— Марин, ты только не волнуйся, но мама завтра привезет Катю. Помнишь, я говорил, что племянница поступила в институт? — Игорь не смотрел жене в глаза, усердно изучая экран телефона.
Марина замерла с полотенцем в руках.
— Помню. Но ты говорил, она будет жить в общежитии. У нас однокомнатная квартира, Игорь. Куда мы её? На кухню, на раскладушку?
— Мама сказала, что общежитие — это клоака. Кате нужны условия для учебы. Потеснимся полгода, пока она не освоится. Квартира-то всё равно мамина.
Эта фраза хлестнула Марину по лицу. «Квартира мамина». Юридически — да. Пять лет назад, когда они поженились, свекровь, Анна Борисовна, милостиво пустила их пожить в свою «вторую однушку».
— Живите, детки, обживайтесь. Считайте, что это ваш дом, — говорила она тогда.
И Марина поверила. Она вложила сюда все свои добрачные накопления. Сделала капитальный ремонт, заменила гнилые трубы, выровняла стены, заказала встроенную кухню, о которой мечтала. Она знала здесь каждый уголок, каждую трещинку, которую сама же и зашпатлевала.
Анна Борисовна приехала на следующий день. Катя — тихая, но с цепким взглядом девочка — молча затащила два огромных чемодана в комнату.
— Вот и славненько! — свекровь по-хозяйски прошла на кухню, отодвинув Марину от плиты. — Мариночка, ты бы освободила половину шкафа в комнате. Ребенку вещи вешать некуда. И на кухне один ящик выдели под её продукты.
— Анна Борисовна, мы пять лет здесь живем... — начала Марина, чувствуя, как в горле закипает ком.
— Живете, и спасибо бы сказали, — припечатала свекровь, даже не оборачиваясь. — Другие за аренду платят, а вы на всем готовом. Квартира моя, я имею право помочь родной внучке. А ты, если что-то не нравится, можешь пойти погулять.
Игорь молчал. Он всегда молчал, когда дело касалось матери. Для него это было удобным решением: и мама довольна, и племянница под присмотром, и платить ни за что не надо.
Месяц превратился в ад. Катя оказалась совсем не «тихой отличницей». По ночам она занималась, включив яркий свет прямо над диваном, где спали Марина с Игорем. В ванной постоянно висели её вещи, на кухне громоздилась гора грязной посуды.
— Игорь, поговори с ней, — умоляла Марина. — Я не сплю, у меня на работе ошибки пошли.
— Ой, Марин, не нагнетай. Она ребенок, ей тяжело. Потерпи.
Точкой невозврата стал четверг. Марина вернулась с работы раньше и обнаружила, что её любимый комнатный цветок — огромная монстера, которую она выхаживала три года — стоит на лестничной клетке. А на её месте в комнате теперь красуется второй рабочий стол для Кати.
— Это что такое? — Марина вошла в квартиру, не снимая пальто.
— Места мало, — Катя, не отрываясь от ноутбука, пожала плечами. — Бабушка сказала, что этот лопух только пыль собирает.
В тот вечер Марина впервые не стала плакать. Она спокойно дождалась Игоря и Анну Борисовну, которая зачастила к ним «с проверками».
— Я ухожу, — сказала Марина, когда все собрались на кухне.
— Ну и скатертью дорога! — фыркнула свекровь. — Игорь найдет ту, что будет ценить крышу над головой.
— Я ухожу не одна, — Марина улыбнулась. — Я забираю свой ремонт.
На следующее утро, когда Игорь ушел на работу, а Катя — в институт, к дому подъехала бригада.
Марина действовала методично. Она не трогала мебель свекрови — старый диван и облезлый шкаф, который стоял тут до ремонта. Но она сняла всё, что купила сама.
Рабочие демонтировали встроенную кухню («её всё равно нужно было подгонять под новую квартиру», — успокаивала себя Марина). Сняли дорогую сантехнику, заменив её на самые дешевые пластиковые краны. Срезали натяжные потолки. Последними ушли мастера по дверям — Марина забрала даже межкомнатные двери из натурального шпона.
Она оставила квартиру в том виде, в каком получила её пять лет назад: серые бетонные стены (обои она ободрала, ведь они были куплены на её деньги), торчащие провода и старый линолеум, который она когда-то бережно прикрыла ламинатом (ламинат теперь лежал стопкой, готовый к вывозу).
Когда вечером Игорь открыл дверь своим ключом, он не сразу понял, куда попал. В квартире пахло пылью и пустотой. В ванной сиротливо торчал обрезок трубы, а в кухне вместо стильного гарнитура стояла старая табуретка, которую Марина милостиво оставила.
Телефон Марины разрывался от звонков Анны Борисовны.
— Ты воровка! Ты разорила квартиру! Я в полицию заявлю! — визжала свекровь в трубку.
— Заявляйте, — спокойно ответила Марина. — У меня сохранились все чеки и договоры на моё имя. Я забрала своё имущество. А ваша квартира на месте. Стены, потолок, пыль на плинтусах — всё ваше. Наслаждайтесь.
Марина сняла небольшую студию. Да, пришлось влезть в долги, чтобы перевезти и установить свою кухню и технику. Но впервые за долгое время она спала в тишине.
Игорь пытался прийти. Стоял под дверью, просил прощения, говорил, что мама «немного погорячилась».
— Мама не погорячилась, Игорь. Она показала мне моё место. И ты его подтвердил своим молчанием. Теперь живите вдвоем. У Кати как раз много места для учебы — целых четыре бетонных стены.
Марина закрыла дверь и заварила чай. На окне в новой квартире расправляла листья спасенная монстера. Жизнь начиналась с чистого листа, и этот лист, в отличие от стен в квартире свекрови, был абсолютно белым и свободным от чужих претензий.
Теги: #семейныеотношения #свекровь #рассказ #жизненнаяистория #ремонт #невестка #дзен_истории
А как бы вы поступили на месте Марины? Стоило ли «раздевать» квартиру до бетона или нужно было просто уйти, оставив всё свекрови? Пишите в комментариях!