Часть 1. УЖИН ВТРОЕМ
Дверь в номер закрылась с тихим щелчком. Просторно, стерильно чисто, вид на море из панорамного окна. Идеально. Именно так, идеально, они с Максимом описывали друг другу этот отпуск последние три месяца. «Нам нужно сменить обстановку», — говорил он. «Нам нужно побыть вдвоем», — вторила она. Оба подразумевали: «Нам нужно починить то, что уже не ломается, а тихо рассыпается в пыль».
Их ритуалы были отлажены до автоматизма. Максим разложил вещи в шкаф, проверил Wi-Fi, включил кондиционер. Анна протерла влажной салфеткой ручку мини-бара. Десять лет брака. Он знал, что она пьёт кофе с двумя каплями молока, она — что он храпит, когда ест на ужин сыр. Они спали под одним одеялом, разделённые невидимым, но непреодолимым каньоном сантиметров.
— Спустимся к ужину? — спросил Максим, не отрываясь от экрана телефона, где деловито мигали рабочие уведомления.
— Да, конечно. Через пятнадцать минут.
Лифт плавно понёс её вниз, к шуму фойе, к обещанию средиземноморского буфета. Анна машинально поправила подол платья. И в этот момент мир перевернулся.
Он стоял у ресепшена, с тем же потертым дорожным рюкзаком через плечо. Седые виски лишь оттеняли его всё тот же, непокорный взгляд. Марк. Тот, с кем они двадцать лет назад жгли мосты, спорили до хрипоты и целовались так, что потом гудели виски. История, оборванная не ссорой, а жестокой иронией судьбы — внезапным переездом его семьи в другую страну.
Их взгляды встретились и сцепились в молчаливом поединке. Время схлопнулось. Анна услышала собственное сердце — гулкий, забытый звук.
— Анна? — Его голос, немного ниже, грубее, но с той же интонацией недоверия к чуду, прорезал шум лобби. — Не может быть.
Она заставила себя сделать шаг. Улыбнуться светски, как учат глянцевые журналы при встрече с бывшими.
— Марк. Какое неожиданное совпадение.
— Да уж, — он рассмеялся коротко, беззвучно. — Я тут на воркшопе. На неделю. А ты?
— Отдыхаем с мужем, — поспешно добавила она, будто выставляя щит.
Из ресторана вышел Максим, оглядываясь в поисках жены. Увидев её в компании незнакомца, он медленно подошёл. Анна совершила ритуал представления: «Максим, мой муж. Марк… старый друг».
Мужчины пожали руки. Взгляд Максима был оценивающим, но вежливым. Взгляд Марка — насмешливо-открытым.
«Он всё тот же», — пронеслось в голове у Анны. «Он уже не мой», — тут же ударила мысль-угрызение.
Ужин втроём получился карикатурно-вежливым. Максим рассказывал о тендерах. Марк — о своих фотоэкспедициях. Анна молчала, разрываясь между двумя вселенными. Одна была безопасной, предсказуемой, как хлопковое бельё. Другая пахла озоном после грозы и безумием.
Часть 2. ДВЕ ВЕРСИИ СЕБЯ
Позже, когда Максим ушёл в номер — «голова болит, рано вставать завтра» — они остались. Сидели у бара, и море за окном дышало тьмой.
— Он тебя любит? — вдруг спросил Марк, не глядя на неё, вертя в пальцах стопку.
— Да. По-своему. Мы — семья.
— Страшное слово, — он хмыкнул. — Означает конец истории. А наша, помнишь, так и не была дописана.
Искры, которые летели днём, теперь разгорались в опасное, согревающее пламя. Они говорили обо всём. О том, что было, о том, чего не случилось. Он помнил мелочи, о которых забыла она. Цвет её шарфа в тот дождливый ноябрь. Песню, что играла в машине при их первой ссоре. В его памяти она осталась той самой — бесшабашной, жадной до жизни, смеющейся громко и некрасиво.
«Это просто разговор, — убеждала себя Анна. — За старые времена».
Но где граница между ностальгией и предательством? Когда воспоминание о чьём-то прикосновении заставляет кожу гореть, а собственный муж в номере кажется соседом?
— Завтра, — сказал Марк, уже прощаясь. Его взгляд был тёплым и острым, как лезвие. — Я буду на пирсе с шести. С фотоаппаратом. Закат обещают безумный. Если захочешь, приходи… покажу, какое море самое красивое.
Всю ночь Анна ворочалась рядом с тихо посапывающим Максимом. Перед ней стоял не выбор между мужем и бывшим парнем. Это было слишком просто. Перед ней стоял выбор между двумя версиями самой себя. Между «я есть» и «я могла бы быть».
Часть 3. ДАВАЙ СМОТРЕТЬ НА ШТОРМ
Наступило утро. День прошёл в нелепых курортных активностях. Максим предложил сыграть в теннис. Анна отговорилась мигренью. Она ловила себя на том, что считает часы. Шесть вечера. Пирс.
В пять тридцать она надела то самое простое платье, в котором приехала. Взглянула в зеркало. Не стала красить губы. Она вышла из номера, прошла по длинному коридору, нажала кнопку лифта.
Лифт шёл медленно. Внутри Анна вдруг с невероятной ясностью вспомнила один вечер десять лет назад. Она и Максим, ещё не муж, а просто возлюбленный, немного неуклюжий мужчина, жарили шашлык на даче. Дождь застал врасплох, они промокли до нитки, смеялись, как дети, и забирались под одеяло с чашкой горького, пережженного кофе. И тогда, прижавшись к его ещё мокрой от дождя груди, она думала не о безумных страстях. Она думала: «Как же безопасно».
Лифт дошёл до первого этажа. Двери открылись с тихим шелестом. Прямо перед ней, у пальмы, стоял Максим. Он смотрел на неё. В его руках были два стаканчика с мороженым, её любимым, с карамелью.
— Голова прошла? — спросил он просто. — Купил тебе. Там, — он кивнул в сторону моря, — такой ветер, похоже на шторм. Пойдём, посидим на балконе? Посмотрим на волны.
Он не спрашивал, куда она шла. Не обвинял. Он просто стоял с мороженым, которое таяло под струёй кондиционера, и ждал. Ждал её выбора.
Анна замерла на пороге. За её спиной был путь на пирс, к закату, к искрам, к недописанной истории. Перед ней — муж, балкон, тающее мороженое и тихая, негромкая правда их десяти лет.
Она сделала шаг. Не вперёд и не назад. Она взяла стаканчик из его руки. Пальцы коснулись на мгновение. Они были тёплыми.
— Пойдём, — тихо сказала Анна. — Давай смотреть на шторм.
Иногда самое опасное и интригующее приключение — не в том, чтобы убежать за новыми искрами. А в том, чтобы разжечь огонь там, где ты уже привык видеть пепел.
Представьте: вы в отпуске с мужем, а в лобби отеля стоит ваш бывший, с которым было все страстно и безнадежно. Ваши действия?