(продолжение)
На самом верху заседала самая верхняя палата. Восседатель палаты с лицом бывалой женщины громко крикнул выстраданное слово.
Это было слово "Чего?", вопросительной интонации и нетерпения преисполненное.
- Звонил Лихаим. У них там на низах вакханалия и ураган. Спятили все единогласно.
- И Сукоднищев? - глава палаты выпила что-то бесцветное из стакана.
- Неизвестно.
Глава повертела главой.
- Где ж мы найдём столько психиатров?
Она стала звонить премьеру. Причём, по телефону, а не в бубен.
- Что происходит? - солидно поинтересовалась бывалая женщина - бесцветная жижа ту солидность ей обширно раскрутила, - и кой чёрт вас закинул к ним на посиделки?
- Они меня вызвали! Как последнего мальчишку! Они мне такого наговорили, такого наплели - я повторить при вас не отважусь...
- Повторяйте, не бойтесь. Стаканов у меня - на все случаи жизни.
- Холопин сошёл с ума. И свёл следом за собой всю балдуму. И кабминиум заодно.
- И Сукоднищева?!!!
- Боюсь, что так.
- А чего хотят-то? Чего требуют?
- Требуют себе тюрьмы. В крайнем случае - расстрела. Вызвали из горэнерго бригаду, чтоб те электрифицировали им каждый стул.
Бывалая женщина от непонимания природы вещей нащупала на столе стакан, оперативно пододвинутый чьей-то услужливой рукой. Откушала. Потом посмотрела в свой зал, на лица робко заседающих: не закружило ли и этих смерчем шизофрении. Да нет. Вроде всё как было: глаза пусты, лица ровны, эмоция прежняя - монотонная апатия. Как и подобает горячим рабочим моментам труда.
- Приезжайте, Лихаим Балдирыч. Будем решать.
- Всё непросто, Скарлатина Ванновна, меня держат за хобот.
- О господи! Да не в зоопарке ли вы? Или это вы озверели?
- Не выпускают. Представляете! Приняли в срочном порядке пятнадцать законов. Теперь парламент - это четыре ветви власти. Судебная в том числе. Меня заставили явку с повинной писать.
- И вы написали?
- Ххх... а что мне оставалось делать - меня же во вредколлегию выбрали.
Так Скарлюша Вуматпиенко стала терять одного друга.
- Почему вы не попробовали их вразумить? - внушительно икнув, укорила она коллегу по стране, - почему не пригрозили им возмездием свыше?
- Не помогло. На мои угрозы о наказании и тюрьме, они орут троекратное слово "Ура!".
- И Суходнищев?!!!
- Не разобрать. Лелею план. Тут есть одна многолетняя старушка, уборщицей ползает. Пылесос у неё отломан. Я вызвался помочь. Сейчас попробую туда в коридор, якобы для пылесосопочинения, а там в фойе и стрелой на выход. Только пятки блеснут.
- А у вас что, склонность к пылесосию?
- Нет, это я искривил себе душу.
- Ну желаю побед, только позвоните.
В трубку сердобольная дама услыхала одновременный визг гигантской толпы. Визжалась фраза:
"При заданном структуропостроении аппаратной деятельности воцарились удушливые перспективы существования государства..."
- Самашеччие - скорбно выругалась дама и с тревожным вздохом посмотрела на личный зал, притихший в работоспособности.
- Ну-с, продолжим наш вопрос, - нерадостно произнесла она, - на чём мы там прервались?
- Баян как инструмент борьбы с засилием сосуль, - подсказали с первого ряда.
- Да-да... судьбоносн... давайте-ка мы вот что: не побоимся и вопрос расширим. Это добавит актуальности. Зачем козе баян в министерстве счастья, если там нет ни одного гвоздя? - вот что поставим во главу тупого угла.
- Давно назрело, - тепло закивали с первых трёх рядов, и двое даже кивнули с пятого.
Пока шли нешуточные дебаты и выступавшие от чистого сердца хаяли мир, Скарлатина Ванновна, попивая из стаканов бесцветность, тревожно ожидала, то и дело поглядывая на стену, где возвисали остановившиеся часы.
Наконец терпения в себе она прекратила ощущать. Позвонила сама.
- Алло. Ну что там у вас? Получилось с коридором?
- А то, - как-то вдруг неожиданно едко отозвался премьер, - в нём и стою. А ты там всё небо коптишь? Из пустого в порожнее заливаешь? Не надоело?
Скарлатина Ванновна содрогнулась:
- Что с вами, Лихаим? Зачем пугаете?
Из трубки донёсся колючий смех:
- Бойся, бойся. Давно пора. Ишь ты, устроились там. Тунеядцы.
- Вы едете или нет? - ужасаясь наспех, крикнула главпал, - я переживаю, жду.
- Не переживёшь, деваха, не строй себе планы. Ты давай-ка вот что: хватай всех своих за носы - и сюда. До кучи.
- Зачем?
- Арестовываться будем, "зачем". Соскочить уже не сможете.
- Вы спятили, уважаемый Лихаим Балдирыч? Почему это пью я, а дуреете все остальные? Что там у вас происходит?
- Советую не медлить. Чёрен он.
- Кто?
- Дуюспикер. Другие тоже.
- И Сукоднищев?
- Вот и посмотришь. Предупреждаю: не явитесь - тогда мы идём к вам. Со спецназом. Имей в виду, как говорил атаман мяча и орал он "У нас длинные руки".
Так Скарлюша потеряла одного друга.
Она выключила телефон. Скупо сказала в зал:
- Коллеги, кажется, нижняя палата сражена психопереполнением.
Из зала недовольно заворчали:
- Да что они там, с ума посходили?
Скарлатина Ванновна краховидно потускнела:
- Бушуют приметы именно этого. Там, похоже, все тронулись.
- И Сукоднищев?!!!
- О нём подробностей нет. Господа коллеги, они требуют всех нас к себе. В противном случае грозят кривизной наших судеб.
- Этого ещё не хватало. Кто они и кто мы! Мы верхние, они - преисподняя.
- Они и правление в свою сторону охмурили.
Бывалая женщина соединила губы, что было для неё занятием не из лёгких.
Перекрестившись обеими руками во встречных направлениях, сказала:
- Поступим так: вы пока оставайтесь на местах. Я воздушной почтой сейчас же к самому. Надеюсь, меня он примет. Обстановка чрезвычайная.
Тихонько подумала: и подальше заодно от возможного нагромождения ужаса.
С этими потайными мыслями влезла в камбинезон, взяла в дорогу полный стакан, загрузилась в чёрную трубу, уходящей прямо в далёкий бункер. Притворившись бандеролью, дала команду:
- Закрывайте крышку, жмите кнопку.
Ассистент Головорезников так и сделал. Послышался хлопок, как при переходе на сверхзвук, и председатель совета пулей устремилась в коммуникацию.
Через три минуты шумно вывалилась из стены внутрь бункера. В твёрдой руке держала недопитый стакан.
- Здравствуйте, я ваша тётя Скарлет, - представилась она небольшому человечку, отвернувшемуся от громадного портрета себя в одежде царя и пошедшего ей навстречу, - я соскучилась.
•••
Между тем в униженной палате зала заседаний начинались заворачиваться огненные действия. Дуюспикер уже совместно с дружественным ему премьером вызвали для собственного ареста полк десантников.
Командир полка генерал Недооткрученко долго не соглашался арестовывать парламент, ссылаясь на неприкосновенность, незаконность и личное недомогание, однако одни из первых людей государства грубо настаивали и пообещали ему в случае отказа полное растворение по службе.
Окна зала заседаний одновременно полопались, полетели вниз осколки, загремели стены, люстры, рухнул стол президиума - и сотня юных бойцов из полётовских войск на верёвках в залзас залетела:
- Всем ни с места, простите за неудобства! - заревел прилетевший генерал, удерживаемый двумя боковыми десантниками за подмышки, - это арест, не извольте беспокоиться.
Избранники подняли руки, не скрывая радостного облегчения.
- На пол, - орали бойцы и тыкали оружием, - лицом вниз! Руки за головы, не сердитесь за помехи. Молчать, сволочи, не держите на сердце зла.
Генерал Недооткрутченко, поминутно извиняясь, надавал дуюспикеру тумаков по чёрному лицу. Потом, уважительно и сдержанно поклонился премьеру, после чего, прикладывая руку к сердцу, отдубасил того до упаду.
- Ну.., - беседовал с генералом премьер, спасая уши от ударов, - как служба, как дома? С показателями чего...
- Да так как-то, - неохотно отвечал генерал, кулаками нанося премьеру сокрушения, - нам чё - куды пошлют.
Уже с пола Лихаим Балдирыч прохрипел:
- Ну... удачи тебе во всём, старина...
Сейчас же через зал большим строем пошли судьи в мантиях. Они прибыли судить и были настроены решительно. Сначала. Пока не вошли в фойе и не проследовали коридором.
Войдя в раскуроченный зал, где подсудимые лежали кто как на полу, все судьи преисполнились скепсисом.
Прежде всего они горячо вздохнули, не стали требовать себе судейского стола, а тихонечко заняли место среди подсудимых.
- Так оно будет гармоничнее, - пояснил самый старший из них, тридцатилетний, а молодёжь добавила:
- Да и вернее.
- Ну что ж, - пожал плечами генерал, - судите оттуда.
Тридцатилетний кротко сказал:
- Ненужное опустим. Начнём сразу с последнего слова подсудимых. Уж это позвольте мне, как самому свежему и самому ужасному преступнику по тяжести обвинений. Покушение на законность, знаете ли, дискредитация правосудия, а мы, пришедшие сюда судьи преуспели в этом весьма - страшнее этого для государства нет ничего. И путём поглощения наказаний предлагаю всем нам и всем лежащим на полу подсудимым - взыскание одинаково простое: пожизненное отключение. От человечества. С отбыванием бесконечного срока в арктических широтах.
Судья вопросительно посмотрел на собратьев в мантиях, те одобрительно кивали, говоря:
- Справедливей и не придумаешь. Надо будет только домой заскочить. За валенками.
- Там на месте дадут...
- Да брось ты... знаю я их... или короткие, или вообще на одну ногу...
- Ой, не надо. Вполне добротные валенки... а то я не посылал в зоны невинных людей...
Из зала принеслась просьба:
- А нельзя ль расстрел? Бумсь - и волокиты никакой. Только представьте, нас же там должны будут и кормить, раз уж пожизненное. Что, мало мы государство ободрали?
- Не могу, господа. Конституция превыше всего. Мы будем там работать и искупим. Рыть будем. Как раз сейчас наметили строить подземный туннель. Из Чукотки до Астрахани.
- Зачем это? - подсудимые удивлённо поднялись с пола, а десантники от услышанной новости даже поснимали маски.
- Это ваше правление надо спрашивать, - проворчал старый судья, - и избранников. Это ИХ осеняют эпохальные догадки.
Приблизился невзрачный посторонний:
- Да. Эту идею привнёс я. Её одобрили и моим друзьям-землекопам дали на это великие деньги. Друзья по непонятной причине сразу после восприятия денег уехали из страны. Зовут меня теперь к себе. Но я смеюсь над ними. Не дождутся. Я намерен вырыть этот тоннель, да. В одиночку. И утереть им нос. О! Мне б только найти где-нибудь нетупящуюся лопату - вот о чём я теаерь стану грезить в часы уединения.
Поднялся с пола дуюспикер. Чернота с него стала спадать. Успевшим уже привыкнуть к нему как к афроиммигранту даже показалось, будто он бледнеет.
- Давайте голосовать, - устало предложил дуюспикер, - кто за то, чтоб в число подсудимых включить весь ЦЫК? Голоса "против" расценю как подрыв всей мировой цивилизации.
- Без голосования включайте, - разрешил судья, - голосующих уже ничто не испугает - мы полосатики.
•••
А на другом конце жизни между тем струилась уединённая, никому не видимая беседа. Царствующая особа слушала полуцарствующую и смотрела на неё в бинокль через стол неописуемой длины. Мало того что стол был до головокружения протяжен, он ещё имел замысловатые линии сторон, лишавшие его прямоугольной геометрии. Скорее, это была извилистая полоса, тянущаяся через бункер плавными и непредсказуемыми поворотами. Такая причудливая форма стола выполнялась с умыслом, для того, чтоб сбить с пути возможных воздушных микробов, если такие вдруг возьмутся лететь от собеседника к священному лицу.
Скарлатина Ванновна взволнованно рассказала о происшествии всё, что знала и чувствовала. Того, кто её слушал, она, не имея бинокля, видела в натуральную величину - не больше микроба, поэтому не скрывала от него ничего.
- И вот, Ваше Размеропревосходительство, тогда я сказала себе: "А знаешь, подруга, ведь всё это, пожалуй, довольно странно. Вот именно это я сказала себе в те секунды. Все из нижней палаты и кабминии психически полопались.
- И Сукоднищев?! - насторожился хозян строения.
- По непроверенной информации, о нём сведений нет. И самое главное: мы у себя не закончили с баянами.
- Ничего, закончите, - мягко улыбнулся ОСЛ (обладатель священного лица), - не сгущайте краски. Я намерен сейчас вас обрадовать и успокоить. Мы нашли ключ к решению всех наших проблем.
- Баяны и гвозди? - с надеждой открыла рот полуцарствующая женщина.
- Шире. Гораздо шире. Наши учёные создали чудо-препарат. Это большой секрет, но вам я откроюсь.
- Неужели тарелочка? - затаила дыхание главпал, - водка бессмерти... простите ... кефир бессме...
- Нет, не угадали. Это пока в разработке. У нас другое. У нас есть теперь надёжный способ заставить всё, без исключения, население безотчётно полюбить нашу Родину. А стало быть, и нас с вами. Одна-две молекулы препарата - и тысяча человек рядом с ними мгновенно готовы ради Родины жертвовать чем угодно, в том числе, и собою. Чуете перспективы? Мы будем распылять вещество над городами и сёлами, результат общеприятный ждёт нас уже хоть сегодня. Мне доложили: жидкость готова. Она в стенах парламента, в надёжном месте. Вам легче на душе?
- Ну что вы, гораздо. Теперь что же, народ сам, без нас от великой любви к Родине начнёт возделывать гвозди и баяны? Начнёт самостоятельно отстреливать сосули?
- Скажу больше. Он начнёт нас носить на руках, начнёт боготворить. А при таком отношении мы и без бессмертия проживём вечно. Вы там что-то пьёте из стакана?
- Ой, простите, я про ваш бинокль забыла. Хотелось просто закрепить победу. Но однако что ж будем делать с очумевшими?
- Вы про парламент? О, не тревожьтесь, я сейчас всё улажу.
ОСЛ с улыбкой взял трубку телефона, набрал цифрами номер:
- Алле. Здравствуйте, Лихаим Балдирыч, - он устало-снисходительно посмеиваясь, добродушно добавил:
- Второй наш человек в царстве-государстве... аллё! Вы слышите меня?
Телефон был включён на громкую связь, поэтому хорошо услышалось с той стороны нежданно неприветливое тягучее шипение. После чего презрительно-насмешливое хриплое слово:
- А-а, и ты здесь? Схорониться надумал?
- Минуточку! Это Я! - несказанно удивился ОСЛ, - слышите, Лихаим...
- Обладатель священного лица? Ха-ха! Добавь туда ещё "И Корпуса". Будет вообще пОлно.
- Вы чего это там? - пронзительно оробела царствующая особа, а за ней перекрестилась и полуцарствующая, - я намерен немедленно выехать к вам!
- Сам надумал? Правильно. Мы уж тут заждались.
ОСЛ напряжённо спрятал трубку подальше в стол, паникообразно посмотрел на гостью:
- Напился что ли? - адски спросил он.
- Я ж вам и говорю. Всё это очень странно.
- Да какой там, к чёрту, странно! Это неслыханно! Так. Едем немедленно.
- С охраной?
- Нет. Двести человек возьмём - хватит.
- А с баянами что?...
•••
(потом конец)