Ксения жила в квартире, которую оставила ей бабушка Вера Степановна. Маленькая двушка на третьем этаже старого панельного дома, с видом на парк и детскую площадку. Бабушка передала её внучке ещё при жизни, оформив дарственную, когда Ксения училась в университете. Сказала тогда:
— Пусть будет у тебя своё. Чтобы никто не выгнал, не отобрал.
Ксения тогда не понимала, зачем бабушка так торопится. Но приняла документы, поблагодарила, обняла крепко. Квартира была скромной, но уютной — светлая кухня, проходная комната и маленькая спальня. Ксения сделала косметический ремонт, поклеила обои, покрасила потолки. Устроилась на работу менеджером в туристическую фирму, зарабатывала нормально.
Игорь появился в её жизни два года назад. Познакомились на дне рождения общей знакомой. Он был весёлым, общительным, с лёгким характером и умением рассказывать истории так, что все смеялись. Работал в строительной компании снабженцем, зарплата была средняя, но стабильная. Ксении понравилось, что он не давил, не строил из себя героя, просто был рядом.
Через полгода он предложил съехаться. У него была съёмная однушка, тесная и дорогая, а у Ксении своя квартира. Логично было переехать к ней. Она согласилась без раздумий. Игорь привёз вещи, они обустроились, зажили вместе. Первое время всё было хорошо — он помогал по дому, готовил иногда ужин, смешил её по вечерам.
Но через год Вера Степановна попала в больницу. Упала дома, сломала шейку бедра, пролежала на полу несколько часов, пока соседка не забеспокоилась. Операция прошла нормально, но восстановление было долгим и тяжёлым. Ксения забрала бабушку к себе — восьмидесятилетнюю, хрупкую, растерянную. Женщина с трудом ходила, опираясь на палку, путалась во времени, забывала, зачем вошла в комнату.
Игорь сначала отнёсся к этому спокойно. Сказал, что понимает, что это временно, что бабушка поправится и вернётся к себе. Но шли недели, и его терпение начало истончаться. Вера Степановна вставала по ночам, путала день с ночью, включала свет, шаркала по коридору. Однажды забыла выключить плиту, и Игорь еле успел заметить.
— Ксюш, ну сколько это будет продолжаться? — спросил он раздражённо.
— Она поправляется. Врач сказал, ещё месяц-два, и можно будет.
— Месяц-два... А потом что? Она уже не та. Ты же видишь, она рассеянная. Как она одна жить будет?
Ксения сжала зубы.
— Разберёмся. Может, сиделку наймём.
Игорь фыркнул, но промолчал.
Вера Степановна старалась не мешать. Сидела тихо в своей комнате, читала книги, смотрела телевизор. Ксения приходила с работы, готовила обед, помогала бабушке помыться, переодеться. Женщина благодарила, гладила внучку по руке тонкими пальцами.
— Ты не переживай за меня, Ксюша. Я скоро окрепну, уеду.
— Никуда ты не уедешь, пока не поправишься совсем.
Бабушка улыбалась слабо, но в глазах была тревога. Она чувствовала, что Игорю неудобно. Слышала его недовольные вздохи, видела, как он старается не смотреть в её сторону.
И вот однажды вечером, когда Ксения готовила ужин, а Вера Степановна сидела в своей комнате, Игорь вошёл на кухню и сказал:
— Ксюш, у меня новость. Мой друг Димон приедет к нам на пару недель.
Ксения подняла голову от разделочной доски.
— Какой Димон?
— Ну, Дмитрий. Мы с ним ещё в армии служили. Он сейчас в сложной ситуации — с девушкой расстался, съехал, временно без жилья. Я ему сказал, что может пожить у нас.
Ксения медленно опустила нож.
— Игорь, у нас бабушка живёт. Квартира маленькая. Где он будет жить?
— Ну, придумаем что-нибудь. Он парень неприхотливый. На диване в зале поспит.
— На каком диване? Там раскладушка у бабушки стоит.
— Ну значит, перестелим. Ксюх, это всего на пару недель. Чел в беде, я не могу ему отказать.
Ксения посмотрела на него внимательно.
— Ты уже пригласил?
— Ну... Да. Он завтра приедет.
— То есть ты даже не спросил меня?
Игорь поморщился.
— Ксюха, ну не делай из этого проблему. Это мой друг. Я не мог ему отказать.
Ксения вытерла руки о полотенце, сложила его аккуратно.
— А бабушка куда?
— Бабушка? Ну, мы что-нибудь придумаем. Может, она в нашей комнате на кресле посидит или в кухне.
— На кресле? Игорь, ты серьёзно?
— Ну а что? Пару недель. Это не так долго.
Ксения не стала спорить. Просто вышла из кухни, зашла к бабушке. Вера Степановна сидела в кресле, вязала шарф.
— Бабуль, ты как себя чувствуешь?
— Хорошо, Ксюша. Не переживай.
Ксения присела рядом, взяла бабушку за руку. Тонкая, прохладная, в венах и морщинах.
— Завтра у нас гость будет. Друг Игоря.
— А, ну ладно. Ничего, я тихонько посижу.
Ксения сжала её пальцы.
— Ты не переживай. Всё будет хорошо.
На следующий день Дмитрий приехал. Высокий, широкоплечий, с громким голосом и уверенной походкой. Игорь встретил его радостно, похлопал по спине, провёл в квартиру. Дмитрий оглядел помещение, кивнул.
— Нормально. Где мне располагаться?
Игорь повёл его в комнату, где жила бабушка.
— Вот тут. Диван раскладной, место нормальное.
Дмитрий бросил чемодан на пол, сел на кровать.
— Годится.
Ксения стояла в дверях, наблюдая за этим. Вера Степановна вышла из кухни, держась за стену, растерянно глядя на чужого мужчину в своей комнате.
— Игорь, а бабушка?
Он не обернулся.
— Сейчас устроим.
Он вышел на кухню, принёс складной стул, поставил его у окна.
— Вот, Вера Степановна. Тут посидите. А на ночь постелем вам на кухне.
Бабушка молча кивнула, опустилась на стул. Ксения смотрела на Игоря, не веря своим глазам.
— Игорь, ты о чём? Как это «на кухне»?
Он обернулся, раздражённо.
— Ксюха, ну хватит. Мне важнее, чтобы друг нормально устроился. А бабка твоя и на кухне переночует. Подумаешь, пару недель.
Ксения замерла. Смотрела на него так, будто впервые увидела. В груди что-то оборвалось, упало вниз, оставив пустоту.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что не вижу проблемы. Две недели потерпеть можно.
Вера Степановна сидела на стуле, опустив голову. Руки дрожали. Ксения подошла к ней, обняла за плечи.
— Бабуль, собирай вещи. Мы уезжаем.
— Куда? — растерянно спросила старушка.
— К тёте Свете. Погостишь у неё.
Игорь фыркнул.
— Ну вот, началось. Разводишь драму.
Ксения не ответила. Зашла в комнату к бабушке, собрала её вещи в сумку — немного одежды, лекарства, тапочки. Помогла Вере Степановне одеться, вызвала такси. Бабушка послушно шла за ней, не задавая вопросов.
Когда они выходили, Дмитрий сидел в зале, листал телефон. Игорь стоял у окна, скрестив руки на груди.
— Ксюха, ты правда из-за этого устраиваешь цирк?
Ксения обернулась на пороге.
— Это не цирк, Игорь. Это защита того, кто мне дорог.
И закрыла дверь.
Тётя Света жила в соседнем районе, в частном доме с садом. Встретила их с удивлением, но вопросов не задавала. Устроила Веру Степановну в гостевой комнате, налила чай, укрыла одеялом.
— Что случилось? — спросила она тихо, когда бабушка уснула.
Ксения рассказала. Всё — про друга, про кухню, про слова Игоря. Тётя слушала молча, потом вздохнула.
— Ксюш, ты правильно сделала, что увезла маму. Но что дальше?
— Не знаю. Но жить с ним я больше не могу.
Она вернулась домой поздно вечером. Игорь и Дмитрий сидели на кухне, пили пиво, смеялись. Когда Ксения вошла, Игорь поднял голову.
— О, вернулась. Ну что, успокоилась?
Ксения прошла мимо них, зашла в спальню, достала из шкафа папку с документами. Открыла её, проверила — договор дарения на квартиру, свидетельство о регистрации, техпаспорт. Всё на месте.
Игорь зашёл следом.
— Ксюх, ты чего? Ну хватит обижаться. Димон всего на пару недель.
— Игорь, собирай вещи.
Он уставился на неё.
— Что?
— Собирай вещи. Ты здесь больше не живёшь.
— Ты шутишь?
— Нет. Утром поменяю замок. Так что лучше уйти сейчас.
Игорь рассмеялся, но смех вышел нервным.
— Ксюха, ты нормальная? Из-за того, что я другу помог?
— Из-за того, что ты отправил мою бабушку спать на кухне. Из-за того, что назвал её «бабкой». Из-за того, что тебе было важнее устроить друга, чем защитить старого человека.
— Да ты перегибаешь! Это же временно!
— Мне всё равно. Уходи.
Он попытался спорить, доказывать, обвинять. Но Ксения стояла непреклонно, скрестив руки на груди. В её глазах была решимость, которую он видел впервые.
В итоге он собрал вещи. Дмитрий, поняв, что влип в чужой конфликт, тоже поспешно упаковал чемодан. Они ушли, хлопнув дверью.
Ксения осталась одна. Села на диван, обхватила колени руками. Плакать не хотелось. Только пустота внутри и странное облегчение.
Утром она действительно вызвала слесаря, поменяла замок. Игорь звонил, писал сообщения, требовал объяснений. Ксения не отвечала. Через два дня он приехал, стучал в дверь, кричал, что она неадекватная, что раздувает из мухи слона.
Ксения открыла дверь один раз. Протянула ему ключи от машины.
— Это твоё. Забирай.
— Машина на тебе оформлена!
— Я переоформлю. Но пока забери.
— Ксюха, ну хватит. Давай поговорим нормально.
— Нам не о чем говорить.
И закрыла дверь.
Через неделю Игорь перестал звонить. Видимо, понял, что бесполезно. Ксения забрала бабушку обратно, уложила её в её комнату, застелила постель свежим бельём.
— Прости, бабуль, что так получилось.
Вера Степановна погладила её по руке.
— Ты молодец, Ксюша. Не все могут так за своих постоять.
Жизнь вернулась в прежнее русло. Ксения работала, ухаживала за бабушкой, по вечерам смотрели вместе сериалы. Вера Степановна постепенно окрепла, начала ходить увереннее, меньше путалась.
Однажды, когда они сидели на кухне и пили чай, бабушка спросила:
— Ксюш, а тебе не жалко? Игоря?
Ксения задумалась.
— Знаешь, бабуль, когда человек готов выселить твою бабушку на кухню ради друга, которого видел пару раз в год, это говорит о многом. Это говорит, что в его системе ценностей ты и твои близкие — где-то на последнем месте.
— Может, он просто не подумал?
— Подумал. Просто решил, что это нормально. А для меня это не нормально.
Вера Степановна кивнула.
Первые дни после ухода Игоря были странными. Ксения просыпалась по привычке рано, готовила кофе на двоих, а потом вспоминала, что она одна. Квартира казалась тише, чем раньше. Но это была спокойная тишина, без напряжения, без ожидания, что сейчас кто-то скажет что-то неприятное.
Вера Степановна тоже привыкала к новой реальности. Она не спрашивала про Игоря, не интересовалась, вернётся ли он. Просто сидела в своей комнате, вязала, читала, смотрела в окно. Иногда Ксения заставала её задумчивой.
— О чём думаешь, бабуль?
— Да так... О жизни. О том, как всё быстро меняется.
— Тебе грустно?
— Нет. Просто думаю.
Ксения садилась рядом, обнимала бабушку за плечи. Вера Степановна была маленькой, хрупкой, пахла лавандовым кремом и старыми книгами.
Игорь звонил ещё несколько раз. Сначала требовал объяснений, потом пытался давить на жалость, рассказывая, как ему тяжело, что он снимает комнату в общежитии, что Дмитрий уже уехал и бросил его одного.
— Ксюха, ну неужели ты правда не простишь? Ну подумаешь, я сгоряча ляпнул! Я же не хотел обидеть бабушку!
— Игорь, ты не «ляпнул». Ты принял решение. Ты решил, что твой друг важнее. И это твой выбор. Я тоже сделала свой.
— Но это же глупо! Из-за одной фразы!
— Это не одна фраза. Это отношение.
Он пытался спорить, но Ксения была непреклонна. В какой-то момент он сдался, повесил трубку. Больше не звонил.
Через месяц Ксения встретила общую знакомую, ту самую, на чьём дне рождения они с Игорем познакомились.
— Ксюх, я слышала, вы с Игорем расстались.
— Да.
— А что случилось? Он рассказывал какую-то версию, но я не поверила.
Ксения коротко пересказала историю. Знакомая слушала, качая головой.
— Господи, какой идиот. Извини, конечно, но он реально идиот.
— Не переживай. Я уже смирилась.
— А знаешь, он теперь встречается с Олей. Помнишь, такая была на моём дне рождения, блондинка?
— Помню.
— Ну вот. Они уже месяц вместе. Он, кстати, живёт у неё.
Ксения усмехнулась.
— Быстро устроился.
— Очень. Но знаешь, Ксюх, ты правильно сделала, что ушла. Он всегда был таким. Себе на уме. Я ещё тогда думала, что вам не стоит съезжаться.
— Почему не сказала?
— А кто меня слушает? Влюблённые всегда думают, что они лучше знают.
Они посмеялись, выпили кофе, разошлись. Ксения шла домой и думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда то, что кажется потерей, на самом деле освобождение.
Вера Степановна продолжала поправляться. Врач был доволен — кости срослись хорошо, подвижность вернулась. Старушка уже могла ходить без палки, хотя всё ещё побаивалась дальних расстояний.
— Ксюш, а может, мне пора к себе? — спросила она однажды.
— Зачем? Тебе плохо здесь?
— Нет, хорошо. Но я же тебе мешаю.
— Бабуль, ты мне не мешаешь. Живи, сколько хочешь. Эта квартира твоя.
— Нет, Ксюша. Она теперь твоя. Я её тебе подарила.
— И всё равно. Ты здесь хозяйка.
Вера Степановна улыбнулась, погладила внучку по щеке.
— Спасибо тебе, золотая моя.
Ксения работала, как обычно. В офисе все знали, что она рассталась с парнем, но никто не лез с расспросами. Коллеги были тактичными. Начальница однажды зашла к ней и сказала:
— Ксения, если что — могу дать дополнительную нагрузку. Знаю, что сейчас, наверное, нужны деньги.
— Спасибо. Но пока справляюсь.
— Если что — обращайся.
Ксения была благодарна за это. За то, что не надо объясняться, оправдываться. Просто работать и жить дальше.
Однажды вечером, когда они с бабушкой смотрели кино, Вера Степановна вдруг спросила:
— Ксюш, а ты не жалеешь, что так получилось?
— О чём?
— Ну, с Игорем. Что ушла.
Ксения выключила телевизор, повернулась к бабушке.
— Знаешь, бабуль, я поняла одну вещь. Когда человек показывает тебе, кто он на самом деле, нужно верить. Игорь показал. Он показал, что для него важнее. И я не хочу жить с человеком, который готов отправить тебя спать на кухне.
— Может, он просто не подумал?
— Подумал. Просто его мысли пришли к такому выводу. А это уже о многом говорит.
Вера Степановна кивнула.
— Ты сильная, Ксюша.
— Не сильная. Просто знаю, чего не хочу.
Прошло полгода. Ксения привыкла к новой жизни. Без Игоря, без его друзей, без необходимости подстраиваться. Она стала больше времени проводить с бабушкой — гуляли в парке, ходили в кино, пекли пироги по выходным.
Вера Степановна расцветала. Снова появился блеск в глазах, румянец на щеках. Она рассказывала истории из молодости, вспоминала деда, смеялась над старыми фотографиями.
— Знаешь, Ксюш, я думала, что уже доживаю. А теперь чувствую себя живой.
— И слава богу.
Они сидели на кухне, пили чай с вареньем. За окном шёл дождь, барабанил по подоконнику. Уютно, тепло, спокойно.
— Ты знаешь, Ксюш, я давно хотела сказать. Ты правильно поступила тогда. С Игорем.
— Почему так думаешь?
— Потому что человек, который не уважает стариков, не будет уважать никого. Он бы рано или поздно так же поступил и с тобой.
Ксения задумалась. Возможно, бабушка была права.
Через год Ксения познакомилась с Максимом. Случайно, в парке. Он выгуливал собаку, она сидела на скамейке с книгой. Собака подбежала к ней, Максим извинился, завязался разговор.
Он был спокойным, интеллигентным, работал инженером. Не торопился, не давил. Они встречались несколько месяцев, прежде чем он предложил познакомиться с Верой Степановной.
Бабушка встретила его настороженно. Но Максим был обходительным, вежливым, расспрашивал её о жизни, о молодости, слушал внимательно. К концу вечера Вера Степановна оттаяла.
Когда он ушёл, она сказала:
— Хороший парень.
— Правда?
— Правда. Воспитанный. Слушает, когда с ним говоришь. Не перебивает. Не смотрит на меня, как на помеху.
Ксения улыбнулась.
— Я рада, что он тебе понравился.
— Мне важно не то, что понравился. Мне важно, что он правильный.
И Вера Степановна оказалась права. Максим был правильным. Он не пытался изменить Ксению, не требовал, чтобы она бросила бабушку ради него. Наоборот, предлагал помощь, приходил с продуктами, чинил что-то по дому.
Однажды Вера Степановна заболела. Температура, слабость, врачи сказали — воспаление лёгких, нужна госпитализация. Ксения запаниковала, но Максим был рядом. Помог довезти бабушку до больницы, остался с Ксенией на ночь, поддерживал.
Вера Степановна выздоровела. Но после этого стала слабее. Ходила медленнее, уставала быстрее. Врачи предупредили — возраст, сердце не молодое.
Ксения понимала, что время ограничено. И старалась проводить с бабушкой каждую свободную минуту.
Максим поддерживал её. Не говорил пустых утешений, просто был рядом. И Ксения была благодарна ему за это.
Однажды, когда они сидели втроём на кухне, Вера Степановна сказала:
— Максим, ты хороший человек. Береги Ксюшу.
Он кивнул серьёзно.
— Обязательно.
— И не делай с ней того, что делал тот, предыдущий.
— Не сделаю. Обещаю.
Вера Степановна умерла через три года после истории с Игорем. Тихо, во сне, в своей постели. Ксения нашла её утром. Бабушка лежала с мирным лицом, руки сложены на груди.
Похороны были скромными. Родственники, соседи, несколько друзей молодости. Максим был рядом, держал Ксению за руку.
После похорон Ксения долго сидела в комнате бабушки. Смотрела на пустое кресло, на стопку книг, на вязаный шарф, который Вера Степановна так и не закончила.
— Я правильно сделала, бабуль, — прошептала она. — Я защитила тебя. Как и обещала.
И впервые за несколько дней заплакала.
Прошло время. Ксения с Максимом поженились. Жили в той же квартире, в которой когда-то жила Вера Степановна. Комната бабушки стала детской — у них родилась дочь.
Иногда, проходя мимо, Ксения вспоминала те дни. Когда Игорь хотел отправить бабушку спать на кухне. Когда она впервые поняла, что не все люди заслуживают места в твоей жизни.
И была благодарна судьбе за тот урок. Потому что он показал ей, что значит настоящая семья.
— Ты права.
Ксения улыбнулась, взяла бабушку за руку.
— Спасибо, что ты есть.
— И тебе спасибо, Ксюша. За то, что не бросила.
Через несколько месяцев Ксения встретила Игоря случайно на улице. Он шёл с девушкой, держал её за руку. Увидев Ксению, замялся, хотел поздороваться. Ксения кивнула вежливо и прошла мимо.
Не было ни обиды, ни сожаления. Только спокойная уверенность, что всё сложилось правильно.
Вера Степановна прожила ещё три года. Спокойно, в окружении любви и заботы. Ксения не сдала её в дом престарелых, не искала сиделку. Ухаживала сама, несмотря на усталость и бессонные ночи.
И когда бабушка умерла тихо, во сне, Ксения знала — она сделала всё, что могла.
А про Игоря она никогда не жалела. Потому что человек, который может назвать твою бабушку «бабкой» и отправить её спать на кухне, не заслуживает места в твоей жизни.
Это был урок, который Ксения усвоила навсегда: иногда уйти — это не слабость. Это защита себя и тех, кто тебе дорог.