ВИА — штука коварная. Вроде бы вся страна помнит мелодию, может напеть припев, а вот фамилию солистки — попробуй вспомни. «Здравствуй, песня!» знают многие. «Старый костёр», «Белый налив», «Рябиновые бусы» — тем более. А имя Галины Шевелёвой для кого-то всплывает только после уточнения: «Это та самая, с таким тёплым, чуть густым голосом». И вот на этом месте обычно наступает неловкая пауза, потому что дальше идёт не музыка, а короткая строчка из криминальной хроники: 26 июня 1991 года Шевелёву убили в её московской квартире.
Меня в этой истории всегда цепляет не только сама трагедия, а то, насколько она «не про сцену». Не про гастроли, не про ревность, не про громкий скандал. Всё куда прозаичнее и страшнее: доверчивость, ночь, чужой человек в доме, который пришёл под видом поклонника.
Не звезда «по учебнику»
Шевелёва не выглядела как артистка, выращенная в тепличной системе «консерватория — конкурс — телевидение». Скорее наоборот. В её биографии есть один поворот, который и сегодня вызывает улыбку: после школы она поступила на экономический факультет Харьковского института общественного питания. Человеку со стороны это кажется нелепым: почему экономика, если у тебя явный музыкальный талант? Но в советской реальности «нормальная профессия» часто была страховкой. Только, как водится, страховка не пригодилась.
Потому что всё равно победила сцена. Сначала — маленькая, ресторанная. В Харькове она работала вокалисткой в ресторане «Кристалл». Про такие места редко пишут красиво, а зря: там тебя учат быстрее и жёстче, чем любые мастер-классы. Люди приходят отдыхать, разговаривать, спорить, шуметь, и если ты сумел сделать так, чтобы тебя слушали — значит, ты действительно умеешь петь. Ресторан не про «идеальное звучание», он про характер и контакт.
И характер у неё, судя по всему, был. Причём без позы. Скорее — открытый, живой, лёгкий на общение. Это качество потом сыграет злую роль, но пока оно было её преимуществом: публику чувствовала, зал держала.
Харьковская «точка старта» и сестра-близнец
Галина родилась 26 декабря 1952 года в Харькове, в районе Москалёвка. Причём родилась не одна: на свет появились близнецы — Людмила и Галина. Людмила была старше всего на 45 минут, но иногда такие мелочи в семьях запоминают на всю жизнь: как будто в этом есть знак.
Семья была простая: отец работал строителем, мать — воспитателем в детском саду. Отец умер, когда девочки были совсем маленькими, и воспитанием занимался отчим. Сёстры рано начали «выступать» дома: придумывали концерты для родных и соседей, пели всем, кто соглашался слушать. В школе записались в хор. Только со временем Людмила нашла другие интересы, а Галина, наоборот, всё глубже уходила в музыку. По словам сестры, складывалось ощущение, что без сцены Галина буквально задыхается.
1977 год: одно прослушивание, которое поменяло всё
Иногда жизнь поворачивает не на больших решениях, а на маленьких импульсах. В 1977 году в Харьков приехал с гастролями недавно созданный ВИА «Здравствуй, песня!» под руководством Аркадия Хаславского. На прослушивание собирался коллега Галины по «Кристаллу» — вокалист Олег Башкин. Галина пошла с ним — просто попробовать. И вот тут случился тот редкий момент, когда «попробовать» превращается в «теперь ты живёшь иначе»: в ансамбль приняли обоих.
Так началась московская глава, где романтики было меньше, чем кажется, а работы — больше. Сначала она была бэк-вокалисткой, жила скромно, делила квартиру с другой участницей ансамбля. Но это как раз тот случай, когда бытовая теснота почти не замечается: ты рядом с музыкой, и этого достаточно.
«Старый костёр» и время, когда ВИА делали страну моложе
Её первым громким сольным успехом в составе ансамбля стала песня «Старый костёр» — музыка Александра Морозова, стихи Леонида Дербенёва. В песне не было кричащей моды, зато было то, что любит большая аудитория: ясная эмоция и узнаваемый голос, который не притворяется.
Параллельно она исполняла и западные композиции с русским текстом в аранжировках Хаславского. Тогда это было особое искусство: «чтобы современно, но чтобы пропустили». Эпоха ВИА вообще держалась на балансе — между динамикой и дозволенностью, между танцевальностью и правильной витриной.
К 1981 году состав «Здравствуй, песня!» сильно сократился, и Шевелёва фактически стала единственной солисткой. Это её звёздный час. Именно её голосом ансамбль для многих и запомнился. В репертуаре появились хиты вроде «Просто я такая женщина», «Я выжила», «Вокруг любви». ВИА записывал диски-гиганты, тиражи расходились по Союзу, а публика шла «на знакомое звучание».
И вот тут появляется второй сюжетный слой — личный.
Хаславский: муж, автор, опора — и внезапный обрыв
Между Галиной и Аркадием Хаславским возникли отношения не только творческие. В 1981 году она переехала к нему, в 1982-м они поженились. В таких союзах всегда двойной эффект: с одной стороны — мощная поддержка, с другой — зависимость от общей судьбы. Хаславский был для неё и мужем, и продюсером, и наставником, и человеком, который во многом формировал её репертуар.
В 1983 году этот фундамент треснул. Хаславского арестовали и приговорили к четырём годам лишения свободы за экономические нарушения — история, которую тогда связывали с жёсткими кампаниями начала 80-х. Он пытался сохранить коллектив и обойти требования к профессиональному образованию музыкантов, и в итоге попал под уголовную статью.
Для Шевелёвой это означало не просто личную драму. Это означало перемену всей профессиональной среды. Руководство ансамбля перешло к Игорю Матвиенко, стиль поменялся радикально: вместо привычной эстрадной диско-энергии пришла рок-ориентация. Галина не смогла встроиться в новое звучание и в 1984 году ушла из состава, хотя как сольная певица ещё участвовала в концертных программах.
Чуть позже она работала в Калужской филармонии, в группе Владимира Сутормина — человека, с которым пересекалась ещё в прежние годы. В 1985-м она ездила в Тихорецк, где Хаславский отбывал наказание. Эта часть биографии редко «звучит», потому что не подходит под образ эстрадной звезды. А зря: именно там видна её не сценическая, а человеческая стойкость.
Возвращение и «Белый налив»
В 1986 году Хаславского освободили досрочно. Он снова вошёл в музыкальную работу, сотрудничал с Иосифом Кобзоном, а затем через Росконцерт вернул себе название «Здравствуй, песня!» и зарегистрировал ВОКС — вокально-оркестровую концертную студию — в системе областной филармонии Томска. Формально это звучит сухо, но по сути было попыткой заново собрать жизнь и профессию.
До 1989 года Шевелёва исполняла большую часть репертуара нового коллектива. С ВОКС вышли диски-гиганты «Белый налив» (1988) и «C’est la vie» (1989), были записаны магнитоальбомы. В этот период особенно полюбились «Две реки», «Вот и лето пришло», «Хризантемы». А «Рябиновые бусы» стали для неё песней-меткой — написанной специально под её голос, под её манеру, под её узнаваемую интонацию.
Если говорить простыми словами: она снова была «в форме». И снова была нужна публике.
Когда ансамбли кончились, а голос остался
К началу 90-х эпоха ВИА окончательно выдыхалась. Менялись вкусы, менялась страна, появлялись новые жанры и новые правила выживания на сцене. У Хаславского начались проблемы со здоровьем, и он принял решение распустить ВОКС. Галина начала сольную карьеру: много ездила, выступала, оставалась востребованной — её голос узнавали сразу.
По воспоминаниям, она планировала записать сольный альбом и даже рассматривала возможность эмиграции вместе с мужем. И вот здесь хочется остановиться: когда человек строит планы, он редко думает о «бытовых опасностях». Тем более если привык доверять людям.
Кривой Рог, «поклонник» и одна ошибка доверия
Весной 1991 года на гастролях в Кривом Роге Шевелёва познакомилась с Артёмом Задорожных. Он представился поклонником её творчества и ВИА. В тот момент Хаславский находился на лечении в Израиле, и Галина фактически жила одна. Она была общительной, легко шла на контакт — в этом не было расчёта, просто характер.
Когда летом Задорожных оказался проездом в Москве, она пригласила его в гости. 25 июня он пришёл и попросил разрешения остаться переночевать, объяснив это тем, что не смог улететь. Ночью 26 июня Галина проснулась от шума и увидела, как он складывает в сумки её аппаратуру и личные вещи. Она попыталась остановить грабителя — и стала свидетелем, которого он решил убрать.
По данным следствия, Шевелёва умерла от нескольких ударов тяжёлым металлическим предметом по голове.
Самое страшное, что в подобных историях нет «высокого смысла». Только чужая жадность и чужая жестокость.
Суд, похороны и то, что не закрывается приговором
Преступление раскрыли быстро. Задорожных задержали вскоре после обнаружения тела, при обыске нашли украденные вещи. На суде он признал вину. Приговор — 12 лет лишения свободы.
Новость о гибели певицы потрясла поклонников и музыкальное окружение. Похороны прошли в Харькове. Прощание организовывала сестра-близнец Людмила. На памятнике появилась надпись: «Как в твоих песнях: с тобой мы будем всегда, как хлеб и вода». В некоторых рассказах о тех днях встречается и упоминание, что в организационных вопросах участвовал Марк Рудинштейн — деталь, которую обычно приводят со ссылкой на свидетельства и воспоминания.
Аркадий Хаславский после смерти жены принял решение не возвращаться и остался в Израиле. Потеря была не просто личной: они строили жизнь и музыку вместе.
Что остаётся, когда выключают свет
Песни Шевелёвой пережили и ВИА, и конец Союза, и смену поколений. Их продолжают слушать, переиздают, выкладывают в сети, включают в подборки «той самой» музыки. Но в этих песнях нет музейной пыли. Они звучат так, будто их писали для обычных людей — про чувства, которые не устаревают.
И, пожалуй, именно это сильнее всего раздражает трагедию: она не смогла отменить голос. Она только добавила к нему тень.
Если вам было интересно — поставьте лайк, подпишитесь и напишите в комментариях: вы помните Шевелёву по конкретной песне или по самому ощущению «голоса из детства»? Какая композиция у вас срабатывает первой?