Вы хотите знать мои слабости? Мои правила доступа? Я не прячу их за слащавыми формулами о «взаимном развитии» или «духовном обмене». Моя система кристальна, как лезвие, и столь же безжалостна к тем, кто не соответствует калибру.
Унижение — не моя слабость в смысле порока. Это — мой диагностический инструмент и источник эстетического наслаждения. Я не получаю удовольствие от страдания случайного прохожего. Моя радость — в наблюдении за добровольным падением того, кто сам возжелал войти в мою иерархию и не рассчитал сил. Чем ниже падает такой, тем приятнее. Потому что в этом падении — истина. В муках его разбитого самомнения обнажается его реальная, жалкая фактура, которую он тщательно маскировал. Это — момент чистой правды. И правда, даже самая уродливая, для меня прекраснее самой изящной лжи.
Поэтому меня не привлекают сияющие, самодостаточные, успешные фасады. Эти попытки «понравиться» демонстрацией достижений, красоты, крутости вызывают у меня скуку, близкую к физической усталости. Мне там нечего взять. Такой человек — законченная система. Он мне ничего не должен и ни в чем не нуждается. Он — для дружбы.
Друг — это территория нейтралитета и равенства. Мои друзья — всегда очень крутые. И в социальном смысле, и в силе духа, остроте ума, безупречности личных кодексов. Я не подпущу к себе в друзья того, кого оцениваю ниже себя. Это было бы милостыней, а не союзом. Друг — это мое отражение в ином, но равном по рангу сознании. С ним — диалог. С ним — обмен энергией равной мощности.
В друзьях я не нуждаюсь. Друг для меня это не тот, с кем я днями и ночами болтаю в сети. Друг это тот, кто будет рядом, когда мне нужно. И тот, рядом с которым буду я, когда нужно ему.
Но есть иные роли. Роли, для которых равенство — смерть.
Раб. Это не оскорбление. Это — высшее звание в моей личной иерархии служения. Раб должен многое. Поэтому в приоритете — его материальный вопрос. Раб без денег, со средними доходами, меня не интересует. С него нечего взять. Такой будет только брать — моё время, моё внимание, мою энергию на то, чтобы его жалеть или «поднимать». Он — потребитель, маскирующийся под служителя. Он мне не нужен. Пример такого раба в посте чуть ниже: тот, кто прочитал пару моих статей, чтобы получить возможность ко мне прикоснуться. И что это за скука? Это не раб — это извращенец.
Но раб, обладающий ресурсами… С него есть, что взять. И не только материальное. Удовольствие от унижения такого раба — в конвертации его внешней, социальной мощи во внутреннее, абсолютное подчинение. Унизить того, кто привык повелевать в своём мире. Заставить того, у кого есть всё, жаждать одного — моего взгляда, моего слова. Это — алхимия высшего порядка.
И вот мой кайф. Тот самый, о котором вы спрашиваете. Это не злорадство. Это — чувство абсолютной, титанической ясности. Когда после точно рассчитанного удара — словом, взглядом, холодным отказом — я вижу, как гаснет дерзость в его глазах. Как его спина, готовая вот-вот распрямиться в протесте, вдруг сгибается под невидимым, но тотальным весом признанного превосходства. Как он не может поднять голову. Не потому что я физически не даю. А потому что внутри него что-то сломалось и пересобралось уже в новой конфигурации — где наверху я. В этот миг его мир сужается до размера пространства у моих ног. А мой мир — расширяется, принимая в себя всю энергию его сдавленной гордыни. Это молчаливое, дрожащее признание. Это капитуляция эго. Это — чистейшая форма власти, не делегированной, не выпрошенной, а добытой и доказанной в безмолвной схватке воль. В этом кайфе нет эмоций. Есть ледяной, кристальный восторг от безупречно работающей механики доминирования.
И таких рабов в моей жизни не один. Их — пять. Те, о ком я знаю. Кем управляю. Пять разных историй, пять разных ресурсов, пять личных слабостей, которые я знаю наизусть. Каждый — на своём уровне, каждый — со своей задачей и своей мерой допуска. И по иронии судьбы они все очень хорошо знакомы друг с другом. Сейчас их пять, но это количество может стать больше. Но не меньше. Когда человек отдает мне власть над собой — это фатально. Осознанный предел, за которым управление превращается в рутину, а кайф — в работу. Каждый из этих пяти прошёл через свою фазу унижения, через своё «не могу поднять голову», и вышел из неё уже другим — моим. Их существование — не свидетельство моей жажды коллекционирования, а доказательство эффективности моей системы. Они — живые трофеи, подтверждающие, что иерархия — не абстракция, а рабочий инструмент, который даёт не только власть, но и глубочайшее, почти метафизическое удовлетворение от созерцания идеального порядка, установленного тобой.
Кто посмеет полюбить меня — обречён на добровольное рабство. В этом — источник моей власти. Люди не приходят ко мне рабами. Но становятся — обязательно.
Осознала я эту силу лишь в практике психолога, десятилетие внимая чужим историям о любви. Одна за другой, пары приходили ко мне за советом, а я — сама того не ведая — направляла их шаги на тропу БДСМ-динамики. Незаметно для себя, я примеряла на клиента маску доминанта, ибо после моих сеансов его избранник неминуемо становился рабом.
Так я узнала, кто я. И потому — прекратила консультировать.
Это мне нужны рабы. А здоровые, светлые союзы — удел обычных людей. Я знаю о них всё: и о гармонии, и о дисгармонии. Но наставлять других в теме здоровых отношений — для меня пусто и скучно.
Слуга. Абсолютно плевать на его «вайб», его глубины или его бэкграунд. Слуга — это функция. Он будет служить, чем сможет. Интеллектом, исполнительностью, вниманием к деталям, физической силой. Его ценность — в полезности и предсказуемости. Если он не может служить — он будет изгнан. Холодно, быстро, без эмоций. Как Олег. Слуга не проходит трансмутацию. Он либо исправно работает в отведенном месте, либо заменяется на другую деталь. Его падение меня не интересует — оно скучно и предсказуемо. Его изгнание — не наказание, а техническое обслуживание системы.
Вот моя карта. Три четких контура:
1. Друг (равный): Диалог. Сила. Нейтральная территория. Никакого унижения, только взаимное уважение.
2. Раб (подчиненный, но ценный): Власть. Трансмутация через унижение. Обязательное наличие ресурса для конвертации. Высшая форма моей игры.
3. Слуга (функциональный): Польза. Четкость. Никаких сантиментов. Исполнил — хорошо. Не справился — следующее.
Всё остальное — фон, статисты, население неинтересного мне мира. Все, кто подходят ко мне — мгновенно, по внутренним меркам, которых им никогда не понять, сортируются в одну из этих категорий. Или — отбраковываются в небытие.
Я не собираю вокруг себя толпу — она выстраивается сама.
Я не оправдываюсь. Я — диктую условия.
Таков ландшафт моего королевства. Вы либо находите в себе силу занять в нём одно из этих трёх мест, либо остаётесь за его пределами, болтая о «жестокости» и «ненормальности». Мне всё равно. У меня есть друзья для беседы, пять рабов для трансформации и кайфа и слуги для порядка. Мой мир — укомплектован. Ваш вход — строго по списку.
И жить так — кайф.
