…в том, чтобы давать каждому герою свой голос. И, прежде чем начнутся возражения, поясню, почему.
Популярная методика
Пожалуй, самая популярная, я бы сказала. Потому что этот совет о диалогах в разных формулировках я встречала несчётное количество раз в самых разных источниках. То, о чём говорит Снайдер в своём руководстве для сценаристов «Спасите котика!»:
В хорошем диалоге каждый герой должен говорить сам за себя, иметь свою индивидуальную манеру выражаться, даже в рамках обычного разговора. <…> Каждого героя я наделил особыми причудами речи. Один из них заикался, другой всё время говорил некстати, у третьего был оклахомский выговор, причём выражался он стихами Стартера, а родители нескончаемо кричали. <…> Подобный опыт подсказал мне, как можно обогатить характеры героев посредством диалогов.
Не знаю, мне лично этот опыт подсказывает только одно: сборище описанных героев наверняка создаёт настоящий балаган, стоит им всем заговорить.
А теперь к сути. Даже в жизни люди чаще всего не имеют «индивидуальной манеры выражаться», особенно если это мемберы одной семьи, где все так или иначе копируют друг друга, или возлюбленные/друзья, которые неосознанно копируют друг друга всегда. Снайдер не указывает ещё одного: для индивидуальности, которая аж в речи сквозит, недостаточно заикания и прочих дефектов речи, нужна яркая личность. И это личность героя должна отражаться в манере речи, а не речь – украшать личность героя.
Когда следуешь таким советам, как тот, что я привела выше, получается одно: диалог, возможно, хороший, и герои все разные, что видно по их индивидуальным репликам, передающим их характер. Но ощущение нереальности и киношности такого диалога будет.
Потому что люди так не говорят.
Там, где талант вытесняет старания
Я с этим часто сталкивалась, на самом деле. Не один автор в писательских блогах замечал, что каждый герой должен звучать так, чтобы его реплики можно было сразу отличить от реплик другого. Я даже читала, что знаменитый Дюма старательно редактировал реплики Атоса, Арамиса и Портоса так, чтобы речь каждого из них отличалась от речи другого (наверное, именно поэтому я совершенно не уловила разницы между героями, когда читала роман). И я вот представляю, как сидит какой-нибудь автор-новичок со своим первым романом-эпопеей и аккуратно правит реплики. Одному добавляет чихи/ахи/фырки, второго делает заикой, третьему прописывает предложения инверсиями (как гранд-мастеру Йоде). И наверняка потом сидит с дёргающимся глазом, пытаясь понять, что не так и почему его мучает паршивое ощущение, что всё стало только хуже.
А всё потому, что эта методика не работает (прости меня, мэтр Дюма).
Многие говорят, что диалоги при написании истории – самая сложная его часть. Но невозможно их писать, держа в голове бесчисленное количество индивидуальных черт героев, которые непременно нужно отразить в диалоге. Это как гигантский код программы, который нужно прописывать снова и снова. И мы снова возвращаемся к двум подходам в написании историй: идеально следовать правилам или позволить истории (и её героям) звучать самой.
А вот второе без таланта рассказчика не получится. К сожалению, это так. Если в голове нет «бури изображений и голосов», если история не звучит в воображении постоянно до тех пор, пока её не запишешь, имеет смысл говорить о том, что у такого писателя просто нет таланта к писательству. Я не отрицаю, что, следуя методикам, он не напишет историю. Только наверняка это будет очередной шаблон, выписанный по правилам. Таких много. Такие скучно читать или смотреть.
Так что для живого диалога нужны не методики. Нужен талант. И немного опыта.
Голос писателя
За свой долгий путь писателя, помню, когда читала советы вроде снайдеровского, я почему-то чувствовала небольшой протест и немного даже лень. Мне никогда не хотелось править реплики героев, вплоть до обычного: «Зачем?». Да я никогда и не следовала этому правилу «каждому герою – свой голос», когда писала истории. И не задумывалась над этим протестом до тех пор, пока не почитала «Повесть писателя» Рассела Ти Дэвиса, которого называют Шекспиром нашего времени.
Именно Рассел дал лучший совет из всех, что можно было дать, и заключается он в следующем:
Если вы хотите написать живой диалог – такой, какой могли бы вести люди в реальной жизни, - если хотите, чтобы в этом диалоге герои говорили сами за себя, а не то, что автор заставляет их говорить, просто вспомните, что каждый герой – личность. И позвольте ему говорить. Самому.
То есть дело не в репликах. В героях. И, блин, нет ничего криминального в том, чтобы в голосах героев звучал твой голос, голос автора. Неужели ты ничего не хочешь сказать читателю? Неужели этой историей ты не хочешь подарить ему немного мыслей? Задать вопросы и заставить его задуматься? Да это совершенно нормально – когда твой голос скользит в репликах героев. Потому что именно твой голос отличает твою историю от историй других рассказчиков.
Большая теория Рассела
Процитирую своего сенсэя, потому что лучше него эту мысль не сформулирует никто:
«Диалог является всего лишь двумя сталкивающимся монологами. Это моя БОЛЬШАЯ ТЕОРИЯ. Это правда жизни, не говоря уже о драме! Каждый всегда, всегда думает о себе. Это просто невозможно сделать иначе. Я просто ненавижу диалог, который написан так:
Рассел: Я пошел в город.
Бен: Почему?
Рассел: Потому что мне нужно было увидеть Стэна.
Бен: И что же он сказал?
Рассел: Он сказал, что ты знал правду.
Бен: Да, я знаю.
Рассел: Почему ты мне не сказал?
Бен: Потому что я был напуган.
Как будто они оба слушают друг друга. Бред! Ужасно много диалогов на ТВ написаны в таком духе, особенно в мыльных операх, в то время как на самом деле мы все ждем, чтобы сказать следующее, что хотим сказать. Самое верное утверждение: «Действие, дополнительное к говорению, не слушание, а ожидание», сказал Фран Лебовиц, и я люблю его, чёрт возьми".
Когда я только начинала писать серьёзно, я не очень хорошо понимала, что Рассел имеет ввиду. Но я ему верила. И сейчас мой опыт только подтверждает то, что он сказал. Потому что писатель всегда слушает людей вокруг, смотрит на них – ведь о них он и пишет. Так вот, я много слушала людей, и это действительно так – люди не умеют слушать друг друга. О чём бы ни шла речь, каждый говорит о том, что интересно в первую очередь ему. Если вы услышите, что собеседник задаёт вопросы о том, что ему рассказывают, и не сходит с темы, - он либо влюблён (ибо только любовь дарит сильную заинтересованность в другом), либо хорошо умеет слушать, но при этом осознаёт, что слушает, либо следует методике Дэйла Корнеги (который совершенно точно заметил, что для того, чтобы кому-то понравиться, нужно проявить живейший интерес к тому, что этому кому-то интересно).
В диалоге же выше, который Рассел привёл играючи, определённо видно, что одна реплика проистекает из другой и что собеседники продолжают логическую цепочку, а не говорят. Это и есть картонный, деревянный диалог. Просто для сравнения:
- Посмотрите на меня! Ни следа болезни! Шампанского, сэр?
- Нет, спасибо. У вас была вителлиформная регрессия, так?
- Именно, что была! Я полностью излечился!
- Но это невозможно!
- Примитивные культуры обвинили бы нас в колдовстве, но это лишь разумное применение науки.
- Во имя Земли, скажите, как вы его излечили?
- Говорите: «Во имя Новой Земли».
- Что это за раствор?
- Простое лекарство.
- Ну, так скажите мне, какое?
- Извините, врачебная тайна.
Ведь сразу видно, что говорят трое. Что пациент ликует, посетитель озадачен, а врач темнит. А сам диалог! Живой, настоящий, со своим дыханием, где за каждой репликой – личность. Именно такие диалоги пишет талант, который развили до уровня мастера.
Идеальные слушатели
В медиапространстве часто звучит тревога, что люди перестали общаться друг с другом и живому общению предпочитают… чат с искусственным интеллектом. Спрашивается, почему?
Ответ прост: он идеальный слушатель.
Дело в том, что у ИИ нет личности. Он подстраивается под собеседника и продолжает его реплики. У него нет своих интересов. Нет возражений. А мы, люди, мы ведь очень любим, когда нас слушают. Когда к тому, что мы говорим, проявляют настоящий интерес.
В общении с живым человеком, у которого – личность, свобода воли и целый мешок своих интересов, - мы всегда скачем с темы на тему, начинаем что-то одно и переходим на другое, возвращаемся и тут же перескакиваем на другую тему. Да, сумбурно, но это и есть жизнь! Это и есть живой диалог – когда собеседник ждёт, пока другой закончит мысль, чтобы заговорить о своём. А не когда он другого слушает.
Я писала об этом, кстати, в своём «Императиве». В сцене, где героиня, которая хорошо умела отличить живую речь от неживой, заметила, что за соседним столиком сидит нечеловек:
Капитан обернулся так, чтобы не привлекать внимания, и посмотрел на Рэну с вопросом. Девушка опустила голову и, катая по столешнице монетку, тихо сказала:
- Женщина за твоей спиной – биотроник.
Блэйд вспомнил миловидную молодую женщину в ярком летнем платье и напряг память, вылавливая детали. Затем с сомнением протянул:
- Не уверен. Она пьёт коктейль.
- Её стакан полон, - сразу вернула Рэна.
- Не аргумент, - покачал головой Блэйд.
Он работал с биотрониками много лет. Они были очень похожи на людей, но слегка заторможенная реакция и речь надежно определяли их настоящую природу антропоморфных машин.
Девушка, к его удивлению, ответила смешком. Капитан вдруг подумал, что у неё очень приятный смех.
- Надо же, - Рэна подхватила ещё один кусочек ананаса и запустила его в рот. – Она и тебя обманула, капитан Блэйд Веласкес.
Блэйда её слова задели.
- Поясни, - уязвлённо попросил он.
- Она намеренно ведёт себя, как человек, копируя речь и жесты. И весьма успешно, - признала девушка.
- Как ты поняла в таком случае? – отрывисто спросил капитан: он чувствовал себя невеждой, а это чувство он сильно не любил.
- Всё то время, что мы тут сидим, она внимательно слушает своего собеседника и произносит фразы, которые ему очень хочется услышать, - начала Рэна. – Даже я могу судить о бизнес-идеях этого парня, - она повела глазами на собеседника женщины-биотроника, - хотя я не слышала начала разговора.
- Это резон считать хорошего слушателя нечеловеком?
- Человек не умеет всё время слушать, - подалась вперёд Рэна, - люди чаще рассказывают о себе и том, что волнует в первую очередь их, слова же собеседника – обычно сигналы, побуждающие продолжать тему, а не переключать её. Любой диалог – это два сталкивающихся монолога, - закончила она.
Методика? Просто совет.
Я говорила раньше и скажу снова: нельзя научить писать. И живые диалоги в том числе. Поэтому я, разумеется, не буду давать советов и предлагать какие-то методики. Расскажу лишь, что может помочь.
Нужно слушать. Если не умеете – научиться этому. И слушать не только людей – слушать внутренний голос. Тот, который рассказывает вашу историю. Он и подберёт слова. Ну, и нужно писать часто. Это даст опыт, который отшлифует шероховатости.
А если внутри голос не звучит, если нет таланта рассказчика и история не рвётся наружу, можно просто последовать совету, который дал Рассел: «Дело не столько в том, что каждый персонаж должен иметь чёткий голос, сколько в том, чтобы писатель всегда помнил о том, что это за личность». Если герой для писателя живой, и его голос будет живым, в этом нет сомнений.
Интересно, а вы тоже обращаете внимание на живые и деревянные диалоги в фильмах или книгах? Чувствуете это интуитивно или чётко различаете, в чём причина?
Поделитесь мыслями в комментариях. А пока до следующего выпуска!
#литература #писательство #авторскийвзгляд #творчество #размышления #сценарноемастерство #диалоги #персонажи #честностьвтексте