теперь у Марины был свой небольшой, но стабильный цветочный бизнес. А у Сони — партнёрство в престижной фирме и муж, которого Марина терпеть не могла.
Марина припарковалась у подъезда элитной высотки, привычным жестом поправила прядь волос. Она всегда чувствовала себя здесь немного замарашкой, даже в новом кашемировом пальто. Дверь открыл Артём, муж Сони. Его ухоженное лицо расплылось в улыбке, которая не дотянулась до холодных, оценивающих глаз.
— Мариш, заходи! Сонька в спальне, коктейль какой-то выбирает. Я как раз клубнику режу для мохито.
— Спасибо, Тёма, — вежливо кивнула Марина, проходя в гостиную, от которой веяло стерильным гламуром журнальной съёмки.
Соня выплыла из спальни в шелковом халате, с планшетом в руках. Её лицо, всегда безупречное, сегодня было слегка напряжённым.
— Наконец-то! Я уже начала думать, что ты передумала. Смотри, какой дизайн для визиток мне предложили. «Софья Валерьевна Арбенина, старший партнёр». Звучит?
— Громко, — улыбнулась Марина, протягивая коробочку. — С годовщиной нашей «склейки».
Соня раскрыла крышку, блеснули сталь и сапфировое стекло. На её лице вспыхнул искренний, старый восторг.
— Боже, Маринка, они же безумно красивые! И дорогие. Ты что, разоряться вздумала?
— Для лучшего друга — не разоряние, а инвестиция, — пошутила Марина, но внутри ёкнуло. Деньги на счету таяли с пугающей скоростью.
— Садись, рассказывай, как дела в твоём царстве флоры? — Соня бросила часы на диван, как будто это была безделушка из бижутерии, и устроилась напротив, поджав ноги.
— Да как… Цветы цветут, люди влюбляются, жены прощают. Стандартный набор. Только аренду поднимают в павильоне. На сорок процентов.
— На сорок? — Соня приподняла идеально вычерченную бровь. — Жёстко. А ты поговори с владельцем. У тебя же договор.
— Говорила. Его новый юрист — циник редкий — сказал, что все правомерно, есть пункт о корректировке в одностороннем порядке. Пришлось подписать, иначе выставил бы на улицу сразу.
Соня вздохнула, многозначительным взглядом окинула скромные джинсы и свитер подруги.
— Вот видишь, а ты всё сопротивлялась, когда я предлагала тебе вести твои дела. У меня бы такого не случилось. Я бы этого юриста на лопатки положила за пару встреч. Но ты же самостоятельная. «Хочу всё сама».
В её голосе звучало знакомое — смесь заботы и снисхождения. Оно всегда бесило Марину, но сегодня кольнуло особенно больно.
— Я не хотела тебя грузить, у тебя своих дел полно.
— Пустяки. Дружба дороже. Кстати, — Соня отхлебнула из бокала, который принёс Артём. — О тебе вспомнил один мой клиент. Владелец сети ресторанов. Ему как раз для нового заведения нужен постоянный флорист. Оформление, еженедельное обновление, корпоративы. Бюджет очень приличный. Хочешь, представлю?
У Марины замерло сердце. Это был шанс. Спасение.
— Сонь, ты серьёзно? Это было бы…
— Конечно, серьёзно! — перебила подруга, сияя. — Я ему уже немного рассказала о тебе. Он заинтересовался. Правда, есть нюанс.
«Нюанс». Слово, от которого похолодело внутри.
— Какой?
— Он человек старый закалки. Любит всё проверить лично, прежде чем довериться. Особенно в таком деликатном деле, как эстетика. У него на субботу запланирован званый ужин в загородном доме. Нужно оформить несколько зон. Он готов рассматривать это как пробный заказ. Если понравится — контракт твой.
— Суббота? Но это же послезавтра! — растерялась Марина. — У меня уже расписаны две свадьбы, я физически не успею всё закупить и…
— Марин, — голос Сони стал твёрже, «адвокатским». — Это клиент уровня «люкс». За него дерутся. Я буквально выцарапала для тебя эту возможность, отодвинув двух опытных флористов, которые сами на коленях ползли к нему. Ты либо собираешься в бой, либо продолжаешь торговать тюльпанами у метро. Выбирай.
Удар был точным и болезненным. «Тюльпаны у метро» — это про её многолетний труд, про бессонные ночи, про первую мастерскую в подвале.
— Хорошо, — тихо сказала Марина, глотая обиду. — Я сделаю. Спасибо.
— Вот и умница! — Соня снова стала солнечной и легкой. — Я пришлю тебе контакты его администратора и адрес. Держи меня в курсе!
Вечер субботы. Загородный дом больше походил на дворец. Марина с двумя нанятыми на скорую руку помощниками разгружала фургон. Руки дрожали от усталости — она не спала двое суток, чтобы успеть всё. Сердце билось в тревожном ритме. Вокруг суетилась прислуга, а из-за дверей доносились смех и звон бокалов.
Внезапно распахнулась массивная дверь, и на пороге появилась… Соня. В вечернем платье, с бокалом шампанского в руке. Рядом с ней — пожилой, важного вида мужчина.
— А вот и наша талантливая флористка! — звонко произнесла Соня, и её голос прозвучал как скрежет стекла для Марины. — Виктор Сергеевич, позвольте представить — Марина. Та самая, о которой я вам рассказывала.
Марина замерла с охапкой белых орхидей в руках. Соня была здесь. Как гостья.
— Марина? — босые ноги в разношенных кедах, поношенная рабочая куртка. Она чувствовала себя не флористом, а прислугой.
— Мы… знакомы? — с наигранным интересом спросил Виктор Сергеевич.
Соня легко вплела руку в локоть мужчины.
— О, Марина — моя давняя-давняя подруга. Я так хотела ей помочь, когда узнала о её… небольших сложностях. И решила, что лучшая помощь — это выгодный контракт! Надеюсь, она нас не разочарует.
Её взгляд, скользнувший по грязным рукам Марины и коробкам с цветами, говорил обратное: «Смотри, какая я добрая. И смотри, какая пропасть между нами».
Всё внутри Марины оборвалось. Это была не помощь. Это была демонстрация власти. Унизительная, рассчитанная подачка. Соня специально привела её сюда, в таком виде, чтобы насладиться контрастом. Чтобы напомнить, кто здесь благодетель, а кто — вечная просительница.
Работать дальше было невыносимо. Марина отдавала последние указания помощникам, руки её машинально двигались, а в голове стоял гул. Когда всё было закончено, она вышла на свежий воздух, чтобы забрать последнюю коробку. Из-за угла террасы донеслись голоса. Соня и Артём.
— …и зачем ты только ввязалась в эту благотворительность? — ворчал Артём. — У неё же вид жалкий. Испортила весь пафос вечера.
— Успокойся, — голос Сони был спокойным, холодным. — Это не благотворительность. Это страховка.
— Какая ещё страховка?
— Виктор Сергеевич — не просто ресторатор. Он владеет половиной той недвиги, где торгует наша «самостоятельная» Марина. Его юрист, который так ловко поднял ей аренду — мой стажёр. По моему совету.
Марина прижалась к холодной стене дома, не в силах пошевелиться.
— Я просто направляю процесс, — продолжала Соня. — Сначала создаём проблему, потом — предлагаем элегантное решение. Она получит этот контракт, конечно. На кабальных условиях, которые я для неё подготовлю. А её павильончик… его скоро снесут под новую парковку для ресторана Виктора Сергеевича. У неё не будет выбора, кроме как работать на нас. Она будет обязана всем. Мне. И будет всегда помнить, кто здесь хозяин, а кто — трофейная собачонка на поводке. Так надёжнее. Дружба дружбой, а власть — дороже.
Тишина. Звон в ушах заглушал всё. Предательство было настолько тотальным, настолько расчётливым, что не оставляло сомнений. Это не спонтанная подлость. Это — многолетняя стратегия.
Марина не помнила, как добралась до фургона. Она сидела за рулем, и слёз не было. Была ледяная, кристальная ярость. Она достала телефон, нашла номер. Не Сони. Администратора Виктора Сергеевича.
— Алло? Это Марина, флорист. Всё готово. И… я хочу внести небольшой творческий штрих от себя, в подарок. В центральной композиции, в нише за лестницей, я оставила… сюрприз. Секрет мастера. Уверена, господину Арбенину понравится.
Она положила трубку. В центральной композиции, среди белых орхидей и эвкалипта, не было сюрприза. Там были её часы. Те самые, швейцарские. С крошечной, почти невидимой царапиной на задней крышке, которую могла узнать только один человек. И вложенная в коробочку флешка. Флешка, на которую за минуту до отъезда Марина, дрожащими руками, скинула запись разговора на террасе. Запись, сделанную диктофоном в её телефоне, который она, по старой привычке, чтобы вести учёт заказов, всегда включала на совещаниях.
Она завела двигатель и тронулась с места. В зеркале заднего вида отражался освещённый дворец. Скоро там начнётся скандал. Артём, услышав свой голос в записи, перессорится со всеми. Виктор Сергеевич, узнав, как его использовали в грязных играх, откажется от услуг Сониной фирмы. А сама Соня… Она получит свой «трофей». Только не тот, о котором мечтала.
Марина ехала по тёмной дороге. Боль уступала место странному, пустому спокойствию. Мост сожжён. Дружбы больше не существовало. Её жизнь снова начиналась с чистого листа. На этот раз — без красивых, но ядовитых цветов вроде Сони. Она вдруг вспомнила их старую шутку про склеенную чашку. Соня забыла главное: чашку, склеенную из острых осколков, можно взять в руки только один раз. Второй раз она обязательно порежет того, кто пытается ею владеть.